| страницы АА | лирика | к рассказам |

РАССКАЗЫ


страница 37:

Фантасмагории Большого Сочи!

РАССКАЗЫ


Фантасмагории Большого Сочи!


Я отпил из бутылки несколько глотков подозрительной жидкости: земля вздрогнула, громадный рекламный плакат с призывом: «Ты записался в Анонимные алкоголики?!» - начал падать на меня.

«Зачем туда записываться? - подумал я. - Достаточно прийти, и все будут рады».

Продолжая глотать горькую жидкость и осознавая, что рекламный щит сейчас меня прихлопнет как мелкое насекомое, попытался уклониться, но металлический грохот разорвал оцепенение.

«Наверняка реклама шандарахнулась», - усмехнулся я, понимая, что сплю, но просыпаться не хотелось. Накануне было много работы: уничтожал сорняки, которые заполонили весь дачный участок. Конец августа выдался жарким и влажным, что способствовало размножению колючек и лопухов, которые пробивали даже асфальтированные дорожки.

Грохот повторился, я подумал, что-то упало на покрытый жестью подоконник?

Окно было открыто на проветривание, жалюзи опущены. Во мне боролись лень и любопытство. Я приподнялся: на широком подоконнике в лучах восходящего солнца распластался любимый кот Лерка. Его пушистый хвост, похожий на кобру в стойке, покачивался за стеклом. Сверху пролетел орех, повторяя своим падением ранее услышанный грохот. Лерка продолжал лежать неподвижно. Захотелось узнать, кто бросает орехи. Через щели в жалюзи, увидел сидящую на дереве белку, которая с хитрым видом сортировала порыжевшие орехи; чистые и сухие складывала в дупло, а гнилые бросала в кота. Очередной плод упал бесшумно, кот подскочил с тревожно-истерическим мяуканьем, не соображая, что с ним происходит. Снаряд достиг цели: Лерка пришёл в себя и кинулся по стволу в направлении источника беспокойства. Я засмеялся, пора было подниматься.


Вышел во двор. Было ещё прохладно, на траве искрилась роса, а диск солнца стал приобретать лимонный оттенок, явный признак жаркого дня. Обошёл дом, на бетонной отмостке увидел рассыпь грецких орехов. Скорлупа у некоторых плодов раскололась, открывая чёрную начинку.

«Белка знает своё дело, червивые выбрасывает. Но Лерку за что колотить?» - с усмешкой подумал я.

После зарядки, которая наполнила меня желанием жить, жизнь пошла своим чередом. По электронной почте получил повторное приглашение от своего друга Михаила на «Черноморские встречи»: традиционное мероприятие, которое ежегодно проводится Анонимными алкоголиками Сочи, во второе воскресенье сентября в посёлке «Гаше». Я давно не виделся с Михаилом, проживающим в Санкт-Петербурге, поэтому решил, в этом году обязательно встречусь.

Часы пробили десять, надо будить Надежду. Восход солнца и раннее утро принадлежали мне, а Надежда предпочитала сползать к столу после десяти. Кофейник с бодрящим напитком был готов. Приятный аромат заполнил пространство, я предпочитал чёрный китайский чай, на все попытки подсадить меня на зелёный, отвечал:

- С него меня рвёт!

Близкие уже привыкли к моей причуде, но самые любознательные стремились докопаться до причины отрицания. На что приходилось с издёвкой спрашивать:

- Я же не интересуюсь, почему не пьёшь тройной одеколон?

- А разве его можно пить?

- Приходится, если нечем заглушить похмелье.

- Сравнивать парфюм и чай это дикость. Одеколон - отрава! – недоумевал собеседник.

- Если необходимо похмелиться, то смешав бутылец «Тройного» и флакон «Саши», получаем коктейль «Александр Третий» - дешево и аристократично!

На этом диалог заканчивался. А я получал саркастическое удовольствие от тупика, в который загнал любопытного. Вспомнилась книга «Анонимные Алкоголики», где в главе «Ещё об алкоголизме» приводится рассказ Джима, который неожиданно решил добавить рюмку виски в молоко, что показалось ему верхом благоразумия, потому что спиртное с молоком - это выпивка на сытый желудок. Глотать одеколон трудновато только в первый раз, потом всё идёт по маслу.


В халате, накинутом на мокрое после душа тело, Надежда села за стол и уставилась на меня немым вопросом на проснувшимся лице. Я держал паузу.

- Ты, что такой сияющий? - спросила она, наливая себе большую кружку крепчайшего кофе.

- Получил депешу от Михаила.

- Всё-таки поедешь к трезвеющим ду-р-рам?

Я понял, Надюхе приснилось что-то про конец света или про возраст. Я не стал отвечать нападением, а рассказал утреннее происшествие с котом и белкой, надеясь рассмешить её, но попытка была безуспешной.

– Тебе приснился Армагеддон? - спросил я иронично.

– Мой Армагеддон - это ты. Я просила тебя в этом году поехать в Италию? Ты согласился, я договорилась об отпуске, с путёвками тоже гуд, а тебя несёт на пьяные посиделки. Чёрт знает, чем вы там занимаетесь, кто тебя туда тянет?

- Это ревность?

