| страницы АА | лирика | к рассказам |

РАССКАЗЫ


страница 36:

За что стоит себя уважать?

РАССКАЗЫ


За что стоит себя уважать?


Проснулся и почувствовал печаль на душе. В таких случаях заставляю себя делать зарядку, повторяя псалом 90 «Живые помощи», но, не добившись работоспособного состояния, понял: надо сходить в церковь, куда и отправился.

К удивлению попал на поминальные сороковины по пожару в торговом центре «Зимняя вишня» города Кемерово. Прихожан в церкви было немного, каждое слово врезалось в сердце, погружая в состояние горя и сочувствия. Катастрофа не помещалось в голове своей безалаберностью и наплевательским отношением к людям, здравый смысл отказывался понимать, как такое могло произойти? Уже были прецеденты: «Хромая лошадь», гибель школьников на Сямозере и другие несчастья, вспоминать которые не хотелось, но они будоражили сознание, подтверждая своей трагичностью хрупкость человеческой жизни.

Годовщина пожара на площади «Куликова поля» в Одессе соединилась с литургией о «Зимней вишне». На Украине трагедия произошла по вине фашистских молодчиков; у нас катастрофы - это жажда наживы. Чтобы сгорели 48 человек, неофашисты стреляли и кидали в «Дом профсоюзов» коктейли Молотова, а чтобы во время воскресного отдыха погибли 60 человек, достаточно заплатить инспекторам МЧС, чтобы они не досаждали проверками с требованиями соблюдать пожарную безопасности. Подсадили пожарных на иглу алчности, и они забыли о своём главном назначении – предупреждать возгорания.

Создаётся впечатление, что закрышованные предприниматели готовы любой сарай превратить в развлекательный центр. Летние лагеря, которые рекламируют как места отдыха, часто являются свидетельством обмана и наплевательского отношения к детям. Деньги дерут большие, но за безопасность никто не отвечает.

Литургия скорби всё плотнее цепляла за душу; заключительные напевы церковного хора заставили прийти в себя. Запах ладана, защищая от дьявольских мыслей, объединил верующих молитвой покаяния.

Вышел на улицу, обрадовался: возле крыльца не было нищих, просящих подаяния. Солнце поднялось и пригревало по-летнему, обещая прекрасную погоду. Оживляющее действие весны почувствовал душой и телом. Неожиданно захотелось пойти в парк Галицкого, о котором много слышал.

Припомнилось первое посещение футбольного матча, который проходил в «Гализее», так нарекли болельщики стадион команды «Краснодар», построенный предпринимателем Галицким. По архитектурному замыслу наше спортивное сооружение похоже на археологическую арену гладиаторов «Вечного города». Организация безопасности матча была основательной: вход через рамки, плюс дополнительный досмотр. Когда слышу ропот недовольства усиленным контролем, говорю: «Я готов на любой осмотр, лишь бы не было терактов, пожаров и хулиганских действий». Поднялся на трибуну, занял собственное место, осознавая, что в районе, который недавно был окраиной города, построено уникальное спортивное сооружение, с площадками для тренировки активной молодёжи. Испанская команда, чемпион мира 2010года, выбрала Краснодарский «Гализей» местом пребывания на «Мундиале» в России, что наполнило меня гордостью за любимый город. Приятные воспоминания усилили желание погулять по парку.

Приехал на машине, поставил её на стоянку, которая обрадовала меня простором: в нашем городе найти даже платную стоянку довольно затруднительно. В редком потоке людей направился в сторону парка.

Канадские ели, на зелёных газонах, закрывали футбольные площадки окружающие северную часть «Гализея». Я шагал по шершавым, кремового цвета плитам, понимая, что при сильном дожде, они не будут скользкими от воды: она будет стекать в дренажные каналы, проложенные вдоль дорожек под декоративными решётками. Тротуарные плиты различного размера и цвета уложены ровнёхонько, что сразу бросилось в глаза, хотя мой пытливый взгляд пытался уловить дефект.

