| страницы АА | лирика | к рассказам |

РАССКАЗЫ

обновление 11.07.11

страница 2:
1. Текила
2. Крещенские мотивы.
3. Пасхальные приколы
4. Рождество как предчувствие

перейти на страницу первую: рассказы

перейти на страницу третью: рассказы

перейти на страницу четвертую: рассказы

перейти на страницу пятую: рассказы

перейти на страницу шестую: рассказы

перейти на страницу седьмую: рассказы

перейти на страницу восьмую: рассказы

перейти на страницу девятую: рассказы

перейти на страницу десятую: рассказы

РАССКАЗЫ


Текила.

День подходил к концу. Скупое, зимнее солнце жёлтым квадратом отпечаталось на потолке. Сослуживица Мишель ещё не ушла. Почему Мишель? Так мне удобнее, хотя вру. Однажды, мы заговорили об истории джаза. Когда дошли до Битлов, то эта женщина сказала, что не очень любит слушать их биг-бит, как сочетание негритянского джаза и блюза. Единственная композиция, которая ей нравится это «Мишель». Мне нечего было ответить на такое ортодоксальное утверждение, разговор продолжился, а я с того времени стал называть эту женщину Мишель.
Январские каникулы не закончились, Мишель хлопотала над делами прошлого года. По православному календарю наступили святки. Дни магических открытий, чудес, розыгрышей, которые я постоянно жду, потому что не сомневаюсь, волшебная страна Святок существует. Наша страна ещё не очнулась от Рождественского анабиоза, улицы были свободными от пробок и суеты. Снега не было, температура по ночам была отрицательная, а днём поднималась до +6-8 по С.
Дверь бесшумно захлопнулась, лёгкий сквознячок донёс аромат любимых духов Мишель. Запах был запоминающимся, я хотел узнать название, хотя точно не знаю зачем. Может быть, хотел определиться, при случае подарить, или понять, почему она предпочитает именно этот аромат. Часто, невозможно объяснить, даже себе, почему волнуют мелочи, хотя кто может сказать уверенно, что является основополагающем в жизни человека? С монетами проще, от 1 до 50 копеек мелочь и всё.
Поднял глаза, не ошибся, Мишель вышла, на утреннее предложение довезти до дома, она ответила, – “Как получиться”.
- “Сегодня точно не получится”, подумал я. Начал медленно собираться. Страховая деятельность наполнена множеством бумаг, правил, инструкций, тарифов etc. Портфель получается увесистым. Я подошёл к писюшнику, на котором работала Мишель, он оказался включенным, пальто на вешалке не было. Забыла выключить, подумал я. Когда наклонился, увидел перчатки. Взял в руки, и ощутил тепло её ладоней. Явный аромат красивой женщины обострил желание, увидеть, говорить, прикасаться.…Каждая женщина пахнет неповторимо, запах может нравиться, или нет, но он существует. От вдыхаемого облака, я прибалдел, чувственность, нежность и восторг охватили меня. Постоял некоторое время в прострации, взял перчатки и пошёл к машине.
Форд легко завёлся, любимый город Краснодар принял меня в ярко освещенные улицы, с лёгкой вечерней суматохой. Улица Красная уже открылась для проезда, пробок не было. Я редко ездил этим путём, но знал его хорошо. Миновал пивную“Старина Герман’, выскочил на Адыгейскую Набережную. Странное название? До Кубани, и тем более до набережной, которой нет, очень далеко. Само название – набережная, мне всегда нравилось. В детстве жил в большом городе на Волге, там имелась очень основательная набережная, на которую бегал кататься на коньках зимой, или купаться летом.
Внезапно машина задрожала и заскрипела. Вышел, с досадой убедился переднее колесо пробито. Бросил перчатки Мишель в портфель, поставил его на видное место. Время сумеречное, ценные вещи надо держать на виду. Достал из багажника домкрат и запаску. Не очень приятная работа, но другого выхода не было. Когда машина уже стояла на домкрате, появилась собачка. Я не большой любитель четвероногих, но таксы пользуются некоторым моим уважением. Эта особа оказалась довольно настырной, суетилась возле портфеля, норовила в него залезть.
– “Странно”, подумал я, - “Хотя пусть сторожит!” Но потом вспомнил про пирожок с мясом, который купил в обед, но не съел, в суматохе. Спокойно открыл портфель, но эта жучиха, чтобы не сказать покруче, схватила перчатку и смылась, намного быстрее, чем я осознал что произошло. Я обмер, - “Вот засада!” Подумал я.
– “На фига было брать перчатки, что теперь придумать, и как объяснить эту фантасмагорию? Какой-то собачий фетишизм”. Настроение упало ниже ливнёвой канализации. Обошёл машину, частные дома рядком стояли за тротуаром, и недружелюбно смотрели на меня тёмными окнами из-за серых заборов. Полное смятение и бессилие что-либо изменить и понять охватили меня. Но колесо необходимо было ставить на место и ехать домой.
Наутро в офисе было оживлённо. Со всех сторон слышались впечатления о встрече Нового года и праздничных днях. Моя тревога не проходила, а скорее нарастала. У меня особых событий не было, свободные дни прошли однообразно, в основном были связаны с внучкой, которая таскала меня, то в парк, то на каток в Икея. Мишель молчала, вставить слово в наводнение эмоций и впечатлений было трудно. В конце концов, даже самые энергичные обессилили и иссякли.
- “А у меня вчера произошло странное событие, Текила принесла мою перчатку. Мне казалось, я оставила их в офисе. В голове отпечаталось, они лежат на этом столе. Как я могла так обмишуриться? Видать одну потеряла в транспорте, а другую возле дома. Практически я никогда ничего не теряла, сегодня просто в шоке. Да и перчатки классные, мои любимые!”
- “А Текила это кто?” Спросил я.
– “Моя таксочка, любимица всей семьи. Такая умница, всё понимает, только говорить ещё не научилась”, самозабвенно рассказывала Мишель. Меня вдруг пробила ирония.
– “Кормите вы их, лечите, ласкаете, поэтому и глядят они на вас с любовью”.
– “Ты хочешь сказать, собаки ничего не понимают?” Я увидел широко распахнутые, в удивлении глаза. Мне показалось, если я сейчас скажу что-то оскорбительное в отношении собак, то мне не поздоровится. В голове складывалась картинка, какого-то необъяснимого, чудесного события, которое могло произойти только на “Святки”.
– “Доброе слово и кошке приятно, тем более собаке. Она реальный друг человека, разве вправе я отрицать такую расхожую истину”, пробормотал я.
– “А сам ты с этим не согласен?” Продолжила напористо Мишель. От казни, меня спасла вошедшая директриса, которая, по обыкновению, заполнила всё пространство и приковала наше внимание.
Когда буффонада от появления руководителя улеглась, мы с Мишель отключились от общей компании.
– “Могу показать фотки про Текилу!”
– “Имя твоей питомицы мне очень нравится, Текилу, в жизни никогда не пробовал”.
– “Так ты же не пьёшь совсем?”
- “Это сейчас не пью. Бывало пил всё подряд, но Текилу в те времена у нас не продавали”. Глаза Мишель вопросительно расширились. Я не стал останавливаться на этой теме.
- “Показывай свою кинозвезду!” Я стоял за спиной и тупо смотрел на монитор, мелькали снимки семейной хроники. Собака на сене, собака во дворе, собака кушает, лежит, зевает и тявкает. Я увидел, кто меня вчера обокрал, подставил, рассмешил и обидел. Осторожно положил вторую перчатку рядом с мышью. Ради удивления, которое я увидел в глазах Мишель, можно было бы подкупить упряжку собак с Аляски. Но Текила сделала всё сама.
– “Как она к тебе попала?” Спросила Мишель еле слышно.
– “Ты, действительно, забыла перчатки в офисе, но после того, как упорхнула, сюда забежала эта умнейшая собака, гавкнула, что знает хозяйку и унеслась, но видать считать ещё не научилась, взяла только одну перчатку”, начал я юморить. Впечатление пережитого чуда, охватывало меня всё больше, говорить ничего не хотелось. Всё было понятно и так.

В. Михайлов

* * *

Крещенские мотивы.