- Каменный век?! Почему я должна отвисать в пыльном городе 28 дней? - выражение лица стало холодным.

- Не в городе, а на даче в окружении винограда, кота, любимой собачонки и двух белок. Мне надо 4 дня, ты прекрасно знаешь, почему я туда стремлюсь, Михаила не видел 10 лет.

- Знаю я всех твоих Мишек - это брюнетки и блондинки.

- Поехали со мной, если не доверяешь.

- Я не хочу делать вил, что больна несуществующей болезнью.

– Созависимость не болезнь - это состояние, - попытался я смягчить накал разговора.

- Я просто созик, так вы называете своих страдающих избранниц, поэтому должна твои желания ставить на первое место, чтобы хрустальная сущность алкоголика не раскололась на трезвую и сумасшедшую.

– Я тебя никогда созиком не называл.

- Всё твои подруги и собутыльники так меня называют. Моё дело стаканы мыть, а ваше бухать… Так ты меня любишь?

- Анонимные не собутыльники, это мои братья.

- А спишь ты с анонимными сёстрами?

– Не с братьями же мне спать, я не гомик.

- А как же гомики, которые предлагали тебе услуги в прошлом году, - кривая усмешка оживила её лицо.

Остро пожалел, что рассказал случай, как в Кабардинке поутру ко мне подвалил молодой человек с предложением сексуальных услуг.

– Всего-то один раз, - начал я, но мне на дали договорить.

– Не хватало, чтобы каждый день…

Стало ясно, сон Надежды был «не в руку».

«Девятый шаг программы 12 шагов рекомендует не признаваться в событиях, которые могут навредить: признался – терпи».

- Ты не должен ехать в своё вонючее Гаше, - сказала Надежда с металлом в голосе.

Это была её ошибка. Уговоры и манипуляции, были более эффективны, но диктата я не выносил. Моё эго возмутилось.

«Поеду в Гаше, даже если случиться землетрясение», - пронеслось в голове.

Про такую решимость пел Высоцкий: - Если я чего решил, то выпью обязательно…

С этого момента все Надины вопли ничего не могли изменить.

– Поеду! - твёрдо ответил я. - Вылет в Рим 15-го сентября. Десятого вернусь.

- Это последнее слово? - спросила Надя. На мгновение показалось, она пожалела, что разговор зашёл так далеко.

«Никто заднюю уже не включит. Господи, помоги мне остаться спокойным», - проговорил я мысленно.

– Ты пожалеешь об этом, - сказала Надежда грозно.

- Уже жалею, - сказал я, как можно спокойнее.

- Можешь катиться и не возвращаться.

Мне было смешно и досадно, но напоминать, что дача принадлежит мне, не хотелось. Программа работала: «Необходимо применять духовные принципы во всех наших делах». Как просто провозглашать и как трудно делать.


Электричка тронулась, пока состав стоял, мысли о примирении ещё возникали. Кто-то внутри бормотал: «Вернись и всё будет хорошо...

Перрон медленно поплыл, зазвонил мобильник.

- Ты где? – это был голос Надежды.

- В электричке… Уже тронулась.

- Это ты тронулся?! Прощай! - прокричала труба.

- До свиданья, - спокойно произнёс я.

- Не надейся! - раздались гудки. Слово жены всегда было последним!

Осмотрелся, попутчиков, желающих отдыхать в начале сентября, оказалось немного. Увидел Алексея, анонимного брата - двинул к нему. Поздоровались. После недолгого молчания Лёха вдруг выдохнул:

- Не понимаю, чего ей надо? Трезвый уже 5лет! Знает, что без встреч с анонимными, не вывезу! Каждый отъезд - трагикомедия.

- Ногами топает? – спросил я

- Губки поджимаёт: «Знаем мы ваши собрания…»

- Предлагал поехать вместе?

- Каждый раз приглашаю, она в ответ: «Насмотрелась на пьяные рожи!».

- В "АА" такие перевелись?! – отметил я.

- Не могу втолковать, - Лёха сжал кулаки.

- Я сам иногда думаю, почему они переживают, когда мы отправляемся на собрания. В командировку, на рыбалку и охоту отпускают, а только речь заходит о выездном собрании Анонимных алкоголиков - претензии.

- Моя думает - у меня шашни, - открылся Лёха.

Я засмеялся, потому что часто слышу такие жалобы от анонимных. На всё готовые, истерзанные пьянством жёны через полгода трезвости забывают, что творили мои брательники по несчастью и начинают контролировать, куда ходит "трезвый пьянчуга”? Собрания - это отговорка, наверняка у него зазноба появилась. Доказать ревнивой особе, что собрание необходимо для трезвости, невозможно. Часто мужик срывается, чтобы не слушать надуманные фантазии перегретого воображения созависимой жены:

«Поговори со мной, зачем отправляться на посиделки к краснорожим?»

- Ты забыла? Я сам недавно был таким.

- Ты вылечился, уже год держишься...

- Я не держусь, а учусь жить трезвым, - но глас вопиющего в квартире обостряет отношения: анонимный уходит в запой, потому что сил заткнуть фонтан подозрений, не хватает.

Электричка набрала скорость и выскочила из города. Путь был неблизкий, я приготовился слушать очередную байку, как алкаша пытаются вылечить домашними средствами.