Чёрные столбы с точечными фонарями, обозначали стройную, вертикальную линию, которая вела вглубь парка. Справа и слева росли клёны и раскидистые фикусы, на первый взгляд бесформенные, но так задумана архитектура сада. Под каждым деревом ажурная, чугунная решётка, защищающая корневую систему от вандалов и позволяющая дождю подпитывать влагой диковинные растения.

Серые, бетонные кадушки, высотой более трёх метров, с посаженными в них деревьями, отчего они казались парящими в воздухе, обозначали вход в парк, словно смотровые башни. Для детей, катающихся на роликах и других устройствах, обустроен огороженный небольшим бордюром скат и подъём: включайся в сказочный и таинственный мир. С левой стороны парк ограничен высоким забором, который увитый диким виноградом и плющом, внизу, вдоль забора, удобные скамейки для отдыха в прохладной тени.

Пологий пандус направил меня в античный амфитеатр, с ареной расположенной глубоко внизу, на которой могли бы сражаться гладиаторы. Сцена застыла под тёплым, ласковым солнцем, ожидая современных лицедеев. Строгие чёрные столбы с ночными светильниками, формируют пространство театра под открытым небом, давая понять, что сцена готова принимать классику, модерн и абстрактный предметный мир как днём, так и ночью. Дорожки и сидения для зрителей меняют цвет и фактуру, создавая гармонию искусственных объёмов и реальных растений. Сосны и ели вертикальными свечками подпирают небосвод, особенно это заметно, когда набегают тёмные, дождевые тучи.

На заднике арены большой экран, на который можно проецировать виртуальный гобелен фантастического сюжета. Мне припомнился Кипрский театр на фоне Средиземного моря, здесь же можно сформировать живописное, экзотическое пространство. Ступени и сиденья полукругом опоясывают арену, я присел на деревянную решётку, что очень удобно для тех, кто боится охлаждения нижней части спины. Под ногами травяной покров, вокруг деревья с раскидистыми горизонтальными кронами, которые со временем переплетутся и создадут естественную тень, так необходимую в солнечный день.

Свадебные процессии уже облюбовали парк для памятных фотографий. Невесты в пышных платьях и женихи в строгих костюмах вписываются в ландшафт праздничным компонентом. Фотографы суетятся, пытаясь придумать необычные ракурсы, а пары, немеющие от счастья, готовы принимать предлагаемые позы, лишь бы фотки получились яркими, неожиданными и запоминающимися.

Выхожу из амфитеатра, пригибаясь от неожиданности под громадным потолочным светильником, который даже не включённый, испускает свет, представляю, как он горит вечером, заполняя арку неоновым свечением. Черная стена с белыми квадратиками плавно переходит в зелёное стекло ресторана, который расписан тропическими сюжетами.

Черные квадраты стоянок для велосипедов, острые пики хвойных деревьев, вода, стекающая по стенам в искусственные бассейны - всё ограничено горизонтальными плоскостями дорожек и фонтанов, словно в абстрактной картине Кандинского, где идёт чередование, жёлтого, зелёного, чёрного, а над всем этим великолепием тёмно-изумрудно-голубое небо с пышными бело-розовыми облаками.

Дошёл до бассейнов, в которых резвились дети, осмотрелся: двое полицейских спокойно двигались мне навстречу, не обращая внимания на купающуюся под присмотром родителей детвору, получающую удовольствие от погружения в воду. Один изобретатель заехал в бассейн на самокате, но по его поведению было видно, он это делает не в первый раз и ничего не боится. Наконец в городе, окружённым водой, появилось место, где дети могут окунуться в водоёмы. Интересно, когда развесят таблички: «Купаться в фонтанах запрещено!»