Святки они и есть святки, более волшебного и магического времени в году для русского человека нет. С детства помнятся колядки, забавы и приключения на узкой горной улице в старинном, волжском городе Вольске. Видать, поэтому дни после Рождества наполнены ожиданием чуда. До Крещения оставалось два дня. Погода и природа были наполнены ожидание мороза и снега.
Разговор по трубе с моим закадычным другом внезапно прервался, раздался очень знакомый мне голос, - “Да, я буду на Рашпилевской. У меня там маленькая тема, подойду часам к десяти, а потом мы с вами пересечёмся”. Я задумался, но меня вернул в действительность голос моего друга, - “Ты куда запропастился, по другой линии треплешься, с очередной подругой?”
– “Совсем офигел?” Ответил я резко.
– “Так мы едем с тобой в Лагонаки?”
– “Да, конечно, какой разговор”, машинально продолжил я, совершенно не понимая, о чём он говорит. В моей голове что-то шуршало, скрипело, я пытался вспомнить, кто так неожиданно ворвался в нашу трепню.
– “Это была Мишель”, осенило меня. Уже давно хотелось встретиться с этой прекрасной женщиной, но не складывалось. Какие-то непонятные события врывались то в мою жизнь, то в её. Разговоры не клеились, СМС не доходили. Судьба подсказала мне место, встречи. На Рашпилевской?
– “А почему бы нет”, подумал я весело,
- “Всякий случай можно программировать, и удача придёт”, кто-то, когда-то это мурлыкал?
Я мотался по вестибюлям внушительного здания, попытался найти комнату, где предполагал увидеть Мишель, благодаря таинственной подсказке. Когда надежда была практически потеряна, вывалился из лифта на первом этаже. – “Лифт, единственное место, где невозможно разминуться”, подумал я. В зеркале на стене, которое висело в небольшом коридорчике рядом с выходом, я увидел, кого искал. Мишель разговаривала с дамой, которую мы оба знали, но мне совершенно не хотелось видеться с ней сейчас.
– “Вот блин!” Возникло во мне,
- “И никуда от неё не денешься”. Мишель стояла перед зеркальной стеной, рассматривая себя и прихорашиваясь, после уличного смятения. Знакомая вдруг отвалила от неё и проследовала мимо, глядя мне прямо в глаза, совершенно не узнавая. Лифт за ней захлопнулся, и натружено зажужжал, уползая в высоту.
Я приблизился к Мишель, она обернулась от зеркала. Наши глаза встретились, Она заулыбалась. – “Жди здесь и никуда не двигайся”, сказал я ей отрывисто и веско. Вылетел из вестибюля. На улице поле ландышей.
- “Откуда они здесь”, проносится в голове, я хватаю цветы, быстро складываю в букет, понимая, что секунды летят незаметно
Вернулся с приличным букетом. Мишель обрадовалась, как ребёнок, повторяя, - “Откуда, сейчас ландыши? Зима на дворе. Это мои любимые цветы! А я думала, ты мне опять чай притащишь”.
– “Ты говорила, приятно пить экзотические чаи”… Она не дала мне договорить, тонкие пальцы накрыли мне губы. Я целовал каждый пальчик, она молча смотрела мне в глаза и тихо улыбалась простой, домашней, улыбкой, без всякого кокетства и притворства.
Губы наши встретились.
– “Откуда так тянет ландышами?” Подумал я. Вокруг головы Мишель светлел букет из этих белых, весенних цветов, они серебрились в лучах солнца.
– “Вот откуда название, ‘Ландыш серебристый’ и аромат”, подумалось мне. Ресницы смешно трепетали в моих губах, никогда не думал, что они такие мягкие, ласковые и нежные.

к рассказу Крещенские мотивы

Пухлая грудь загустела в моих ладонях, черные смородинки сосков сжались и стали похожи на подмороженные ягодки, наполняя меня ягодно-телесным вкусом женской плоти. Она открылась ласкам и подалась ко мне. Страсть захватила меня, ненасытное желание целовать, прикасаться, дышать её ароматом погрузили в бессознательное состояние наслаждения и восторга…
Резкие сигналы похожие на пожарную сирену ворвались в моё сознание, которое не хотело проясняться от прекрасного состояния любви и восхищения. Телефон гремел, как колокол. Звонил дружбан. Моё негодование, - “Нашёл когда звонить?” Не обескуражило и не остановило. Наоборот, он напирал на меня через телефон всеми своими 120 килограммами.
– “Ты что, ещё дрыхнешь?”
– “Да”, ответил я, совершенно не понимая, чего ему от меня надо.
– “Ты вчера согласился ехать в Лагонаки, на лыжах кататься. Я, как дурень, прилетел к тебе, с лыжами, бутылками, и прочими вкусностями, а он спит без задних ног и в ус не дует”.
– “Без передних?” Смутно возразил я. Моё недоумение видать передалось и ему.
– Без каких передних? Начал друг недоумённо.
- “У меня нет задних ног, сколько раз предупреждать”, продолжил я сонно.
- “Ну ладно, я как всегда, прощаю, сейчас поднимусь и помогу собраться”. Он вошёл и заорал как тепловоз, - “С Крещением тебя!” Я лежал в полном недоумении, силясь понять, что я ему обещал и когда?
- “Что за запах в квартире?” Продолжал он гудеть.
– “Это Ландыш Серебристый”, ответил я ехидно.
– “Так его сто лет не выпускают!”
– “Это для тебя не выпускают, а для меня он существует”. Сладко-кисловатый смородиновый привкус женской груди, ещё чувствовалась на губах, аромат ландыша не выветрился из комнаты. Руки дрожали от пережитого вожделения и прикосновения к прекрасному женскому телу. Закрыл глаза, мелькнули стройные ноги и коленки, которые удалось поцеловать, было томно, вожделенно и лениво. Мечта сбылась, встреча состоялась! А друг всё разорялся, пыхтел, как паровоз в ремонтном депо, пытаясь меня растормошить.
– “Ты что вчера шампанского напился?"
– “Не! Прочёл Женитьбу Фигаро”, промычал я ехидно.
– “Это коньяк, что ли?” Продолжал друг собственные перлы.
- “Это классика, темень египетская”.
- “Я предпочитаю флер от армянского, только не в порошке”? Весело загнул дружок.
– “Где сейчас найдёшь, три звёздочки? То, что я пережил не сравнимо с винами, напитками и прочими веществами. – ‘Божественная амброзия любви’”, подумал я. – “А если всё это действительно произошло…” Другу я ничего не сказал, встал и начал пить кофе, которое он услужливо сварил.
- “Да Святки это чудеса!” Ни с того ни с сего промолвил дружище.

В. Михайлов.

* * *

Пасхальные приколы.

1

Неожиданно привалило счастье. Очередное повышение квалификации и тренировки московское начальства решило провести в Краснодарском крае. Выбрали живописное место, Горячий ключ. Светлое Христово воскресение миновало, но Пасхальные дни продолжались. Вторая половина апреля выдалась солнечной, весеннее настроение омрачали прохладные ночи, которые заканчивались холодными, практически зимними рассветами. Утром было неуютно, холодный воздух долго прогревался, но часам к 10 становилось тепло, прозрачно и уютно. Иногородние приехали на день раньше и расположились в охотничьем приюте “Горный трофей”, в живописном месте на берегу Псекупса. Само бунгало был обустроено в стиле “средневековый каменный замок”. Стены из природного камня, на дворе сосны, и дубки. Через Псекупс, так называлась горная речка, на правый берег был перекинут подвесной мост, который выходил в сосновую рощу. В стороне от фасада бил причудливый фонтан, который по вечерам подсвечивался разноцветными огнями, с претензией на цветомузыку. Солнце появлялось, около 9 часов утра, высвечиваясь из-за ближайшей скалы, которая называлась Петушком, место постоянной тусовки туристов.
По распорядку, который был объявлен заранее, необходимо было в 9-30 быть уже на месте. Начинались, лекции, тренинги и прочие официальные мероприятия. Мне, до этого места, легко можно было добраться за 40 минут. Таких как я, оказалось четверо, мы были обязаны находиться на учёбе ежедневно. Директриса оставалась среди московских гостей, и занималась своими важными делами. Во время деловых игр команда наша состояла их пяти человек.
Первое утро выдалось особенно прохладным, я подъехал на условленное место, три человека погрузились и мы отправились в первое путешествие. Со мной рядом присел Алик, а в салоне женщины, назовём их Нума и Лада. Я ничего не имел против такого размещения, пока не понял, в салоне из-за неисправности печки было убойно холодно. Женщины, хотя и храбрились, но утренний, прохладный сквозняк заставлял их плотнее натягивать короткие, модные юбочки на леденеющие коленки. Вспомнил, в салоне имеется спальный мешок. Остановился, достал, встряхнул от туристической пыли, и попытался накрыть озябших женщин. Короткая юбка Нумы, позволила рассмотреть прелестные, овальные коленочки. Когда расправлял всепогодный спальник, они слегка раздвинулись, моё мужское естество дрогнуло, - "А если поцеловать?" Пролетела озорная мысль. – “И каждый пальчик на ноге?” Настроение поднялось. Под сурдинку прозвучали два благодарных голоса, - “Вот это по делу, а то мы уже окоченели”.