Алексей прервал молчание:

- Друг Арсен, сорвался на третьем году трезвости. Нашёл работу, начал хорошо зарабатывать, но на собрания АА не ходил. Я часто у него спрашивал, почему? А вот и Арсен собственной персоной, - проговорил Алексей. Мы поздоровались, Арсен отличался от окружающих чёрными кудрявыми волосами и синевой на лице, хотя брился ежедневно.

- После срыва я снова трезвый, появились деньги, машина, женщинам нравлюсь. Не хочу повторять: “Я, Арсен – алкоголик”. Остались в прошлом проблемы с законом, безумные белки, потери памяти.

- Мне нравится, что ты трезвый, - сказал я. Арсен улыбнулся и продолжил:

- Тащусь, когда узнаю: на карточку пришла очередная сумма. Иногда встречаюсь с женщинами, мне с ними хорошо, если они не пьют. Когда заявляют, что хотят выпить, заказываю «Мартини» и ухожу. Слышал, что люди, принявшие первый, второй и третий шаги, могут оставаться трезвыми.

Было видно, Арсена волнует эта тема. Я осторожно, чтобы не спугнуть сказал:

- Каждый вправе выбирать свой путь в трезвость. Программа только рекомендует.

- Надоело слушать: ходи на собрания, читай литературу, служи…

Я улыбнулся:

- Но не прислуживай.

- Во - во, не прислуживай. А где граница?

- Границы в программу принесли наркоманы, алкоголики об этом почти не говорили, - вмешался в разговор Алексей.

- А почему? Как ты думаешь? – спросил я.

- Алкоголь доступен. Невозможно поставить границы на магазины, в которые надо ходить, на работу, где пьют пиво и кое-что ещё…

- Согласись, границы должны соблюдаться. Почему человек, который настойчиво говорит про границы, их не соблюдает? - спросил Арсен

- Ты о ком? - спросил Алексей.

- Да есть у нас тут большой специалист по границам, назовём её Мадлен.

- Новенькая наркоша? – спросил я.

- Ты должен её знать, работает в центре реабилитации.

– Знаю. Произвела впечатление, - заметил я

- Не только на тебя, многие восторгались.

- Она сейчас в краевом центре реабилитации клинический психолог, - сказал я

- Как специалисту претензий к ней нет, - согласился Алексей. - Мне она мозги вправила основательно, но слухи про неё ходят…

- Молва неправа? - спросил я, не скрывая иронии.

- Молодая, красивая, грамотная, всё у неё на месте, почему бы не бузотёрить, - ворвался в разговор Арсен. - Слушайте и не перебивайте.

Мы замолчали.

Арсен начал рассказ, продумывая каждое слово.

- Мне пришлось прилечь в центр на профилактику срыва. Слава Богу, уцелел. В настоящее время у меня 400 дней трезвости. Он поднял руку и остановил мою реплику одобрения.

- Мадлен работала со мной как психолог: тренинги, тесты, мотивационные занятия и прочие приёмы. Стал чувствовать, что начинаю в неё влюбляться. Казалось, она понимает, что со мной происходит, и стимулирует это, но когда узнала, что кроме рук, ног и дурной головы у меня ничего, сразу потеряла интерес.

– Любая женщина хочет быть уверенной в собственном существовании, она уже не девочка, - не выдержал я.

– В торец захотел?! По рассказам, у неё муж упакованный: в банке работал, за бугор мотались, - продолжил Арсен.

- Женщины иногда говорят о сексуальной дисгармонии с теми, кто их интересует.

– Чтобы проверить, как мы к ним относимся? – продолжил Алексей.

– Вы обещали молчать, - заволновался Арсен и продолжил. - В начале, когда Мадлен не догадывалась о моём бомжовом благосостоянии, она рассказала, что муж зависим от писюшника. Она принимала душистую ванну, надевала кружева и рисовалась перед ним, а он твердил сейчас-сейчас и гнался за очередной виртуальной жертвой. Она ложилась, а муж приходил часа через два, когда она уже спала, и что-то с ней сонной делал. Вы об этом мычали? – спросил Арсен.

Лёха и я промолчали.

- Пришло время, я выписался из ребцентра, продолжая ходить туда на собрания.

- Ты ходил, чтобы видеться с Мадлен? – уточнил Лёха.

- Может быть. Полгода назад поведала, что уходит от мужа и попросила найти машину, чтобы перевезти вещи. Я согласился, и мы с Алексеем отвезли её в гостиницу. Я спросил у неё: «Зачем жить в гостинице, лучше снять квартиру?» Она смерила меня уничтожающим взглядом и выдала:

- Мне настоперчило жить с чудовищем: нет времени искать квартиру.

Алексей подключился к разговору:

- Мы быстро управились, но вскоре ты, - Лёха глянул на Арсена,- исчез, на звонки не отвечал… неожиданно сам снял квартиру. Дня через три я к тебе зашёл, у тебя была Мадлен, которая быстро свалила, но в ванной я заметил шампуни и расчёски, которыми ты никогда не пользовался. Резанула меня ваша тайна, постарался радоваться за товарища, но зависть проснулась: Мадлен женщина красивая и психолог: два кайфа в одной бабе, наверняка удобно?