Очередное озеро опоясывает смотровую пирамиду, со спиральным подъёмом. Здесь так же плещутся дети, никто на них не кричит, только заботливые мамы и бабушки, сидя на скамейках, спокойно наблюдают за озорниками. Стены пирамиды покрыты густым, тёмно-зелёным, травяным ковром, защитный бортик для слепых или бесшабашных сделан из нержавеющей трубы. Медленно поднимаюсь, пологий винтовой подъём не выбивает из сил, Дорожка выходит на плоский пятачок, в центре которого четыре полукруглых бетонных сектора, на каждом из них могут присесть четыре - пять человек.

Мужчина, сидящий в задумчивости, привлек моё внимание.

«Никак Анатолий Иванович? – подумал. - Но откуда ему здесь взяться, он же умер», - но мужчина поднял голову, увидев меня, радостно поздоровался:

- Присаживайтесь, молодой человек, - сказал он с явно выраженной иронией.

Я улыбнулся, осознавая, что в мои семьдесят, престижно слыть молодым человеком, когда моему визави за девяносто, но он энергичен и жизнерадостен.

- Вот получил от внука СМС: Людей возраста 70-80-90 лет спрашивают, о чём они больше всего жалеют в этом периоде жизни. И ТОП-4 уже много лет остаётся неизменным: больше всего жалеют, что отдали жизнь нелюбимой работе…

- Меня это не касается, потому что всегда удавалось делать, что было интересным; надоедало – уходил, - затараторил я.

- Вы, молодёжь, не дадите договорить, меня как раз не интересует, о чём я жалею в преклонном возрасте, мне интересно, за что я могу себя уважать? Что я такого отчубучил в жизни, чем горжусь до сих пор? – перебил меня Анатолий Иванович.

- И к чему пришли?

- Горжусь, что когда в третий раз бежал из плена, пошёл на запад, а не на восток. Попал во французское сопротивление и продолжил воевать против фашистов. Пожалуйста, не повторяй надоевшее: «Вам, участникам войны, повезло, вы воевали». С этим нам как раз не повезло, но то, что некоторые из нас остались в живых, это счастье, за которое я благодарен Господу.

- А вы верите в Бога? - спросил я.

- Кто был на передке и уцелел, верят и благодарят "Всевышнего", - ответил он с иронией. – Ничего другого не остаётся.

Я знал военную историю Анатолия Ивановича, но спросил:

- А чем ещё гордитесь?

Он спокойно пожал плечами, но не успел ответить.

- Ты можешь гордиться, что отказался восстанавливаться в КПСС, после возвращения с урановых рудников, когда тебя реабилитировали, - это был Давид Александрович, только он говорил, глотая некоторые буквы из-за контузии.

- Привет молодёжь! - бросил он со смехом, присел по левую руку от меня и продолжил, - Я был членом комиссии, на которую тебя вызвали, с предложением восстановиться.

- Ты единственный из комиссии поблагодарил меня за участие в войне, - тихо сказал Анатолий Иванович и протянул руку для рукопожатия. Я прочувствовал благоговейную благодарность и благодать, что могу говорить с уважаемыми мною людьми. Помолчали. Давил Александрович заговорил:

- У меня есть решение кемеровской тройки, имеющей чрезвычайные полномочия. Они приговорили губернатора области за пожар в торгово-развлекательном центре «Зимняя вишня» к расстрелу за вредительство.

- Так он же подал в отставку, - усмехнулся Анатолий Иванович. – Интересно, в какую отставку его отправил бы Сталин?

- Его и ещё с десяток соучастников решили пустить в расход, - произнёс Давид, - Чтобы другим неповадно было.

- Кемеровская область образована в 1943 году, тройки отменили в 38м, - сказал я, удивляясь собственной осведомлённости.

- Я родился в восьмом году прошлого века, сейчас 2018? Тебя это не удивляет? У меня документ с печатью! - Давид Александрович хлопнул себя по левой стороне груди, - Ты мне не веришь?

- Этим тройкам лишь бы человека посадить, - выпалил я и пожалел.