к рассказу Пасхальные приколы
Быстро оказались возле каменного сооружения. Когда осматривали его с улицы, оригинальность архитектуры казалась интересной и уместной. Основательное здание гармонично вписывалось в ландшафт гористой местности, покрытой хвойным и лиственным лесом. Внутри наше внимание привлекли извилистые коридоры и переходы, между спальными номерами, рестораном и смотровыми площадками. Вся толпа стажеров и тренеров оказалась в просторном помещении, со сводчатыми потолками и полукруглыми оконными проёмами, в которые утренний, солнечный свет не проникал. По мере погружения в занятия, интерес к учёбе возрастал, но прохлада ощущалась всё сильнее. Каменные полы, стены, вся махина природного гранита ещё не нагрелась после зимы. Туристов и охотников, видать было не много, поэтому администрация не утомляла себя тщательным протапливанием помещений. А так как в нашем регионе зима продолжается не более 3-х месяцев, можно вообще не топить. Процесс учёбы шёл своим чередом. По распорядку, скоро должен быть обед. Видно было, озноб пронизывал многих. Но солнышко вдруг засветилось в мрачноватых полукруглых окнах и сразу стало веселее.
Поёживаясь, Нума подвинула свой стул в полосу солнечного света. Солнышко скользнуло по красивому лицу, она отстранилась от прямых лучей, повернулась в мою сторону, давая солнцу согреть весь корпус. Лицо на три четверти обращённое в мою сторону, было наполнено интересом и вниманием, но не ко мне, а к лектору, который увлечённо рассказывал хитрости и приёмы успешной работы в современных условиях. Нума мне понравилась с первой встречи. Она пришла в компанию недели на две позже меня, вела себя сдержанно, фамильярностей не позволяла и не терпела, но не отстранялась. Со всеми была вежлива, корректна и приветлива, но по имени и отчеству. Пристально рассмотреть её не представлялось возможности. Я посмотрел на Нуму внимательно: современная, деловая причёска, волосы короткие, умело мелированны, уложены со вкусом и не мешают работать. Очень часто женщины делают свободные причёски, распускают волосы, они их украшают, но отвлекают от работы, падая на лицо, в самый неподходящий момент, и заставляют откидывать непослушную прядь в сторону и назад. Этот жест не у всех достаточно грациозен и вносит в поведение женщины элемент дисгармонии. Искусно нанесённой косметики не была заметно на красивом лице с прямым носиком, скромно, но явно очерченными губами. Большие зеленоватые глаза смотрели прямо и внимательно. Я заметил, что оторвался от процесса обучения и погрузился в созерцание и восхищение женской красотой. Грация в движениях, в походке, в жестах и мимике - всё привлекало внимание и доставляло мне наслаждение. Казалось, в ней воплощена некая тайна женского обаяния и красоты. Захотелось пообщаться поближе. Когда ещё представится случай? Но как это сделать в окружении такого количество людей, большинство из которых женщины? Вот на этом месте я всегда останавливался. Как только приходило в голову, - “А что по этому поводу скажет графиня Марья Алексеевна?” Во мне возникал боевой пыл и жажда деятельности. Совершенно наплевать, кто, что и каким тоном расскажет собственную версию моей жизни.

к рассказу Пасхальные приколы
Я написал СМС, - “Если мы встретимся случайно на подвесном мосту сразу после обеда, это не сильно разрушит Ваши планы?” В ответ пришло, - “Сегодня живу беспланово, ем мало и быстро. А случайно это прикольно!” Как только все поднялись, я быстро оказался в ресторане, сглотнул первое и отправился на улицу. Солнце уже стояло высоко. Тёплый воздух лёгким дыхание согревал застывшее от продолжительного сидения тело. Движение при ходьбе приносило ощущение энергичного тепла. Я остановился на середине моста. Нума ступила на подвесной мост и оторопела. Она не знала, что хождение по такому сооружению требует определённого навыка. Когда становишься на него в первый раз, то колебания, которые начинаешь ощущать всем существом, пугают, хочется схватиться за поручни, но они оказываются эфемерными тросиками, которые вибрируют со всей конструкцией.
Вспомнил, как много лет назад, был в командировке, в станице Куринской, по меркам нашего края - медвежий угол. Первый опыт хождения по доморощенному подвесному мосту, высадил меня в неприятный, истерический испуг. Я ступил на отшлифованные временем доски и пошёл в полном неведении, как это делается. Навстречу, с другого берега реки бежал школьник, лет одиннадцати. Мост заколебался под нами в резонансе, причём очень неожиданно и резко, страх падения парализовал меня. Я ухватился за трос с правой стороны моста и истерично закричал, - “Стой, не беги!” Пацану и в голову не пришло, что я всерьёз испугался. Они по этому мосту шастают раз десять за день, и вдруг мужик разразился криком по поводу того, что кто-то бегает без разрешения. Я испытал несколько минут унизительного страха, обострённый тем, что мальчишки совершенно ничего не бояться, а я, здоровый мужик, страшусь какой-то незначительной тряски. Пацан пробежал мимо, я отступил и почти ползком вернулся на исходную позицию. Мой товарищ сказал, необходимо наловчиться, чтобы бегать по этому сооружению. Поймать ритм. Мне понадобилось дня три, чтобы этот ритм ухватить, но когда я понял механику ходьбы, то бегал туда и обратно с грузом и без, совершенно не тревожась, что окажусь на дне реки, которая шумела где-то внизу на тридцатиметровой глубине ущелья, через который этот мост был перекинут.
Я поспешил навстречу Нуме, обхватил её за талию и подсказал, как ходить по таким сооружениям. Она оказалась способной, быстро поняла, что от неё требуется, легко и грациозно освободилась талией от моего захвата, взяла меня под руку, тонкий аромат духов, напоминающий цикламен, озарил меня.
- “Мне показалось, я сейчас чебурахнусь в воду”, сказала она просто, когда мы медленно пошли по мосту.
- “Я три дня тренировался, когда было необходимо таскаться с одного берега на другой”.
- “Здесь?”.
- “Нет, совершенно в другом месте”.
- “Чем так мучиться, лучше вброд”, посочувствовала Нума.
- “Там брода не было, река шумела глубоко внизу, а обходить пришлось бы километров за пять”.
- “Ну, это другое дело”.
- “Тем более, школьники смеялись надо мной дня два”.
- “Как же вы выдержали?” Спросила она пытливо.