- Ты не задумывался, почему хирурги родственникам операции не делают? – спросил я.

- Жалеют, - сказал Алексей.

– А ты думаешь, психолог может лечить родственника? – напирал я.

- Скальпель это кровь,- проговорил Арсен.

- Я не забыл, как Мадлен рвала пациента на тренинге, - возмутился Алексей. - У неё любимое выражение: «Надо пациенту мозг порвать». Помню, ты Валентин, с ней сцепился, - сказал Алексей и посмотрел на меня. - Пытался доказать, что нельзя высаживать алкоголика на агрессивные чувства, доводя его до сухого срыва. Она в ответ бросила, что у тебя не хватает знаний!

- После этого я пошёл учиться на психолога.

- Шила в мешке не утаить. Объявили молодые о совместной жизни, - улыбнулся Алексей Арсену. - Начали мы втроём по разным анонимным мероприятиям ездить, потому что Арсену было в падлу ходить на обычные собрания.

Я посмотрел на Арсена, который спокойно выслушал версию Алексея, и бросил:

- Я завёл собственного клинического психолога, на фига мне анонимные алкаши.

- Дом не клиника, чтобы в нём лечиться. Он необходим, чтобы любить и радоваться, - встрял я.

- Ты видел нас в Новороссийске на восьмилетии, это был заключительный совместный вояж. Через пару дней позвонил бухой в драбадан Арсен. Я подорвался, и с ребятами из Анонимных Наркоманов устроил его в Туапсинский ребцентр. Слава богу, карточку с бабками у него заклинило.

- Программа не фраерами написана. Есть рекомендации: ходи на собрания, читай литературу, работай по шагам, найди спонсора и служи, - проговорил я.

- Расскажи: сначала растение вырасти, потом животное приручи, а после этого заводи романтические отношения, - выдал Арсен.

- Ты думал, трезвость можно постигать в постели? Такой рекомендации в программе нет, - отрезал Алексей.

- Может Мадлен ему спонсором была? - съехидничал я.

- Стервой она оказалась, - ответил Лёха спокойно. - У Арсена сестра в Америке, пахан приличными бабками ворочает, маманя Ахматову читает, Мадлен превратилась в Ахматовку.

- У нас в «Наркодиспансере» супервизия была, похожая на партсобрание. Мадлен слёзы крокодиловы лила, мол ничего у неё с Арсеном не было, это он её, несчастную и одинокую, выгнал с квартиры на мороз, - медленно проговорил я.

- Какой мороз в начале августа? - возмутился Алексей.

- А она пять дней на вокзале, как сявка отвисала, - продолжил я.

– Ты чё?! В натуре, она такой пух накидывала?- глаза Арсена засветились негодованием.

– Она не собутыльница, чтобы покрывать. После разборок я стал для неё врагом, потому что сказал: «Негоже клиническому психологу флиртовать с пациентами, этику надо соблюдать».

Для начала она сыграла обиду и даже рыдала, а потом стала рвать и метать.

- Мести не боишься? - неожиданно спросил Алексей.

- В голову не приходило, - сказал я спокойно.

- А зря, она очень мстительная, - тихо произнёс Арсен. - Хотя утешителя себе уже нашла.

- И кто?

- Буран, он Арсену хотел разбор учинить.

- Арсен накаченный парень, он бы этого хиляка - Бурана по стене размазал, - отметил я.

- Так Буран в прошение упал, люблю, говорил, не могу без неё жить, - усмехнулся Лёха. - Арсен – красавчик, высказался однозначно: «Люби, твоя очередь!» Буран аж зубами заскрипел. - Только, когда сорвёшься, сил подняться не хватит! Мадлен – наркотик самый тяжелый из всех, которые я заглатывал.

Буран не выдержал, сбежал с собрания.

В вагон вошёл Винцент, анонимный брат по имени Игорь, он выбрал себе такое «погоняло», потому что во время запоев был похож на автопортреты истощённого, больного Ван Гога, которые тот писал в клинике доктора Гаше. Игорь примерил на себя словосочетание «вино за цент», к нему и прилипло Винцент. Размышляя об алкогольной болячке, кто-то посёлок Аше, обозвал клиникой доктора Гаше, название прижилось.


Вагон весело бежал, за окном раскинулись море, сливаясь с небом, а над всем природным великолепием висело яркое солнце, отражаясь зайчиками от морской волны. Приехали в Лазаревское, пересели на маршрутное такси. Через полчаса были в Гаше, выпали из автобуса и пошли по улице Репина. Навстречу брели распаренные отдыхающие, каждый второй член «Содружества» АА.

Лет двадцать назад посёлок Гаше выбрали финишем автопробега «Южное кольцо» анонимные братаны Мишель, Парамонов и Семечкоед - все из Ростова – на - Дону. Покойный Мишель очень хотел найти место, где можно было проводить собрания и одновременно оттягиваться на морском берегу. Объехал все курортные места и нашёл. Парамонов, врач-анастазиолог, с детскими рассеянными глазами остался в памяти как инициатор распространения идей трезвости, лишь бы нашлись слушатели. Семечкоед, колоритная фигура, образец спонсорства и путешествия по самым отдалённым уголкам нашей страны. В настоящее время на «Черноморские встречи» за опытом трезвой жизни едут зависимые от алкоголя и наркотиков со всей России.