- А вот это ты зря, - вмешался Анатолий Иванович. - Всё зависит от человека: на все случаи жизни законов не накатаешь. Я благодарен Давиду, он единственный из махровых тыловиков поблагодарил меня за участие в боевых действиях во французском сопротивлении. Он может гордиться этим поступком. А этот железнодорожник из Кемерово, ушёл в отставку с поста губернатора, но возглавил Совет народных депутатов Кемеровской области. Эта должность для него — «почетная ссылка», говорят корреспонденты. Это юродство: в отставку так в отставку, ссылка так ссылка?! Зачем пудрить людям мозги? Он больной человек, какой из него председатель, капиталисты, на которых мы пытаемся равняться, здоровье считают самым главным качеством руководителя.

- Сталин знал всё, что происходило в стране, от руководителей требовал полной ответственности, его боялись и уважали, потому что ответ приходилось держать. Привыкли при Брежневе, что страной можно вообще не управлять, - подхватил Давид Александрович.

- Поэтому она и развалилась, - молвил Анатолий Иванович.

- Защищаете социализм, - начал я.

- Социализм здесь не причём, - заволновался Давид Александрович. - Ты сейчас находишься в парке, который построил Российский капиталист. Настоящий буржуй: собственный стадион отгрохал, создал футбольную команду «Краснодар», готовит собственных игроков. «Кубань», которая жила на госсредства, была и осталась командой дворового пошиба. Этот парк, стадион и академия футбола будут жить годы. Он не хвастает своими машинами, яхтами, самолётами. Он творит добро, и оно к нему возвращается. В Библии есть слова: «И так по плодам их узнаете их», - поэтому гордиться можно только тем, что приносит пользу людям.

- Ты страдаешь алкогольной зависимостью,- продолжил Давид Александрович, обращаясь ко мне. - Твоим друзьям и мне это не нравилось. Ты остановился, основал в Краснодаре «Содружество» Анонимных алкоголиков, более 25 лет этим занимаешься, гордись, что в Краснодаре каждый день проходят собрания психологической поддержки для алкоголиков и наркоманов. Пройдут годы, и пока будет существовать «Содружество» АА все будут вспоминать о тебе. В этом суть жизни, а не в самоедстве, что страдал на отвратительной работе.

- Я вас правильно понял? Если мой товарищ Моисей позвал спасателей, когда увидел женщину, которая плыла в Средиземном море вниз лицом, её вытащили и откачали, то он может этим гордиться.

- Конечно, а ты думаешь, только участники оттепели могут считать, что они прожили достойную жизнь, - засмеялся Анатолий Иванович.

- Должен тебя разочаровать, если ты думаешь, что «оттеплисты» сами додумались до своих протестов, то глубоко ошибаешься. После 20-го съезда, когда раскритиковали культ личности, вся страна вздохнула с облегчением, ожидая положительных перемен. В 1957 году в Москве был Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, свободой дышала вся страна и особенно молодёжь. Партия пошла на раскрепощение, и оно состоялось. Таланты начали расцветать, но движение приобретало неуправляемый характер, а в нашей стране всем управляла КПСС, поэтому КГБ, испытывая тревогу, начал постепенно ограничивать степень свободы, - высказался Давид Александрович.

- В шестьдесят втором, в Манеже, Хрущёв распатронил абстракционистов в живописи, литературе, скульптуре, - начал Анатолий Иванович.

- Такую рекламу сделал всем этим модернистам, хотя таланта у большинства было с гулькин нос, все Рафаэлями себя вообразили. Пройдёт время, вскроют архивы, станет известно, сколько активистов из оттепели были сексотами госбезопасности. Настоящие протестанты просочились за рубеж. Кто остался - все уцелели, дожили до перестройки вполне обеспеченными гражданами, и начали на себя пух накидывать: какие они борцы за свободу и демократию. Если бы не разрешение разведки, хрен бы они решились выступать на стадионах и в Политехническом музее.

- А ведь Давид прав, - поддержал фронтовика защитник Брестской крепости, - Если копнуть по настоящему, то талантов действительно не так много рождается, а шумиху поднимать толпа способна, если ею управлять.