к рассказу Пасхальные приколы
- “Презрение и насмешки мальцов, видать и помогли. Мост был совершенно хлипкий, из двух досок в ширину, раза в два длиннее, поручни из тоненького троса, река кипела довольно грозно”.
- “Смотрите рыбки”, воскликнула Нума увлечённо. Мы остановились на середине моста. Вода в Псекупсе была прозрачная. Глубокие участки реки темнели фиолетовой синевой. На мелководье, солнечные лучи растворяли голубоватую поверхность, превращая её в совершенно прозрачное пространство, по которому стремительно двигались серебристые стрелы довольно больших рыб с тёмными спинами.
- “Интересно, какая рыба здесь водиться?”
- “Думаю форель, или голавль”.
- “Голавль у нас в оренбургской области популярная рыбка”.
- “Вы из Оренбурга?”
- “Не из города, но область оренбургская”.
- “Я в Башкирии жил”.
- “Так мы почти земляки?” Ясный, вопросительный взгляд практически смутил меня. – “Расскажите, как Вы сюда попали?”
- “Есть предложение перейти на "Ты", по причине землячества”, спрятался я от смущения.
- “Ты, мне это в голову не приходило”.
- “А если на мгновение потерять голову?”
- “Это серьёзное предложение, или проверка на юмор?” Сказала она с ухмылкой.
- “Мы будем тренинги проводить, в них обращение на "Ты" и по имени”.
- “Тренинги это игра, в жизни лучше общаться…”
- “Жизнь, это тоже игра”, не дал я ей закончить. – “Тогда назови имя, которое тебе нравится, оно будет нашим паролем”.
- “Мишель”, вдруг сказала она задумчиво.
- “Ты увлекалась Битлами?”
- “А они здесь причём?” Спросила она удивлённо.
- “У них есть такая песня”.
- “Совершенно не помню, никогда от Битлов не торчала”.
- “Не может быть! Все вповалку падали, если верить слухам”.
- “А ты меньше доверяй”.
- “Кому?” Спросил я наивно.
- “Даже очевидцам, они-то больше всего и брешут, про жёлтую батисферу, которую видели вчера, а Мишель это игра, в которой есть смысл, но я его пока не знаю”.
- “Ты темнишь, разгромила самые знаменитые песни, а прикидываешься - Битлов не знаешь”.
- “Я сказала, что не вяну от их песен и всё. А причём здесь пароль?”
- “Чтобы романтика была, я таинственно скажу - Мишель, значит, хочу общаться”.
- “А мне нравится, как ты всё это обставляешь”
- “Ты что имеешь в виду?”
- “Рассказывай, как попал в этот благодатный край?” Вопрос прозвучал твёрдо, с нажимом на местоимение ты. Я понял, мне не отвертеться.
- “Я здесь совершенно не причём, родители захотели уехать от химии”, начал я неуверенно.
- “А причём здесь химия?”
- “Раз задала вопрос, так слушай”, дерзнул я в ответ.
- “Я нема, как русская печка”.
- “Ты знаешь, что это такое?”
- “Естественно, особенно зимой, не увиливай, излагай свои мифы”, направили меня в нужное русло
- “Жили мы в городе Салавате, напичканном химическими комбинатами. Факелы разного цвета сжигали отходы нефтехимии круглые сутки. Как только ветер дул с градообразующего предприятия, дышать становилось трудновато. Воняло аммиаком, сероводородом, это то, что мы знали”.
- “А очистка?” Встряла Мишель.
- “Какая к чёрту очистка? Ты будешь слушать, или будешь переключать меня с волны на волну? С каждым годом дышать становилось труднее, а по газетам всё радостнее жить. Решили родители съехать. Мама у меня была человек решительный. Под Новороссийском купила дом, на оставшиеся шиши от бабушкиного наследства. Вот я здесь. В Краснодаре окончил политех, женился, остался здесь работать, воспитал двух дочерей. Вот и вся история”.
- “Странно, так артачился, я думала испанский гранд в бегах. И что никаких приключений?”
- “Ты спрашивала, как я здесь оказался, про приключения речь не шла”, ушёл я от ответа.
- “Но всё-таки?”
– “Пойдём на тот берег, я прыгну для тебя с Петушка”.
- “Я просила тебя рассказать про приключения, а не делать меня свидетелем несчастного случая. Небось, не застрахован”.
- “Да, ещё не успел”.
- “Тогда прыжки отменяются”, сказала Мишель решительно.
- “Пока не застрахуюсь? Так я мигом сгоняю за бланком”.
- “Ты поразил моё воображение, без опасных кульбитов. А почему Петушок?”
- “Наверное, потому что напоминает гребешок”
- “Скала всегда так называлась?”
- “Да, сколько себя помню, но в карты города не заглядывал, археологическими раскопками не занимался”.
- “Ты прыжком хочешь поразить моё воображение?”
- “Нет, это игра. Хотел изобразить отъявленного озорника-прыгуна, а ты должна кричать, Валентин не смей, ты же разобьёшься!”
- “Уговорил, буду тебя называть Валентином, но только никаких прыжков. Хотя если очень хочется - прыгай, только дай мне уйти”.
- “Алиби понадобилось?”
- “А зачем мне соучастие, даже если это суицид. Лети голубок, ты свободен”, её ирония поразила меня.
Мост остался позади, Мишель отняла руку. Вошли в сосновую рощу, лёгкий аромат смолы плавал в воздухе. Настроение становилось ребяческим.
- “Здесь должны быть подосиновики или маслята”, сказал я твёрдо
- “Какие подосиновики, апрель на дворе, сморчки или строчки другое дело. Фантазёр!”
- “Сверхмощным напряжением мысли вызываю грибы!”
- “Ну, ну, экстрасенс-самоучка”, съехидничала Мишель.
Я стал внимательно всматриваться в землю. Наступила пауза, видно было, Мишель согрелась, она обратила внимание на первые цветы, которые настойчиво выклёвывались из холодной земли. Стала пристально их разглядывать, словно видела в первый раз, солнышко припекало всё сильнее.
- “Грибник-иллюзионист, мы не опоздаем на занятия?” Спросила она равнодушно.
- “Объявили полтора часа свободного времени, прошло минут двадцать”.
- “Странно”, сказала она задумчиво, - “Кажется мы уже полдня в этой грибной сказке”. В её голосе слышалась ирония.
Прошлогодние, тёмно-коричневые сосновые иголки на взгорке были неестественно приподняты, солнечные лучи высвечивали что-то красноватое. Я сделал шаг в сторону, нагнулся. Это было чудо, два подосиновика оказались прикрыты прошлогодней хвоей. Земля в этом месте была тёплая. Я разгрёб иголки. Большая оранжевая шляпка была надвинута на крепкую толстую ножку, чуть в стороне стоял гриб поменьше, но с красной шляпкой. Мишель замерла,
- “Ты что Старик Хотабыч?”
- “Да Хотабыч, но не старик”, ликовал я всем своим видом.
- “Прямо, как дома в августе после дождя”.
- “А кто соперник”, спросил я с завистью.
Она нахмурилась, видно стараясь уловить подвох, - “Были воздыхатели, но я предпочитала собирать грибы одна. Мне одиночество не в тягость”. Недоверие шевельнулось в моей душе. Внутреннее сожаление, что не мог оказаться рядом с ней, в юности, обозначилось, как ревность.
- “Татьяна Ларина?”
- “Я Мишель, мы же договорились, и незачем сравнивать? У меня собственные предпочтения и увлечения”.
- “Тебе нравится Ольга?”
- “Я женщина, поэтому мне нравится Ленский, прекрати трепаться об островитянках Лесбоса и голубизне”.
После такого отпора, Я не стал нарываться, спрашивать про Сапфо не хотелось, пришлось переменить тему.
- “Необходимо проверить одну здешнюю, пасхальную традицию”, сказал я, и осторожно дотронулся до её руки, намереваясь взять под руку, она отстранилась.
- “Откуда тебе известны местные традиции?” Спросила Мишель с лёгким ехидством.
- “Года четыре назад в санатории «Предгорье» отдыхала знакомая нашей семьи, и пригласила нас погостить. Номер был большущий, мы свободно поместились. Пили воду, вино и пиво”.
- “Так ты же не пьёшь?” В глазах мелькнуло удивление.
- “Неужели необходимо подчеркивать в каждой ситуации, что я пью, а что не пью? На земле минерального водолечения”.
- “Принимается”, сказала она весело. – “Не будешь упрекать соперниками”. Мы прошли сосновую рощу, и далее через пустырь направились к многоэтажному санаторию.
- “Это далеко?”
- “Да нет, минут десять”. Я ускорил движение. Мы остановились перед статуей льва, реликвией местного городского парка. Правое яйцо льва было синим, левое красным.
– “Традиция она потому и традиция, что соблюдается”, сказал я, кивнув на раскрашенные гениталии. Она засмеялась весело, свободно и заразительно. Я не ожидал, что мне тоже станет смешно.
- “Каждую Пасху, городские власти грозятся установить здесь пост, чтобы злоумышленникам не удались малярные работы”.
- “Так по Библии яйца сами краснеют”, сказала она смеясь. – “Разве это можно проконтролировать?” Я встрепенулся, - “Притча утверждает, они сами краснели, но причём здесь лев?”
- “А там, что оговорено, какие яйца можно красить, а какие нет?”
- “Церковь не одобряет”, заметил я иронично.
- “Она много чего не одобряет, так что в космос не летать и детей не рожать?”
- “А это здесь причём”, оторопел я от неожиданности.
- “Сексуальные занятия и зачатие тоже грех”, рассмеялась Мишель.
- “Архангелов на всех женщин не хватит”, подхватил я автоматически.
- “Не поняла, можно подробнее с этого места?”
- “Непорочное зачатие, если верить апостолам, по силам только архангелу Гавриилу, других свидетельств я не слышал”.
- “Свидетельство от слова свидетель?” Спросила она наивно. Я понял, попадаю в трудное положение, поэтому решил сменить тему.
- “По-моему в Ростове, есть традиция: выпускники военного училища после выпускного парада и бала идут к памятнику Будённому и раскрашивают ему усы в чёрный цвет”.
- “Прикольно, ты это сейчас придумал, чтобы не освещать процесс размножения?”
- “Принимаю, как комплимент моей находчивости. Про Будённого мне рассказал участник малярных работ, я долго смеялся. К ним подошёл милиционер и начал права качать, как они могут карикатурить памятник великому человеку, это надругательство над историей и чуть ли не мародёрство. Самый находчивый сказал, - ‘Никакого надругательства, я хочу поцеловать “Святого Семён Михайловича” в усы, как покровителя нашего города Ростова на Дону, а краска это не наших рук дело’. Ребята подставили плечи и поцелуй свершился. Ходит легенда после этого случая власти перестали беспокоиться о нравственности сего деяния. А ты изучала Библию?”
- “Ты про яйца, или про зачатие?
- “Про все если можно?”
- “Что касается яиц, эту легенду растолковали на каком-то диспуте”, ответила Мишель просто. “А про размножение - противоречие, когда Бог сотворил Адама и Еву и поселил в Эдемском саду, то напутствовал, плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею… Ничего, про греховность размножения не было сказано”.
- “Может Саваоф имел в виду почкование?” Промолвил я.
- “Оно что более целомудренно? Тогда зачем провозглашал, - Прилепится муж к жене своей; и будут двое одна плоть? Не ягоды же собирать, или по деревьям райским лазить?” Доводы были радикальными, я молчал. Мы завернули в галерею минеральной воды. Удивлённый взгляд был мне наградой.
- “Я здесь никогда не была”.
- “Считай, мы на экскурсии”.
- “А здесь есть ещё что-нибудь интересное?”
- “Конечно. Ущелье, с первым источником минеральной воды, исторический музей, горный воздух, горячий источник”.
- “Вот бы пошляться”.
- “Так что мешает?”
- “Надо идти учиться, мы же на службе”.
- “Подумаешь, можно и опоздать”, сказал я беспечно. – “Как гласит старинный КЗоТ, прогул начинается, когда работник отсутствует на рабочем месте больше четырёх часов”, продолжил я монотонно.
- “У нашей директрисы множество земляничных рассказов после каждой командировки. Мы всех уже высадили на любопытство”.
- “Так они всё равно будут трепаться”, заметил я.
- “Чем дольше мы будем отсутствовать, тем больше будут трепаться”.
- “Успокоятся через 9 месяцев?” Спросил я ехидно.
Она слегка задумалась, потом засмеялась, - “Даже, если никто у меня не родиться, их не убедит, что мы непорочны”.
- “Ты права, я оказался в паре с женщиной из Самары, про которую директриса плела всякие наветы. Славная женщина, двое детей, живёт одна и умудряется зарабатывать приличные деньги”.
- “Давай возвращаться, я дорогу не запомнила”. Я поймал растерянный взгляд Мишель. – “Играет или нет?” Пролетело в голове
- “Есть искушение заблудиться?” Заметил я.
- “А тебе хочется”, спросила Мишель тихо, будто принимая условия флирта.
- “Очень!” Ответил я с интересом.
- “Надейся на случай, но сам не ветшай”, засмеялась она и легко пошла впереди. Я следовал за ней, смотрел с наслаждением на её красивую, легко движущую фигуру. Среди стройных сосен Мишель смотрелась прекрасно. А что если целовать спину. По ложбинке позвоночника пройтись языком, она прогнётся, обхватить её сзади, а груди в руках…Я судорожно сглотнул, вожделение захватило меня.
- “Не отставай!” Вернули меня в реальность, Мишель пристально смотрела мне в глаза и вдруг спросила, - А что ваш КЗоТ говорит о фривольных отношениях на работе? Я вздрогнул ознобом испуга, как школьник, которого застали в душевой во время подглядывания на женскую половину.
- “Вот блин штучка! Подумал я, – “В СССР чувства были экспромтом в процессе выполнения плана. Законами эмоции не нормировались. А случай это надежда?” Спросил я иронично.
- “Если Она никогда не умирает”, засмеялась Мишель. – “Вот ты нудный, всё тебе объясни”, продолжила она сквозь смех. “На экспромт способен?” Я не понимал, меня разыгрывали, или манили? Мост кончился, я заметил, Мишель прошла его легко и свободно. – “Способная”, подумал я.