Жители привыкли к нашему безалкогольному присутствию, хотя вначале не могли понять, как можно быть на море и не употреблять горячительных напитков. Мы удовлетворили их притязания потреблением воды, чая, кофе и покупкой сувениров. Аборигены успокоились, потому что в сентябре, когда число отдыхающих идёт на убыль, в Гаше начиналось «второе пришествие». Торгаши не скрывали желания соблазнить трезвенников экзотическими алкогольными напитками, но мы отбивались, повторяя: «Вам повезло, что мы трезвые, если начнём - ужаснётесь нашему безумию».

Вспомнилось, как много лет назад подошла ко мне молодая женщина и сказала:

- Привет, меня зовут Катишь, я алкоголичка!

Она была одета в белую блузку и черную юбку.

-Ты будешь моим спонсором! – безапелляционно заявила дама, возбуждая во мне интерес, но я молчал.

- До меня дошли слухи, что в Краснодаре есть Анонимный с большим сроком трезвости, и я сказала себе, только он будет моим наставником. Не отпирайся!

- Раз ты уже всё решила, давай попробуем, - ответил я.

И мы начали общаться. Катишь была исполнительным анонимным, не выпендривалась и не пользовалась тем, что она женщина. Временами, я понимал, почему спонсоры должны быть одного пола, потому что симпатия мешает быть объективным, но её интересовала только трезвость.


Катишь шла навстречу, загорелая, довольная, соблазнительная - мы обнялись.

- Давно прикатила? - спросил я.

- Третий день, анонимных полно, есть даже наркоманы, но они особняком курят кальян и варят пуэр.

- Как настроение?

- Применяю принципы во всех делах. Что новенького у тебя?

- Хочу поделиться открытием: я зависим не только от алкоголя.

- А поподробнее, чтобы следом ползущая анонимная не вляпалась, - с усмешкой произнесла Катишь.

- Ты знаешь, что мне сделали операцию, вставили титановый коленный сустав, теперь я терминатор.

- Дошли слухи, но ты молодцом: плаваешь, бегаешь и педали крутишь?!

- Операцию сделали под общим наркозом, очнулся часа через три, особого неудобства не испытывал, спал первую ночь хорошо. Далее началось что-то несусветное: физической боли не чувствовал, но пустота в душе была мрачная, беспокойство и тревога нарастали, хотя должно быть наоборот. На третий день прострелило: я переживаю похмелье после употребления наркотика. Оказывается, моему организму всё равно, отчего отрубаться, 25лет трезвости он жил в ожидании торча.

Я поблагодарил Бога, что в моей юности наркотики не употребляли, хотя кодеин продавался в аптеках свободно. Получается, несмотря на четверть века без спиртного, организм не излечился, а ждёт случая, чтобы заторчать и ему совершенно безразлично каким психо-активным веществом я это сделаю.

- Серьёзный вывод, теоретически его не понять, - сказала Катишь.

- Могу предложить ещё одно открытие.

- Ты сегодня напичкан новостями?

- Так мы с тобой не виделись целую вечность, - сказал я и продолжил. - Обратил внимание, что скандалы с женой стали реже, но не исчезли. Наблюдая очередной, который случился месяц назад, задумался: почему обычное слово вызвало у меня бурную, неуправляемую, крикливую реакцию, хотя всё было спокойно? Она сделала замечание по поводу моей медлительности, ничего оскорбительного не прозвучало, но эмоциональное извержение попёрло лавиной, слава богу, без матерщины.

На другой день желания повиниться не было, наоборот, голова была заполнена гранитными доказательствами собственной правоты. Признавать собственные ошибки не хотелось, их просто не было. Ор был объективной реакцией на оскорбление, которое ущемило чувство собственного достоинства мужчины, мужа, отца и деда. Слава богу, я не начал второй день с выяснения отношений, а ушёл на работу.

Молчание в семье продолжалось три дня. Наконец, пришло осознание, что первые признаки зарождающейся злости, как сжимающейся пружины, возникли задолго до словесного извержения, но я на это не обратил внимания. Извиниться не давало желание похмелья, от прилива гормонов, которые образуются при агрессии. Могу с уверенностью сказать: я зависимый человек от всех веществ и гормонов, изменяющих сознание, независимо от того, как они попадают в организм.

- Теперь я поняла, почему скандалы с бывшим мужем меня захватывают не только злостью, но и эмоциональным опьянением, которое испытываю по ходу пьесы, и не могу освободиться в следующие два-три дня. Спасибо тебе! – сказала Катишь.

- Рад поделиться с хорошим человеком, - отреагировал я.

Катишь задумалась и продолжила:

- Будоражит спор с анонимными из Москвы и Питера по поводу Била: молодые, продвинутые и аакнутые утверждают, что он нарушал принципы и традиции, употребляя наркотики и прочую лабуду. Может вечером присоединишься к протестующим, послушаешь, поспоришь, защитишь основателя Анонимных Алкоголиков?

- Ты считаешь, мне необходимо вмешаться?

- Ты у нас самый информированный, - подбодрила Катишь.