- Послушай радио, посмотри ящик, поройся в интернете. Орут те, кому кидают серебряники, а настоящих героев не слышно. Про геев, лесбиянок, порнушных звёзд из-за кордона рассказывают каждый день, а про настоящих героев Кавказа, Афганистана, Крымского моста, Сирии про них мы, когда узнаем? – возбудился Давид.

- Как всегда: «Присвоили звание Герой России посмертно», - встрял Анатолий Иванович.

- Начали с того, чем можно гордиться, а свалились в критику современности, - возмутился я.

- Чем человек может гордиться? Добротно сделанным продуктом, так сейчас называют даже фильм или спектакль. Мне посчастливилось, работая в органах, разбираться с делом Фуксмана Льва Григорьевича, в семидесятых он был генеральным директором мебельной фирмы, самой известной на Кавказе. Правительство разрешило тогда строить хозспособом производственные сооружения, если у организации имеются собственные строители.

Лев Григорьевич построил таинственно-узаконенным способом детский сад для детей сотрудников фирмы. Всё было бы отлично и тихо, если бы не было стукачей, на стук которых обязаны реагировать: генеральный директор построил себе дачу, по сравнению с нынешними дворцами, которые возводят современные чиновники, она дощатый туалет в поле. Сигнал проверять доверили мне. У меня был товарищ, фронтовик, бухгалтер на пенсии, он деньги учился считать ещё при царском режиме. Знал он Фуксмана ещё по военной поре, и взялся проверять финансирование детского сада.

Проектно-сметная документация показала, объёмы, заложенные в проекте, соответствовали реально проделанной работе, в те времена сметы составлялись не на глаз, а конкретно, но на меня давили, потому что вышло распоряжение применять хозяйственный способ только при строительстве производственных сооружений, куда детский сад не относился. Наказывать за самовольное строительство садика было не с руки, поэтому хотели найти другую статью, типа хищение социалистической собственности, за что грозило уголовное наказание. Несмотря на регалии, партия решила пожертвовать Фуксманом, которому было за семьдесят.

Я быстро понял, что давление на Льва Григорьевича политическое, надо было выводить его из-под удара. Допросы я проводил в дружеской обстановке, но протоколы пришлось писать длинные, чтобы начальство уставало их читать. Мы тогда говорили на различные темы, и я поражался широте его знаний как в науке, так и в искусстве, а когда узнал, что он владеет английским и немецким языками - восхитился. Предложение повиниться перед краевым партийным комитетом, Лев отмёл решительно и бесповоротно:

- Если бы у меня спросили, что ты считаешь самым большим достижением в жизни, я бы ответил: строительство детского сада. В эту стройку я вложил душу, заходил туда минимум три раза в неделю. Детский галдёж наполнял меня энергией, которая стала из меня уходить. Дети, выступая на утренниках, подтверждали, что живу не зря. А благодарные лица матерей, возле сада поутру… Ты знаешь, что это такое? Как я могу виниться, каяться, отрекаться? Пусть всё идёт, как идёт. Ты ничего на меня не нарыл, так и напиши об этом в приговоре.

- По документам он был чист, но для того, чтобы от него отцепились, надо было что-то предпринять, и я организовал утечку информации в партком комбината, прикинувшись, что не мог соврать партийному секретарю, с которым воевал под Сталинградом. Крайком партии закрыл дело на коммуниста Фуксмана Льва Григорьевича, потому что партийная, профсоюзная и комсомольская организации вступились за своего директора. А мне объявили выговор, который сняли через год. Я горжусь этим следствием, которое закончилось оправданием человека.

- А могу я гордиться, что участвовал в митинге студентов, которые приветствовали введение советских войск в Чехословакию в 1968 году? - неожиданно спросил я.

- А почему ты об этом спрашиваешь, - чуть ли не одновременно спросили двое участника войны.

- Много лет я спорю с Евгением Евтушенко, который написал стихотворение «Танки идут по Праге» и не могу отделаться от убеждения, что это его стихотворение – предательство и собственный пиар.

