| страницы АА | лирика | к рассказам |

РАССКАЗЫ


страница 26:

«Остановка «Городской садъ»

РАССКАЗЫ


«Остановка «Городской садъ»

Я проснулся оттого, что заиграла музыка, и в голову ворвался хор:

- Широка страна моя родная

Много в ней лесов полей и рек!

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно дышит человек.

Обычно меня будил гимн Советского союза, но в этот раз песня лилась из нового электронного будильника, на циферблате которого ясными цифрами обозначилось 6 - 66.

- Опоздал, - подумал я, подскочил и бросился в ванную.

«Бред какой-то, шесть часов шестьдесят шесть минут, - пролетело в сознании, - Такого времени не бывает».

Обернулся – циферблат светился цифрами 7-07

- Наша электроника доведёт до сумасшествия, - пробормотал я и занялся утренней гигиеной.

Апрельское солнце пригревало по-летнему. Я и двое моих закадычных друзей вышли из кинотеатра «Октябрь», где смотрели фильм «Вий», и двинулись в сторону Октябрьского райкома КПСС, жестикулируя и обсуждая первый советский фильм ужасов.

- Попал Хома в переплёт, - сказал Толик.

- Ты имеешь в виду панночку, - иронично заметил Шурик.

- Естественно, кто бы отказался? – продолжил Анатолий.

- Это сказка, - среагировал Шурик.

- У Гоголя сказки очень похожи на правду, - заметил я.

- Это ты про Солоху, - реакция Шурика, как всегда была неожиданной.

- Нет, про черевички и Екатерину, - ответил я.

- Сегодня кроме летающего гроба, ничего таинственного и не было, - заметил Шурик.

Пересекли улицу Карла Либкнехта и продолжили обсуждение на остановке. Периодически между нами возникали споры про прошлое и будущее, основанные на вузовском курсе физики, но Анатолию, по прозвищу «физматик», официального курса не хватало, поэтому он выкапывал новые гипотезы возникновения Вселенной, пытаясь соединить прошлое, настоящее и будущее. Вот и сегодня он высказал мысль, что один из постулатов теории относительности Эйнштейна, подразумевает, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.

- И гроб летает до сих пор, - ехидно заметил я.

- Слава богу, что полёт мы наблюдаем только в кино, - это уже сказал Шурик.

Я понял, что пора заканчивать этот трёп, потому что приближался трамвай и замолчал в ожидании, но мои товарищи никакого волнения не проявили. Над крышей вагона, где обычно находился номер маршрута, висел белый транспарант с надписью: «20 апреля! Купите ромашку!»

«Странный призыв», - подумал я.

Вагон остановился задней дверью напротив меня; я двинулся, чтобы войти, но дверь не открывалась. В недоумении поднял глаза и увидел кондуктора в форменной фуражке с золотой кокардой, и погонами. Дверь, состоящая из четырех секция, послушно сложилась: передо мной стоял импозантный выше среднего роста мужчина в кителе с кожаной сумкой с мотками билетов на ремне и предложил подняться. Я вошёл, кондуктор повернул какой-то рычаг, двери закрылись, зазвенел звонок и трамвай тронулся. Мои друзья остались на платформе продолжая шутить и смеяться, не замечая, моего исчезновения. Единственное, что меня насторожило, это бесшумное движение старомодного металлического вагона, но трезвонил он вполне набатно.

Я посмотрел на часы, на них высветилось 13-13, спешить было некуда, прошёл на переднюю площадку и обратил внимание, что все сидящие пассажиры были пенсионного возраста. За окном с правой стороны виднелся сквер, кондуктор громко объявил:

- Дача Бурсака! Трое пассажиров поднялись и вышли, на их место вошла новая троица, трамвай весело звякнул и бесшумно двинулся дальше.

Трамвай призрак

«Почему он не повернул, мы должны нырнуть под железку по улице Горской», - подумал я, переваривая происходящее за окном. В сквере, который проплывал мимо, памятника Ленину не было.

«Ильич пошёл за пивом», - подумал я, вспоминая, что Илья Эренбург в книге «Люди, годы, жизнь» утверждал: «Пиво - любимый напиток вождя».