к рассказу Пасхальные приколы
– “Я кандидат в мастера спорта по художественной гимнастик, мост это семечки”, сказала она язвительно
- “Так она притворялась, что испугана. Провела меня, как пацана”, подумал я удовлетворённо, - “Под руку взяла, чего тебе ещё надо”, скакала мысль дальше.
- “Можно подумать, ты недоволен, что тебя обманули?”
– “Ты о чём?” Вздрогнул я от неожиданности.
- “О том самом, что ты подумал”. Серебристый, заливистый смех доносился уже из холла гостиницы. Я приостановился, стараясь осознать услышанное. - Какая она красивая, загадочная и притягательная!
Основная масса стажеров уже сидели на местах. Мы вошли с небольшим интервалом, но вопросы всё-таки читались в глазах большинства учеников. Директриса сказала мне раздражённо – “Где вы ходили? Я вас обыскалась”. Я посмотрел на начальницу удивлённо, - “Обеденный перерыв, ещё не кончился”.
– “Нам необходимо уточнить наш показательный тренинг”
- “Давайте уточним сейчас” сказал я рассеянно. Она стала что-то объяснять, мне ничего не оставалось делать, как перестроиться на её волну. Сказка кончилась. Мишель ничем не показывала своего внимания ко мне. Совершенно равнодушно смотрела сквозь меня, когда мы сидели напротив во время ролевых игр. Я принял эти правили игры, мне стало легко и свободно. Деловая атмосфера втянула меня, день пролетел быстро. Обратная дорога отличалась от утренней. Стало намного теплее, машина за день нагрелась на солнце. Алик болтал безумолку, пытаясь обсудить со мной, результаты учебного дня. Мне всё было не интересно, за свою жизнь я чему только не учился, удивить, или зацепить меня было трудно. Вся это новомодная терминология, была перепевками того, чему меня учили много лет тому. Тогда всё это называлось по-другому, но производственная психология, производственные отношения не изменились. Для меня учёба это приложение своего опыта и знаний, полученных в институте, и во время производственной деятельности на современные приколы и правила. Алик тарахтел без остановки, проигрывая заново ситуации дневного обучения, вспоминая фишки и находки страхового бизнеса. Я смотрел в зеркало заднего вида и думал, каким образом ненавязчиво оказаться рядом с Мишель, когда наступит время выходить. Ничего в голову не приходило. Вот и остановка ТЭЦ. Двери открылись, три человека вышли, хором прокричали «спасибо». – “До завтра!” послышался мне голос Мишель. Я отъехал.
На другой день моим обширным планам не суждено было сбыться. Когда моя СМС дошла до адресата, в ответ получил, отказ. Любопытство и огорчение накрыли меня. С нетерпением ждал обеда, решил сесть за один стол, разобраться, в чём дело. Время тянулось нудно и утомительно. В этот день читали лекции. Лекторы оказались сухими преподавателями, которые не имели практического опыта, шпарили, как пономари, заученные тезисы монотонно и бесконечно. Всё проходит. Я сел за один стол с Мишель.

к рассказу Пасхальные приколы
– “Мы сегодня пойдём в Долину Гейзеров?” Начал я завлекательно.
- “Нет, мне Лада рассказала, что творилось с директрисой, когда мы с тобой смылись. Не хочется дразнить гусей”.
- “Не понял? А какое дело этой гусыне, до нашей личной жизни?”
- “Ты же знаешь, жизнь окружения намного интереснее собственной. Про себя она давно всё знает, а вот мы с тобой тайна”.
- “Так мы не будем общаться?”
- “Я этого не говорила. Мы не будем привлекать внимания доверительными отношениями здесь”. Я оторопел. Как Мишель классно сказала, доверительными, мне никогда такого слышать не приходилось.
- “Ладно, доверяю и верю, это не трюк опытной интриганки”, сказал я улыбаясь
- “Что ты этим хочешь сказать?”
- “Хочу только тебя развеселить”
- “Считай, уже развеселил! А где Толька?” Спросила она ехидно. Я улыбнулся ей в ответ.
- “Джин с Толиком, здесь не подают, но если вы хотите тонизирующего, в момент”, начал я вдохновенно. Она отрицательно покачала головой. – “Не дразни гусей”. – “Гуси Рим спасли”, отпарировал я. – “Нам пока спасать нечего, дай Бог, не задохнуться от сплетен”, ирония Мишель была уместной. Пришлось согласиться.
Мы занялись обедом. Стоял обычный обеденный шум, тихо стучали ложки и вилки, коллеги говорили между собой. Порой, я чувствовал на себе любопытные взгляды. Что необычного? Мужчина и женщина исчезают с поля зрения полусотни людей, побродить по лесу, и пообщаться. Этим любознательным людям скучно жить собственной жизнью? Придумывать и обсуждать жизнь других людей намного интереснее? Хотя я тоже не прочь поболтать о других, когда есть материальчик. Кто не сплетничает, тот не интересуется жизнью близких и дальних, где то я слышал это утверждение. Не только учёбой наполнена жизнь страхового агента. Подумал я, заканчивая трапезу, и с сожалением удаляясь от Мишель.