- В настоящее время никто не спорит, что Россия для англо-саксонского мира враг номер один, - начал Давид Александрович. - Ты напомни нам, ветеранам, о чём гудел этот поэт, который не был на войне?

С некоторыми запинками я процитировал опус знаменитого поэта, который эмигрировал в США в 1991 году:

Танки идут по Праге
в затканой крови рассвета.
Танки идут по правде,
которая не газета.
Танки идут по соблазнам
жить не во власти штампов.
Танки идут по солдатам,
сидящим внутри этих танков.
Боже мой, как это гнусно!
Боже - какое паденье!
Танки по Ян Гусу.
Пушкину и Петефи.
Страх - это хамства основа.
Охотнорядские хари,
вы - это помесь Ноздрева
и человека в футляре.
Совесть и честь вы попрали.
Чудищем едет брюхастым
в танках-футлярах по Праге
страх, бронированный хамством.
Что разбираться в мотивах
моторизованной плетки?
Чуешь, наивный Манилов,
хватку Ноздрева на глотке?
Танки идут по склепам,
по тем, что еще не родились.
Четки чиновничьих скрепок
в гусеницы превратились.
Разве я враг России?
Разве я не счастливым
в танки другие, родные,
тыкался носом сопливым?
Чем же мне жить, как прежде,
если, как будто рубанки,
танки идут по надежде,
что это - родные танки?
Прежде, чем я подохну,
как - мне не важно - прозван,
я обращаюсь к потомку
только с единственной просьбой.
Пусть надо мной - без рыданий -
просто напишут, по правде:
"Русский писатель. Раздавлен
русскими танками в Праге".

Мне удалось дочитать опус до конца, потому что оба солдата терпеливо молчали.

- А в ответ ты ему, что написал? - вдруг спросил Анатолий Иванович, - Не мог же ты промолчать.

Я не стал жеманиться и прочитал стихотворения, в котором размышлял о странностях предательства, привожу его полностью, потому что есть желание высказаться:

Пили «гымзу» под частик в томате
За любовь и за братскую ГЭС.
Кто-то был уже в чьей-то помаде…
Кто-то с кем-то куда-то исчез…

Е. Евтушенко, «Братская ГЭС»

Ответ Евгению Александровичу Евтушенко


Порою думал по ночам:
А надо ли с тобою спорить?
Давно разрушенный причал
нам восстанавливать не стоит.
Мне нравились твои стихи,
Евгений с юности и детства,
они учили от сохи
свободным быть от раболепства.
На Ангаре строили ГЭС,
а на бетонке я крутился.
Не замечал, кто с кем исчез,
в «маёвке» «гымзой» причастился.
"Тройной" тогда ещё не пил,
и не пугался я вопроса:
- А что потом? Я просто жил,
и вдаль глядел, не дальше носа
Когда про Прагу прочитал,
я твой упрёк к стране не принял.
За что солдата оболгал?
Он не принёс друзьям погибель.
Солдат России на броне,
он безопасность для ребёнка…
Меч у него зажат в руке,
на сердце Божия иконка.
Прошла всего двадцатка лет,
в Берлине стену развалили…
Вы рады были?! А я нет!
В итоге, что мы получили?
А Крым упрёк: “Россия ворог!”
На запад Киев побежал.
Забыли, про священный пролог,
что князь Владимир завещал.
Когда ракетами Белград
утюжили, ты отмолчался,
неважно серб или хорват
слезой от горя обливался.
И Мюнхен начинался в Праге,
под улюлюканье толпы
ярость нагрели на той браге,
которую заквасил ты.
Меня стихом ты бил конкретно,
я был на танке пред толпой,
но не платили мне монетой
за обещаемый покой.

***
Мне не стыдно: полвека назад
одобрял я вторжение в Прагу:
Имя гордое «Русский солдат»
и медаль на груди «За отвагу».
Он не грабил, в детей не стрелял,
не скрывался за башней пугливо,
от наймитов народ защищал,
не взводил свой затвор горделиво.
И покой наш солдат отстоял,
защищая Европу от гнуса,
ты, Евгений, меня попрекал,
что забыл я реформы Ян Гуса.
Не пристало на Сашу пенять,
он с Петёфи в дуэлях не дрался,
а стихи нам легко сочинять:
ты от них никогда не чурался,
чем заставил себя уважать.