В это время ко мне подошёл кондуктор. Я засуетился, понимая, что необходимо купить билет, но кондуктор протянул мне значок в виде ромашки и сказал:

- Проезд у нас сегодня бесплатный, мы собираем пожертвования на благотворительную туберкулёзную лечебницу, которую намечено построить в Краснодаре.

Видимо на моём лице мелькнуло удивление, на что кондуктор предложил не волноваться и указал на ящик для добровольных пожертвований, на котором была нарисована живописная ромашка. Я сунул руку в карман, в руке оказался юбилейный рубль с профилем Ленина.

- Такая монета годится? - спросил я тихо.

- А кто этот человек? - спросил кондуктор.

- Вы его ещё узнаете, - произнёс я с иронией, бросая монету в жертвенник, и приколол булавкой ромашку на лацкан костюма. В это время вагон остановился.

- Городской сад, - внушительно произнёс кондуктор, и люди стали выходить. Я тоже поднялся и спрыгнул с подножки. Когда трамвай отъехал на другой стороне улицы я увидел резные деревянные ворота с надписью «Городской садъ», твёрдый знак в конце слова сад меня насторожил. По моим ощущениям мы остановились напротив парка имени М. Горького, но реальность не стыковалась с матрицей, которая сложилась в моей голове.

Ворота в виде солнечного полукруга, деревянные лучи которого симметрично разбегались в разные стороны, были вырезаны с любовью и мастерством. Середину арки обозначал длинный резной луч, уходивший ввысь. Справа и слева от парадного входа были деревянные пристройки, напоминавшие газетные киоски.

«Откуда они здесь взялись?» - подумал я.

Как оказалось в киосках торговали сувенирами и билетами. Немного в стороне ближе к проезжей части улицы, стоял городовой, добродушно наблюдающий за прохожими.

Не переставая удивляться, я перешёл через улицу, осознавая, что знаменитой «стодворки» на месте остановки трамвая нет. Возле входа в сад меня остановил смотритель и разъяснил:

- Сегодня вход бесплатный, а в «Летнем театре» поёт Фёдор Иванович Шаляпин, билет на его бенефис вам придётся купить. Ходят слухи, что все билеты давно проданы.

Я понимал, что даже если и найдётся лишний билетик, то денег оплатить выступление русской знаменитости у меня нет, поэтому ничего не оставалось делать, как прогуляться по центральной аллее.

Трудно найти слова, чтобы описать самобытную красоту Летнего театра. Парадный вход обрамляли четыре деревянные витые колонны заканчивающиеся арками. Сами колонны были украшены резьбой и упирались в вычурно изогнутую капитель, которая как бы срасталась с телом колонны. Фриз и карниз колонн представляли собой арку, которая поддерживала балкон второго яруса, висевший над входом с резной деревянной стенкой на фронтоне. Колонны по сторонам балкона поднимались вверх, что делало его, парящим в воздухе, хотя там уже стояли счастливчики, купившие билет.

По обе стороны двухскатной крыши возвышались башенки со шпилями, они вместе с фронтоном здания были украшены резьбой. На балкон с обеих сторон вели двухмаршевые лестницы, переходные площадки которых были накрыты четырёхгранными пирамидальными куполами, заканчивающиеся шпилями, похожими на прядильное веретено. По обе стороны театра зеленели большие дубы, они словно защищая храм искусства от ветра.

Трамвай призрак

Народу было много, день был солнечный, небо тёмно-синее в зените бледнело, опускаясь к горизонту, облаков практически не было: дамы в летних платьях с зонтиками от солнца степенно сидели на скамейках или прогуливались родственными парами, скорее всего это были дочки и матери.

«Присматривают женихов», - подумал я с иронией и отошёл в сторону, чтобы не отсвечивать в своей явно не модной одежде.

Молодые мужчины услужливо увивались вокруг женщин, а более солидные совершали моцион вокруг большой клумбы с анютиными глазками и ярко-жёлтыми крокусами, которые росли за кованным заборчиком с мифологическими сюжетами. Разговоры велись о делах и о женщинах. Пронзительные, хмурые взгляды, которыми джентльмены просвечивали меня, ничего хорошего не обещали, поэтому пришлось скрыться под сень деревьев и присесть на удобную скамейку.