2

Пасхальные дни текли свободно без особенных происшествий, жизнь продолжалась с бытовыми и рабочими заботами. В один из солнечных дней я оказался на вокзале Краснодар1. Товарищ из Кабардинки заказал детали для ремонта Форда. Все детали я купил, надо было найти подходящий автобус, чтобы передать запчасти моему адресату. Спокойно прошёлся по платформам, определился, автобуса нет, будет по расписанию, минут через 40. Неожиданно зазвонил телефон.
- “Отмечаю твою невнимательность, я практически кинулась под колёса, а ты проехал мимо”, укоризненно звенел голос в трубе. Это была Мишель, кожа на спине сжалась мурашками сожаления. Вот блин, привычка смотреть только на дорогу, в очередной раз поставила меня в неловкое положение. Дочери давно привыкли, меня можно остановить, только оказавшись, непосредственно на пути движения, то бишь, на дороге. Вначале обижались, потом поняли.
- “У меня правило, не смотреть по сторонам, особенно на красивых женщин”, продолжил я серьёзно
- “Красивая женщина, это я?”
- “Если сомневаешься, прими сосредоточенность, как доказательство”.
- “Трудно в это поверить”. Я не дал ей договорить и сразу пошёл в наступление.
- “А ты сейчас, где и куда путь держишь? Имею желание исправиться”. Мысль, что я на вокзале по делу, сразу покинула меня.
- “Иду на вокзал за билетом, решила с дочками поплавать в Геленджике”. Радость захватила меня.
- “Так я сейчас возле касс отвисаю, в юности очень любил сюда ездить, здесь можно целоваться днём, не оглядываясь”.
- “Ты что предлагаешь целоваться возле касс?”
- “Мы можем встретиться на перроне”.
- “Тогда жди, « засмеялась Мишель.
- “Буду на второй платформе возле акведука”, сказал, но гудки оборвали меня.
Рванул через привокзальную площадь. Юношеский задор загорелся во мне, сердце колотилось возле кадыка. Первый путь был свободен, товарные вагоны двигались где-то далеко. Вот блин, надо бы цветы купить, мелькнуло в голове, но было поздно переводить стрелки, Мишель уже двигалась по акведуку. Меня заметили, и помахали рукой. Лестница, стучала её каблучками. – “Какая она красивая!” Пронеслось в голове. Короткая юбка, открывала загорелые стройные ноги, коленки ритмично скользили перед глазами. С платформы вся эта сексуальная ритмика, казалась очень аппетитной. В который раз, при виде Мишель, вожделение, охватило меня. Стало понятно, почему болельщики большого тенниса предпочитают ходить на женские матчи, а судьи накладывают ограничения на длину юбок. Голос репродуктора провозгласил, - “Пригородный поезд Краснодар - Горячий ключ подаётся на второй путь, посадка со второй платформы”. Белый батник, со своеобразно скроенным воротником завершал скульптурную красоту тела. Две верхних пуговки были расстегнуты, загорелая, тёмным персиком в слабых веснушках кожа сливалась в ложбинку грудей, которые выпукло заявляли о себе, слегка покачиваясь при ходьбе.