- Обещать не хочу, где мы и где вечернее собрание. Подумаю, а там как Высшая сила посоветует.

- Не отпирайся, знаю, что ты с этими неофитами не согласен.

Разговор закончился, и мы расстались.


До меня и раньше доходили слухи, что новое поколение АА, строго оценивают основателей Содружества, особенно Била, который разработал традиции и принципы служения, но, нарушал их, чем вызывал негодование даже у современников. Утверждение, что мы никого не оцениваем, «новичков» не останавливает, наоборот, подливает масла в огонь, испепеляющий Била. В АА никто ничего не запрещает, но Бил идол, основатель, мы ему верим, а он, оказывается, флиртовал с сёстрами по АА, принимал наркоту и совершал другие действия, не совместимые с жизнью пророка и адепта. Мне всегда хотелось процитировать ревизионистам программы 12 шагов, усвоенное при изучении марксистко-ленинской теории утверждении: «Марксизм ленинизм – это не догма, а постоянно развивающееся, творческое учение, предполагающее конкретные действия».

Пришло время поучаствовать в дискуссии, которая должны была когда-то состояться. Главное, о чём совершенно забывают ревизионисты, Бил и Боб были обыкновенными людьми, зависимыми от веществ, изменяющих сознание, и не стоит превращать их в пророков или апостолов.

Порывшись в своём портфеле, нашёл конкретные сведения о трезвой жизни Била:

Билл Уилсон прожил долгую жизнь, воздерживаясь от спиртного 37 лет, оставаясь курильщиком, что не делает его отступником от программы 12 шагов. Основатель Анонимных Алкоголиков регулярно изменял своей жене с женщинами из «Содружества», что иронично называется «13-м шагом», которого нет в программе.

Интересе основателя к измененным состояниям сознания подтверждает склонность к оккультизму, мистицизму и спиритизму, которыми Билл был увлечен настолько, что оборудовал для этого в своем доме отдельную комнату.

Если быть объективным, то духовная составляющая программы 12 шагов некоторыми анонимными объясняется именно экстрасенсорикой, ясновидением и прочими психологическим и духовными практиками, которые в АА не запрещены. Стоит ли отличать молитву от мантры, буддизм от мусульманства, тору от библии и прочих закидонов, которыми наполнена современная жизнь?

В конце 50-х годов внимание Билла привлек LSD, один из самых мощных препаратов изменяющих сознание, который на тот момент имел легальный статус. Билл неоднократно принимал LSD в промежутке между 1956 и 1959 годами.

К началу 1950-х годов ЛСД стал использоваться в официальной медицине при депрессии, для улучшения памяти пациентам с амнезией, а также при лечении алкоголизма, героиновой и кокаиновой зависимости.

В некоторых странах приём ЛСД стал составляющей преддипломной подготовки психиатра, поскольку считалось, что этот опыт помогает врачу лучше понимать пациентов, страдающих психозом. В медицине стало развиваться новое направление психоанализа, называвшееся «ЛСД-терапией». Чтобы получить право работать LSD-терапевтом, врач должен был пять раз принять ЛСД сам и около тридцати раз участвовать в «трипах» (изменённое состояние сознания под воздействием психоактивных веществ) пациентов под руководством более опытного коллеги.

Можно сказать, что Бил принимал ЛСД, когда препарат был лекарством, и, по мнению здравоохранения, никакой зависимости не вызывал.

В 1957 году он так описывал свои переживания: «Я уверен, что опыт, приобретенный благодаря LSD, очень помог мне. Я ловлю себя на том, что снова могу воспринимать цвета и чувствовать красоту, почти разрушенную за годы моей депрессии».

Возможно, опыт приема LSD напомнил ему измененное состояние сознания декабря 1934 года, когда его лечили белладонной. Еще одним увлечением Билла был витамин B-3, он принимал большие дозы этого препарата. Он видел в В-3 средство от алкоголизма и депрессии.

Мы не можем судить основателя программы Анонимных алкоголиков за то, что он увлекался витаминными исследованиями. Одно время была распространена теория, что витамин "С" помогает от простуды, как только почувствовался приход насморка, необходимо приять ударную дозу витамина С. Это тоже наркомания?

Больше двадцати лет Билл пытался избавиться от никотиновой зависимости, но не смог это сделать. По слухам, незадолго до смерти находясь в больнице, Билл требовал виски, но так его и не получил.

Издевались над больным человеком, можно было и потрафить. Некоторые из Анонимных в своих высказываниях допускают выпивку перед смертью, если бы только знать, где эта девица с косой находится, когда появляется желание накатить стакан другой.

Билл умер в 1971 году от пневмонии, осложненной эмфиземой легких.

Ничего похожего после принятия бессилия перед зависимостью, доктор Боб не переживал. Он строго следовал программе 12 шагов, в разработке которой принимал участие.

Билл Уилсон до конца своей жизни был убежден, что с ними произошло чудо, он признал поражение перед алкоголем и обратился в молитве к Богу, что помогло оставаться трезвым. В результате Билл приходит к парадоксальному утверждению: «у алкоголиков нет эффективной психологической защиты против первой рюмки», и поэтому защита должна исходить от Высшей Силы. Эта концепция становится краеугольным камнем, в основании исцеления от зависимости в «Содружестве Анонимных Алкоголиков».