Неожиданно я услышал хорошо знакомый, глубокий и задушевный голос Шаляпина, выводивший мою любимую Элегию Масне:

О, где же вы дни любви,
сладкие сны,
юные грезы весны?…
Где шум лесов,
пенье птиц,
где цвет полей,
где серп луны,
блеск зарниц?

Трамвай призрак

«И нет необходимости покупать билет», - подумалось мне, любимый романс заполнил пространство всего сада. Я заслушался. Лёгкий ветерок шелестел листьями, добавляя природную гармонию в исполнение мастера, на душе становилось спокойно и умиротворённо…

Но молитвенное состояние прервала мелодия «Прощание славянки».

«По какому случаю в городском саду играют марши», - подумал я и огляделся. Напротив меня обнесённое декоративной цепью росло дерево, с мемориальной табличкой, на которой крупными буквами было написано: «Исторический дуб, заповедный, 1410 год», - что заставила меня задуматься.

«Надо же? Дуб пророс через тридцать лет после Куликовской битвы. Но по какому случаю праздник», - подумал я, улыбаясь.

По дорожке, подпрыгивая и кружась, приближалась рыжеволосая девочка лет семи в летнем платье с ромашками и маками по всему силуэту, с короткими рукавами «фонариком» в сопровождении представительного мужчины лет пятидесяти с военной выправкой и большим количеством орденов и медалей по обе стороны груди. Когда девочка кружилась, ткань сарафана поднималась, и девочка становилась похожей на сказочный гриб с тонкой ножкой, но густые рыжие волосы с двумя белыми бантами возвращали меня в действительность.

- Дед, в День Победы ты был на Красной площади? - спросила девочка.

«Так сегодня День Победы», - подумал я, не удивляясь.

- Нет, я был в Германии, - ответил дед. - Любаша, я за тобой не поспеваю, мне надо присесть, - проговорил мужчина, располагаясь возле меня. Внучка резво перепрыгнула через цепь и направилась к дубу. Обошла его со всех сторон и с недоумением произнесла:

- Дед, а где белка, которая дарила конфеты в прошлом году?

- А ты меньше шуми, она и вернётся, - произнёс дед ласково. Люба подхватилась и рванулась к другому мемориальному дереву. Мужчина резко поднялся и шагнул к дубу, в его руках мелькнули золотые фантики, которые он спрятал в щель между толстой дубовой корой и древним стволом. После этого стал стучать пальцем по дереву. Через некоторое время откуда-то сверху скользнула рыжая, дымчато-серая белка. Мужчина опустил руку в карман и достал горстку кедровых орешков. Белка смотрела на человека, словно оценивая опасность, но пересилила страх и, слизнув несколько семян, отскочила, потому что Люба пыталась незаметно подкрасться к заговорщикам, а яркая одежда отпугнула зверька. Девочка забрала у деда остатки орехов и разложила их в трещины коры в разных местах. Неожиданно она засмеялась и спросила:

- Дед это ты припрятал конфеты для меня?

- Это подарок от белки, ответил мужчина. Люба, ничего не сказав, рассовала заначку по карманам.

Опять зазвучала музыка.

- По-моему это Дунайские волны, - сказал я тихо.

На круглой танцевальной площадке кружились пожилые люди. Мужчины были одетые в чинные тройки, женщины в нарядные и стильные платья из добротных тканей. Я всё больше убеждался, что в Краснодаре празднуется День победы. Со стороны «Колеса обозрения» раздался тонкие детский голос:

- Дед я здесь! Я повернулся, с верхней точки колеса призывно махала рукой девочка.

«Откуда здесь моя внучка?» – подумал я, поднялся и медленно пошёл в сторону призыва. Подошёл к ограде, аттракцион не двигался. Сонный охранник поднял на меня глаза, в которых я прочитал вопрос: «Что вам надо?»

- Меня звала с колеса девочка, вы не знаете, куда она делась? Охранник оживился и сказал, что сегодня никто на аттракционе не катался, настоятельно нажимая на то, что я что-то перепутал. Не чувствуя беспокойства, я направился к выходу. На противоположной стороне улицы висел огромный плакат:

«Да здравствует 25-я годовщина победы на фашисткой Германией!»

Воистину прав великий Альберт Эйнштейн, когда говорил: «Прошлое настоящее и будущее существуют одновременно», - но только в каждой отдельно взятой голове.

* * *