***
Поэт в России больше чем поэт…
Порой сотрудник «Слова или дела».
Предательство не сложный пируэт,
своя рубашка ближе мне для тела.
Не надо приговорами играть.
История сейчас: жизнь и наука.
Поэту хочется пророком стать,
но получилась с Родиной разлука.

Наступила тягучая пауза. Давид Александрович кашлянул и сказал:

- Я конечно не знаток ямбов и хореев, но суть твоего возмущения уловил и говорю тебе: ты ответил мужественно и неважно, что с самим поэтом не встретился, справедливая мысль дойдёт до адресата. Правильно я говорю, рядовой Корж?!

Анатолий Иванович достал платок высморкался, протёр глаза и сказал, как отрезал:

- Вся эта дерьмократия, как только война закончилась, сразу же ополчилась на Советский союз, как на узурпатора Европы.

- Когда мы освобождали Европу от фашизма, - продолжил Давид, - Население выходило с цветами и хлебом солью, а стрельба закончилась, сразу вспомнили о капитализме и свободе, – заговорил профессиональный разведчик, Давид Александрович. – Венгерский мятеж был первой попыткой свергнуть демократическое правительство. Слава Богу, усмирили, жестокость прихвостней фашизма поражала, но на это никто из дерьмократов не обращал внимания. А Ввод войск в Прагу - наш ответ на спланированный и профинансированный Америкой переворот. Как только СССР развалился, раздел Европы продолжился с новой силой, хотя существует двухсторонняя договорённость о неделимости границ. Югославия, кость в горле всего дерьмократического истеблишмента. Никто не выступил в защиту сербов, они были основной нацией, которую притесняли и бомбили. Если бы СССР существовал - никто по Белграду не выстрелил. Мы обречены на противостояние с Америкой, которая очень любит чужими трупами добиваться своей цели. Эта сволочь, Черчилль, заигрывая, просил Сталина, чтобы он ускорил наступление наших войск на Берлин, «союзники» боялись высаживать свой «знаменитый десант», который сейчас стал победной вехой в истории Второй Мировой войны. Лицемерие и кликушество всей этой шайки более чем очевидно. Ковровая бомбардировка Дрездена, необходимости которой не было, пример уничтожения мирного населения: либералы проглотили и никакого осуждения. В Хиросиме и Нагасаки медленно погибали люди, не участвующее в боевых действиях, но кто сейчас об этом вспоминает?

- Ирак, Ливия, Сирия – независимый страны, разрушенные для обогащения кучки международных олигархов. Неудавшаяся попытка запугать Северную Корею, сменилась притеснением Мексики и Венесуэлы, это и есть экспорт демократии по-американски, но вся дерьмократия молчит, будто так и надо, а вот Крым, население которого единогласно проголосовало за присоединение к России, считается захваченной территорией, - проговорил Анатолий Иванович, живо интересовавшийся международным положением.

Передо мной сидели два заслуженных ветерана Великой Отечественной войны, они поддержали моё возмущение земляками-демократами, которые при каждом удобном случае обвиняют собственную родину в насилии над соседними странами, замешивая клевету на отсутствии демократии, свободы слова и справедливости. Наше государство разрешает выступать в печати, интернете и телевидении по любым вопросам, не обращает внимания даже на прямую клевету, которая часто основана на невежестве, некомпетентности и желании угодить заграничным поводырям. Бог им судья, а я своё мнение высказал.

Мы попрощались, старики поднялись и тихо пошли вниз. Я предлагал им подвезти, но они оба засмеялись:

- Туда, куда мы отправляемся, тебе ещё рановато. И растворились в солнечных лучах, выглянувшего из-за туч солнца.

* * *