Можем ли мы судить первопроходцев, которые указали нам путь в трезвость, но иногда ставили над собой опыты, не нарушая законов? Думаю, что нет. Вооружённый этими убеждениями я успокоился.

***

В соседней комнате раздался резкий металлический щелчок, тревожное предчувствие охватило меня, там жил Винцент, трезвеющей около десяти лет, но его трезвость была наполнена депрессивными состояниями, из которых он периодически выкарабкивался при помощи собраний и литературы АА. Собратья пытались его убедить, что у трезвеющего алкоголика не может быть депрессии, а существует только непреодолимая жажда алкоголя, потому что депрессия очень серьёзное психическое заболевание.

В комнату Винцента я вошёл без стука, подчиняясь порыву спасателя. Винцент сидел за столом, слева от него стояла бутылка «Старки», рядом гранёный «мухинский» стакан, наполненный до краёв жидкостью коньячного цвета. Справа лежал револьвер с взведённым курком, самое известное революционное оружие.

Я уставился в картину, которая предстала передо мной, не зная, что предпринять.

- Решил сыграть в «Русскую рулетку», - с вызовом произнёс Винцент.

Лицо его имело такое же выражение, когда я встретился с ним впервые, лет десять назад, после двухмесячного запоя. Жестко очерченные скулы, выдвинутый вперёд острый подбородок, заросший рыжей неухоженной бородой, помятое лицо с большими запавшими в череп глазами кричали о его мрачном эмоциональном состоянии.

- Не спекулируй святыми традициями российских офицеров, - произнёс я, не понимая, что говорю. – Просто хочешь проглотить стакан водки, после которого расхочется стреляться, хотя для трезвого алкоголика глоток опаснее выстрела из револьвера, потому что возврат в трезвость может не состояться.

- Ты сам рассказал Бил требовал виски, перед смертью.

- Не передёргивай, он действительно умирал, ему хотелось утолить жажду, которая мучила его три десятка лет. А ты хочешь уверить себя, что сначала выпьешь, а потом застрелишься. Смею тебя заверить, когда выжрешь бутылку «Старки», то сумеешь убедить жителей села Гаше, какая это трагедия - запой Анонимного Алкоголика на большом сроке трезвости.

- Что ты предлагаешь?

- Заряди револьвер и стреляйся по-настоящему, а бутылку я заберу.

- При таком раскладе и выпить не смогу, и подохну?!

- Надейся на осечку, она возможна, но если налакаешься, самоубийство наступит, обязательно. Самое отвратительное, что у тебя найдутся последователи, в запой уйдут новички и те, у кого срок трезвости небольшой. Ты сейчас в Третьем шаге: Принимай решение: выпить или остаться трезвым. Для настоящего анонимного «или» не существует.

По лицу Винцента было видно: он выбирает стакан «Старки», желание жить заблестело в его глазах азартным блеском очередного опыта над собой.

Умение проглатывать двумя глотками стакан водки не было утеряно. Винцент даже не поморщился, блаженство передёрнуло его, как сексуальное удовольствие. Он вскочил, засунул револьвер за пояс и опрометью пролетел мимо меня. Через мгновение появился хозяин гостиницы.

- Что это с ним?

- Сбылась многолетняя мечта алкаша – рванул напиваться.

- И что теперь будет, он вооружён? – тревога горела на его лице.

- Всё население Гаше убедится, как повезло, что Анонимные алкаши пили только воду и чай, хотя бутлегеры искушали нас неоднократно.

- Надо в милицию обратиться?

- Звони, может успеют, хотя бы револьвер отобрать, - сказал я печально и вышел на улицу, не зная куда идти.

Открытая веранда кафе продувалась со всех сторон. Полночь ещё не наступила, было прохладно, громадная луна шаманским бубном висела над головой. Одинокая посетительница сидела в дальнем углу. Я узнал в ней Катишь, потягивающую через соломинку содержимое стакана. Меня пронзило током злости и негодования. Ясно как день - коктейль алкогольный, на освещённом лунным светом красивом лице женщины акварельно светлело безумное наслаждение, Я стре6мительно направился к ней.

- В честь чего ты решила налакаться? 9 лет трезвости на помойку.

- Ты сам виноват. Наговорил про Била: он мог себе позволить ЛСД, а чем я хуже?

Она смотрела на меня своими зеленоватыми глазами, улыбаясь, глупея на глазах. Жизнерадостная свободная женщина превращалась в зависимую, продажную тварь.

Неожиданно в кафе ввалилась приличная толпа анонимных, среди которых были Арсен, Лёха, Ландрин и другие известные личности.

- Шампанского!- закричал Ландрин. Такими возбуждёнными и счастливыми я собратьев по трезвости никогда не видел.

«Что за чертовщина, - подумал я. – Они, что, с ума сошли?»

- Странный вопрос, - проговорил кто-то за спиной. - Можно подумать, что зависимые от психоактивных веществ не бесноватые?

Я не стал реагировать на замечание, а двинулся навстречу:

- Ребята, что происходит, - начал я неуверенно, надеясь поправить их возбуждённое состояние. Но они, не замечая меня, прошли, как призраки, охваченные вожделением предстоящего употребления. Появился хозяин с двумя бутылками, заискивая и умиляясь, запустил на стойку полдюжины фужеров, пробки вылетели беззвучно.