к рассказу Пасхальные приколы
Мы обнялись. Прелестное женское тело, которым я только что восхищался, на мгновение приникло ко мне. Воинственный напор юности с желанием: обнять, стиснуть, подмять мгновенно испарился. Виртуальная боевитость вытекла из меня. Я смотрел на неё и не верил своим глазам. Там, в Горячем ключе поцелуй казался несбыточным, как межгалактический полёт. Рядом по рельсам двигался состав, равномерно отстукивая привычный железнодорожный ритм
- “Горячий ключ преследует нас”, сказала она.
- “Поехали”, предложил я. Она ничего не сказала, мы поцеловались ещё раз. Поезд остановился, толпа людей рванула по вагонам. Она отпрянула, – “Не знаю, как в твоей юности, но нам не дают на этом вокзале, ни встретиться, ни проститься”.
- “Давай сменим вокзал”, я с трудом разорвал паузу.
- “Это как?” Спросила она.
- “Сядем в электричку и выйдем, где понравится”.
- “А это возможно?” Спросила она одними губами.
Громадная женщина с большим чувалом, похожим на челночный контейнер, зацепила меня пряжкой, пришлось приложить усилия, чтобы не упасть.
- “Нашли место миловаться”, зашипело что-то рядом. Мы оказались на вокзале не в то время, как тут не вспомнить китайскую мудрость про воду, в которую невозможно войти дважды. Мишель предложила пройти за билетами, а я вспомнил для чего сюда приехал.
- “Есть предложение”, начал я вдохновенно, - “Каждый занимается своими делами, когда закончим, встречаемся возле кассы, у которой расстанемся”. Мишель радостно согласилась.
Мы обошли пригородный поезд, вышли на главный перрон и далее на привокзальную площадь. Таксисты не беспокоили, видать пригородный поезд не вызывал среди них оживления. Мы подошли к кассам, определились, где встретимся, я отправился к автобусу, который уже прибыл и производил высадку. Подошёл к водителю, поговорили, отдал ему посылку с шестернями, клапанами, вкладышами и вернулся назад. Когда проходил мимо лотка с фруктами, остановился. Предчувствие чего-то таинственного неуловимо обозначилось во всём организме. Яблоки, одна куча ярко красная, другая зелёная привлекли моё внимание. Купил два разноцветных, спрятал их в барсетку, отчего она растопырилась всеми своими складками.
Мишель расплачивалась за билеты. Некоторая нервозность и раздражение сквозили в её движениях. Слегка волнуясь, я взял её под руку и двинулся по направлению к улице Мира. Она спокойно двигалась в предлагаемом направлении, совершенно не сопротивляясь. Через пять минут оказались в кафе перед Домом железнодорожника, где заканчивается улица Ленина. Прохладно, уютно, интимно. Посетителей несколько человек. Присели за отдельный столик, на двоих. Подошла официантка.
– “Чай, кофе”, спросил я у Мишель. – “Помнится, ты предпочитаешь зелёный чай?” Она рассеянно улыбнулась. Молодая стройная официантка сказала, - “У нас очень вкусный кофе, попробуйте не пожалеете!”
- “Мечты сбываются”, сказал я весело
- “О чём это ты?” Включилась Мишель.
- “Помнишь, я приглашал тебя на кофе, ты ответила, предложение заманчивое, но много работы”
- “Это упрёк?”
- “Не-а, счастливые события происходят, потому что предопределены”.
- “А на что ты надеешься?” Cпросила она серьёзно, глаза смотрели жёстко и пытливо.
- “Это не по правилам”.
- “Не по твоим правилам?” Продолжила она настойчиво.
- “Сейчас, хочу попить с тобой кофе. Но если ты предпочитаешь чай?
- “Сказали же кофе лучше! Так зачем я тебе нужна?” Напирала Мишель.
- “Тебе нагрубили в кассе?” Отпарировал я, - “И ты решила оторваться на мне?”
- “Ехать двести вёрст, столько хлопот, когда автомобиль во дворе”, сказала она горько. – “Не одна же еду, с дочерьми. Мужу и в голову не приходит, предложить отвезти”. Очень хотелось поиграть на этой струне, я сдержался. Принесли кофе, две очень маленькие чашечки, с пеной, всё как положено. Мишель двумя тонкими пальчиками изящно взяла чашечку и пригубила. Блаженство разлилось по её лицу, - “Очень люблю кофе, редко его могут готовить так, чтобы чувствовался вкус и аромат”.
- “От способа приготовления что-то зависит?”
- “Конечно”, внезапно оживилась Мишель, - “Кофе варят не спеша, дают ему настояться и завариться, главное чтоб не закипел, а пена плотно накрывала чашку”. Я был рад, что тема разговора уехала от семейных проблем.
- “А я завариваю прямо в кружку”.
- “Растворимый?” Разочарование явно проявилось в её голосе.
- “Нет, дочь привозит с Кипра, тонкомолотый, я его, чтоб не тянуть резину, сразу заливаю кипятком. Такой мне больше нравится. Растворимый отказался пить совсем”.
- “Правильно сделал, его вообще не из кофе делают”.
- “Наверное из ячменя?”
- “Помню, был кофейный напиток из ячменя”, сказала она весело.
- “Я несколько раз покупал, он очень тяжело растворялся”.
- “Бред какой-то, кофе из ячменя? Хуже только вино из бензина”, оживилась Мишель. У меня пискнул телефон, на экране высветилось. “Посетите выставку ‘Гравюры Шагала’ в музее ‘Коваленко’”. – “А почему бы нет”, промелькнула шальная мысль.
- “Ты сказала, Горячий ключ преследует нас?”
- “А электричка с чувалом не аргумент?”
- “Чувал это случайное явление”, сказал я бодро.
- “Ничего себе случайное, чуть под поезд не свалили”, сказала она с иронией.
- “Я предлагаю посетить Краснодарскую традицию”.
- “Очередная хохма со львом? Пасха уже прошла”.
- “Повторяться не в моих правилах, кое-что покруче! Не пожалеешь”, трещал я настойчиво. – “А Пасха, к твоему сведению, ещё неделю будет длиться”.
- “Я всегда поражалась, у нас в деревне куличи пекли и яйца красили, недели три после Пасхи”.
- “Кому красили?” Полюбопытствовал я.
- “Памятнику Ленина, который одетый стоял”, легко парировала Мишель. Я засмеялся, - “Представь Ильича голым на постаменте с красными гениталиями”.
- “А почему с красными?” Спросила она улыбаясь
- “Так он еврейский большевик”, я почти хохотал.
- “Совсем забыла, действительно, львиный сценарий к нему не проходит”.
- “Помнишь, как Дзержинского красной краской облили, а бюст Свердлова спёрли с постамента”.
- “На Пасху?” Спросила она язвительно.
- “Да нет, в лихие 90-тые. Не будем о грустном. Садимся в машину и выходим в другом месте”.
- “Не могу, у меня встреча через полчаса”, почти отказала Мишель.
- “Позвони и отложи?”
- “Ты что? Это вторая, уже с бабками”.
- “Чудеса продолжаются, звони”. Мишель нехотя достала трубу, было видно, звонить ей не хочется
- “У тебя встреча будет завтра, и закончится успешно!” Вдруг сказал я. Она улыбнулась
- “Ты дервиш из тысяча первой ночи?”
- “Колдун судного дня”, убеждённо сказал я. Мишель нахмурилась, показывая, чтобы я замолчал
- “Яков Порфирьевич, здравствуйте”, она представилась, - “Вы меня узнали? Очень приятно. Мы с вами договаривались сегодня встретиться в 14 – 00. Не можете? А в чём дело? Только завтра. А в какое время? В 15-30. Да, смогу”. Она сложила мобильник, - “Ты меня без зарплаты оставишь”.
- “Завтра всё сложиться, а сегодня…”
- “У меня не больше двух часов”, засуетилась Мишель.
- “Успеем добежать до канадской границы!”
- “Так ты Вождь Краснокожих? Веди к своему дилижансу!” – “Она знает О Генри?”, пролетело в голове, но я не стал тормозить на этой мысли. Через пятнадцать минут мы стояли возле художественного музея имени “Коваленко”. Старинный особняк, на углу улиц Красной и Графской, всегда мне нравился внутри и снаружи. А когда напротив открылся памятник Пушкину, этот уголок родного города приобрёл уютный характер. Фонари, скамейки и сам Александр Сергеевич очень уместен рядом библиотекой собственного имени. В тени раскидистых акаций примостился Репин, с палитрой в раздумьях, чего бы ещё нарисовать?
Мы вошли в светлое помещение, купили билеты и прошли по указателю к началу экспозиции, которая расположилась на первом этаже.
- “К своему стыду, не была здесь лет пятнадцать”, сказала Мишель.
- “Я тоже не часто сюда захаживаю. Года три назад праздновали 15летие Анонимных Алкоголиков. Приехали человек 90. Мы для всех организовали экскурсию. Столько хорошего услышали про родной город. Чистый, уютный, привлекательный. А по поводу Екатерины и этого музея, так вообще, сплошное восхищение”.
- “А почему Анонимные?”
- “А чтоб никто не догадался”.
- “О чём?” Спросила она в испуге.
- “Что мы не пьём”, ответил я весело.
- “Послезавтра будет три дня как завязал?” Ирония не задела меня.
- “Восемнадцать лет будет в ноябре”, сказал я тихо.
- “Что совсем, совсем ни капельки?”
- “Совсем, совсем в глубокой завязке!” Сказал я с вызовом.
- “Второе совершеннолетие?” Продолжила она иронию.
- “Думаешь, так долго не живут? Это не шуточки - быть алкоголиком”.
- “Ты так спокойно об этом говоришь?” Спросила она сочувственно.
- “Уже привык. Жена сказала, - “Раньше все знали, что ты алкаш, и только ты с этим не соглашался”.
- “А сейчас никто не верит - я пил, как сапожник. Сам осознаю, я болен, этого вполне достаточно”. Почему-то мне было неприятно рассказывать о собственной зависимости. Раньше такого не было. – “Давай обратимся к Шагалу, пусть он расскажет новости из прошлого и будущего”. Она затихла, мы пошли по вернисажу, всматриваясь в графику, этого великого художника.
- “Мне иногда кажется, он не умеет рисовать совсем”, сказала она задумчиво.
- “Но за душу хватает?”
- “Но не всегда?”
- Чтобы въехать в гравюры надо знать тему, начал я серьёзно
- “Я с тобой согласна”, но зачем рисовать так небрежно и почему Адам рвёт яблоко с дерева?” Спросила она перед гравюрой Сотворение мира.
- “Шагал уверен, Бог создал вначале женщину, а потом мужчину. Приглядись, Ева изображена ближе к рыбам, животным и птицам. Адама возбудили женские яблоки. Её грудь видна очень хорошо, прямо Ранет Бесподобный. Чтоб не впасть в насилие, Адам плодами с дерева, глушит вожделение”.
- “Ты это сейчас придумал”, спросила она задумчиво, - “Или продолжаешь теорию, о моём родимом пятне, как божественном следе рождения Адама?” Видно было, что ей интересно.
- “Тебе понравилась моя мысль? Я переживал, вдруг обиделась?”
- “Я сначала дёрнулась. Откуда, ты узнал про родинку? Но потом поняла, белая ткань не скрывает родимых пятен”.
- “Мне всё в тебе нравится”, сказал я, пристально глядя ей в глаза. Она не выдержала и отвела взгляд. Я достал два яблока и протянул ей. Мишель оторопела…
- “Это Краснодарская традиция, вместо яиц - разноцветные яблоки, Христос Воскреси!” Сказал я со смехом.
- “Давно ты извращаешь предания Библии?” В её словах мне послышался упрёк. Некоторое время она смотрела на яблоки удивлённо, вдруг улыбнулась, спокойно взяла, положила в сумку и добавила, - “Принимаю, как знак мужского внимания, ты не ответил на вопрос. Ревизионист закона Божьего”.
- “Лет 8 назад, в моих мозгах перестали стыковаться Библейские притчи. Пришло на ум, - ‘Библию писали мужики!’ ‘Вдруг передёрнули?’ Зачем Господу создавать мужика, который не может размножаться, и органов для этого не имеет. Христос родился без Иосифа, всё сходилось, - ‘На фига Господу мужик’ Когда Он сам самец”.
- “И ты спокойно об этом говоришь?”
- “А почему мне об этом не рассуждать?”
- “Ты же мужчина и так себя опускаешь”.
- “Причём здесь я? Oоттого, что Ева была создана первой, ничего, для меня лично, не меняется”. Сказал я убеждённо.
- “А рай у него прикольный. Адам и Ева растут друг из друга. Единое целое со всеми животными и растениями. Полная гармония и чистота. Сара и три ангела это троица?”. Мишель внимательно рассматривала цветные гравюры.
- “Ну конечно”.
- “Так она молилась о детях?”
- “Естественно, как бы эти Трое догадались, чего она хочет? Потому и пришли в гости к Аврааму”.
- “А вот и Вирсавия купается”, сказала она улыбаясь.
- “Сразу уловила, что за ней Давид наблюдает?”
- “Напомни, если не трудно”.
- “Муж Вирсавии Урия был воином, всё время в походах. Иудейский царь Давид подсмотрел Вирсавию, когда она купалась позадь забора, приказал притащить к себе. Хотел на ней жениться, но Урия воспротивился, Давид послал его на войну и тайно приказал давать самые опасные задания. Его грохнули, Давид женился на Вирсавии, а Шагал нарисовал гравюру”.
- “Ты притащил меня на выставку, соблазняешь яблоками, эротическими историями. Что ещё в твоих коварных мыслях?”
- “Я просто любуюсь тобой”, сказал я решительно и остановился. Но она не отметила моего запроса, продолжила движение.
- “Суламифь говорила Соломону, - ‘Освежите меня вином, подкрепите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви’”, продолжил я почти серьёзно.
- “Здесь есть такая гравюра?”
- “Не знаю, вполне может быть”
- “А кто такая Мелхола и почему она спасает Давида”
- “От женщин ничто не скроется. Мелхола жена Давила и дочь царя Израиля Саула, который достал всех своими подозрениями, что Давид хочет его порешить. Саул уговорил собственную дочь усыпить Давида, чтобы пришить его во сне. Она не решилась на предательство, но выгнала Давида, достали её олигархические муки родного отца”.
- “Так Вирсавия не первая?”
- “Когда Саул откинулся, после поражения от филистимлян Давид стал царём Израиля. У него было несколько жён, но Вирсавия любимая”.
- “Откуда ты знаешь?
- “Потому что своё царство Давид завещал Соломону, а он сын Вирсавии”.
- “Зачем тебе эти подробности?”
- “Пришлось вникать в Ветхий завет, когда читал лекции в Российско-американском институте международного бизнеса”, ответил я с гордостью.
- “Ни фига себе, закидоны”.
- “Не обращай внимания, это название громкое, а на самом деле институт на уровне ремесленного училища. Его быстро разогнали. Студенты еле дипломы получили, знаний нуль”.
- “А ты что преподавал?”
- “Культурологию, так официально называлaсь моя наука. На самом деле, история живописи, скульптуры, архитектуры и религии и прочие интересные мифы, притчи, и даже анекдоты. Мне повезло, старые методики и программы исчезли, новые ещё не разработали”.
- “Тебе нравилось?”
- “Не то слово, я просто тащился! Представь, один раз в неделю, надевал самый лучший костюм и блистал знаниями перед юными отроками.
- Перед отроковицами! Не притворяйся паинькой”, сказала Мишель твёрдо.
- “От тебя разве утаишь, души греховные влеченья. Преподавание это наркомания, если в неё погружаешься”.
- “А в чём кайф?”
- “В импровизации. Поймаешь волну, и ничего не слышно и не видно. Улетел в средневековье и самозабвенно описываю Брейгеля со всеми его дьяволами, искушениями и грехами. Вот сейчас пригодилось, тебя удивляю”.
- “И долго наркоманил?”
- “Два года, потом оказалось, техническое образование совершенно не гуманитарно. Хватит обо мне. Тебе Шагал надоел?”
- “Сам не надоел, мне бред его надоел”, сказала Мишель весело.
- “Так, что сваливаем?”
- “А здесь есть ещё что-то стоящее?”
- “Портрет молодого человека и Итальянка”.
- “Так быстрее к кавалеру”. Мы закончили обход редкой выставки и начали подниматься на второй этаж в сокровищницу классического искусства. Она шла впереди. Расписанные стены лестничного колодца зацепили её внимание. Мишель остановилась после первого пролёта, обернулась, наши взгляды встретились. Я не выдержал, обнял и прижался поцелуем к её щеке. Она повернула лицо. Мы слились в поцелуе. Она не противилась. Я ощутил каждую выпуклость её желанного тела на уровне эротических ощущений. Ненасытность подталкивала меня к действиям, не позволительным на площади искусств. Шаги вернули меня в действительность.
- “Краснодар - Горячий ключ”, прошептала Мишель.
- “Не музей, а проходной двор”, подхватил я.
- “А почему у Шагала много гравюр с поэтом. Отец и поэт в противоположные стороны разлетаются?” Заговорила Мишель немного наигранно. Я подхватил её мысль, но говорить было трудно, страсть не остыла во мне - “Шагал писал стихи, считал себя поэтом. Наверняка не был понят отцом”.
- “Так он ещё и поэт”, спросила она удивлённо.
- “Я не читал его стихов, не могу ничего сказать”.
- “Так ты сам поэт”, вспомнила Мишель.
- “Это ты сказала, книга стихов есть, но это ничего не значит. Тебе нравятся мои стихи?”
- “Да прикольные, некоторые цепляют за душу”.
- “Тогда я поэт и горжусь этим здесь и сейчас”.
Мы поднялись на второй этаж. Нас заставили надеть войлочные тапочки. Паркет блестел, поражая красотой и качеством. Здесь провели основательную реставрацию. Всё выглядело обновлённым, прекрасным и выразительным. Картины заговорили каким-то таинственным, неуловимо-живым языком вечности. Мишель притихла, медленно шла по маршруту и всматривалась в картины.
- “А это тот самый молодой человек, про которого ты говорил?” Меня поразило, она узнала мою любимую картину, мужчина с папиросой, которая горела. Он затянулся и папироса вспыхнула
- “Тебе понравилось?”
- “Огонь, который теплится на кончике сигареты”. Она не рисовалась, просто стояла и смотрела, рот приоткрыт, глаза широко раскрыты, - девочка лет двадцати, подумал я. Постояли и двинулись дальше. – “А вот и итальянка”, сказала она весело. Большая светлая картина в вычурной, отделанной золотом раме, привлекла её внимание. Я бесшумно приблизился
- “Прошу не приставать”, сказала она улыбаясь. – “Мы сюда за искусством пришли, а не…” Она не договорила, мы вступили в зал парадных портретов Екатерины. Мне показалось, их стало намного больше. Екатеринодар расшевелил всех, подумал я. Памятник восстановили, некоторые улицы переименовали. Не дай Бог, город переименуют
- “А мне, Краснодар больше нравится, чем Екатеринодар”, сказала она просто. Я вздрогнул, будто прочитала мои мысли. А может я что–то сказал вслух, подумалось мне. Разглагольствовать на эту тему не хотелось, тем более, Мишель всё чаще посматривала на часы. Нетерпение и торопливость проявлялись в движениях и разговоре.
- “Ты куда-то спешишь?” Cпросил я прямо.
- “Одну встречу я уже прогуляла, а от этой никак отказываться нельзя, она вторая, на 90% результативная”.
- “Так беги”, сказал я, по возможности приветливо, - “Могу довезти, если далеко”.
- “Нет, здесь совсем рядом, на Мира, ты не обижайся”, сказала она просительно.
- “Спасибо, что согласилась на эту экскурсию, мне и так счастья выпало с избытком”. Она припала к моей щеке поцелуем. Я попытался обнять, но жаркий шёпот, - “Увидимся обязательно ещё, ты мне нравишься”, остановил меня. Она сбросила войлочные тапки. Девическим скоком сбежала по лестнице. Дверь первого этажа тихо хлопнула, я остался один.