«Странно, - подумал я. - Должны же гопнуть?»

Необъяснимое, с точки зрения логики, поведение трезвых анонимных алкоголиков было похоже на дьявольское наваждение. Бармен взглянул на меня немым вопросом: «Что происходит?»

Мне хотелось заорать на весь мир:

- Вы хотели, чтобы мы пили, получайте!

Но продавец уже улыбался, разливая клиентам пенящийся напиток.

«Интересно, развалят они это кафе или успеют найти другое», - подумал я.

- Зачем искать, им и здесь хорошо, - тот же голос преследовал меня.

Я двинулся к морю, надеясь, что ветерок развеет мрачные мысли. Слева от улицы Репина обустроили круглый деревянный подиум для дискотеки, на котором обозначились несколько скрюченных фигур. Я подошёл ближе. Узнал Михаила, из-за которого приехал и Бориса из Минска, остальные были незнакомыми. Каждый из хоровода сидел на деревянном полене, которое позаимствовали на ближайшей шашлычной площадке. В руках держали короткие палки, которые время от времени поднимали и опускали.

- Михаил, ты чем занят? Ночь на дворе.

- Слышь, не мешай, у нас подлёдный лов скумбрии, рыбаки говорили: косяк приплывёт в полночь.

- Ты хочешь сказать, что вы на льду Чёрного моря, - спросил я беззвучно.

- В самую точку попал, гонца послали за «Зубровкой».

- Ваши копытники шампанское жрут у Селима, - продолжил я беззвучно.

- Ты чё гонишь

- Правду говорю, только что фужерами звенели.

- На наши деньги? Ребята, погнали разбираться!

Ватага из шести человек поднялась, как по команде, и рванула в кафе, из которого я только что вышел. Мутная мысль сожаления пролетела в голове, но я, не дав ей посветлеть, двинулся к морю

«Покой может быть только на берегу», - подумал я.

Но меня догнала рыдающая от страха Катишь.

- Ты зачем натравил Михаила на Ландрина

- Никого не травил, они «Зубровку» побежали вызволять.

- Там сейчас драка. Ты должен их остановить

В голове происходило что-то странное. Хотелось отключиться от этой ночи, луны и женщины-паникёрши, которая, нажравшись джин тоника, не знала, куда себя деть.

- Ты член АА или ОСВОДа? - спросил я. - Спасай своими руками, неча меня подставлять. Я бессилен перед собственной тягой, а к зависимости других людей я вообще не подступаю, потому что нет у меня святых мощей остановить безумие.

- Из-за таких эгоистов люди гибнут, неужели нет сострадания.

- Ты бегала за своим мужем спасала его от наркоты и алкоголя, и что получила? Не жалеешь?

- Главное, что я остановилась, а без него мне бы это не удалось.

Подбежал Селим

- Сделай что-нибудь, век буду благодарить.

- Сам наливал и радовался, наконец, мужики начали гулять по-курортному. Не верил, когда говорили тебе: «Не буди лиха, пока оно тихо».

- Зачем ошибки вспоминать,

- Чтобы не повторять, - сказал я злобно.

- Прошу тебя, на колени стану.

- Если бы это помогало, то стоящих на коленях было больше, чем пьющих, - рявкнул я.

Луна равнодушно светила, но тишины не было, со стороны кафешки раздавались крики и стоны. Надо было что-то делать.

Я рванул назад, споткнулся о что-то мягкое. Винцент валялся на обочине.

«Револьвер, - вспомнил я, - у него должен быть револьвер».

Я перевернул анонимного на спину, в правой руке был зажато оружие, с которого началось вся эта движуха. Я выхватил револьвер, через минуту оказался в центре веранды, на которой творилась разруха: столы и стулья перевёрнуты, распалённые мужики молотили друг друга ножками стульев, столов и кулаками. Я выстрелил в воздух несколько раз. Толпа замерла.

- Ребята, давайте помолимся! - неожиданно прокричал я. Спасительный рефлекс, наработанный молитвой о душевном покое, сработал. Образовался круг из остолбеневших братанов, которые на сомнамбулическом автомате взялись за руки, и хор, сначала разрозненный, начал выводить мелодию привычной молитвы о смирении:

- Господи, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого.

Вах, вах! - запричитал Селим. – Спасибо…

- Сколько можно спать? - кто-то тряс меня за плечи, пытаясь поднять. – Не виделись 10 лет, а он дрыхнет. Пора дать бой самоуверенным неофитам, которые хотят оболгать Била и Боба! Махатмыч, вставай!

Никто, кроме Михаила, не называл меня Махатмычем.

- Ты же на рыбалке, - произнёс я, раздирая глаза. Надо мной стоял Михаил.

- Какая рыбалка, сейчас надо дать бой и защитить Била, противники уже собрались, подключай свою голову.

- Уже подключил, чуть не убили…

- Кто?

- Рыбаки - подлёдники.

- Бредишь? - участливо спросил Михаил и налил мне стакан «Горячего ключа».

- Слава богу, что бредил, - ответил я и улыбнулся. Жизнь продолжалась.

* * *