3

Незаметно наступило лето. Время побежало ещё быстрее и незаметнее. Компания переживала различные перетрубации, связанные с кризисом и собственными задачами, по усилению эффективности деятельности. Интенсивная учёба и рекрутинг ни к чему не приводили. Люди приходили, учились и растворялись в городе. Мне пришлось уйти. Казалось, я объясняю людям элементарные вещи, типа 2*2=4, а они упираются и совершенно не хотят понимать. Современная жизнь очень эфемерна. Осложнения могут наступить в любой момент, и приятное состояние может превратиться в трагическое. Всё может пойти по совершенно непредсказуемому пути, существование человека может наполниться испытаниями и заботами, которые называются страховым случаем, но пока петух не клюнул, кто поверит в необходимость страхования?
Одна моя очень уважаемая знакомая, наотрез отказалась страховаться. Пришла зима с гололёдами, дождями, слякотью и непредсказуемостью. Лена загремела всеми своими мощами на крыльце, покрытом сильнейшим гололёдом, поломала руку и оказалась практически без средств к существованию, потому что работала нелегально, а калеки в клининговых компаниях не нужны. После этого события, с упрёком сказала, - “Какой же ты страховщик, если не сумел меня уговорить соломки подстелить”. Мне было обидно до зеленых соплей, и все мои неудачи по продвижению страховых программ стали меня доставать психологически, и практически ввели меня в депрессию. Я уволился. Занялся совершенно другой деятельностью, которая приносила мне не столько материальное, сколько моральное и нравственное удовлетворение. С Мишель мы практически не вделись, иногда перезванивались. Трубку она стала брать всё реже и реже. Когда звонил с чужого телефона, она отвечала, но особой радости от моего звонка не испытывала. Естественно, радости это открытие мне не принесло. Был юношеский порыв продолжить звонки с других номеров, но я отбросил эту идею. Мне захотелось, чтобы отвечали мне, а не клону, который скрывается под крышей, “жаждущего застраховаться индивида”.
Дошли слухи, она стала заниматься продажей недвижимости. Помню, я пытался этим заниматься, показывать объекты приходилось довольно часто. Покупатели редко говорили что-то членораздельное, и исчезали, никак не обозначая собственные намерения. Воспитанный в эпоху СССР, когда глобальный дефицит царил во всём, и покупатели сами искали продавцов, я не мог привыкнуть к тому, что человек вправе искать, что ему необходимо, а не то, что я ему показываю. Имеется квартира, но покупатель недовольно щёлкает языком, показывая, ему квартира не нравится. Фасон держит! Сам, не в состоянии купить даже кухню в этой двушке, не то, что все хоромы. А туда же, фига в дырявом кармане, сноб марокканский. Естественно с такими настроениями никаких сделок у меня быть не могло.
В то время мой товарищ детства срочно уезжал за границу в длительную командировку, и предложил заняться продажей его квартиры. Оформил на меня доверенность, по которой я мог беспрепятственно делать все операции с недвижимостью от его имени. Честно говоря, мне его затея не очень нравилась, экономическое положение в стране, желало быть намного лучше. Цены на недвижимость то падали, то подрастали. Не улыбалось оказаться человеком, который не сумел выгодно продать недвижимость верного друга, с которым мы сочувствовали больше сорока лет. Вот тут ко мне и пришли мысли встретиться с Мишель, посоветоваться, как поступить?
- “Слушаю вас внимательно”, раздался в трубке любимый голос.
- “Вас беспокоит служба защиты “Солнечного острова” от Ливийского вторжения”, начал я бодренько.
- “Хотите озадачить, или порадовать?” Услышал я знакомую улыбку в голосе.
- “Возможно ли застраховать весь “Солнечный остров” так, чтобы человек, с которым, не дай Бог, произойдёт несчастный случай, мог получить страховое вознаграждение?”
- “В принципе это возможно, но я уже отошла от практического страхования”.
- “Занялась теоретическим? А как же материальные стимулы?” Продолжил я давление.
- “Дай сказать, не перебивай пожалуйста”.
- “Нем, как сфинкс, при ясной погоде”.
- “Я занимаюсь недвижимостью”, сказала Мишель с интонацией вызова.
- “Ни фига себе. Звонок в руку получился. Мне как раз необходим совет опытного риэлтора”.
- “Говори, с удовольствием, помогу, если в силах”.
- “Получил задание на реализацию квартиры, необходим спец, проконсультировать и приступить к действиям”.
- “Рассказывай”, сказала она милостиво.
- “О чём?”
- “О квартире, не про Солнечный же остров”.
- “Так я её не видел”, слукавил я почему-то.
- “Предлагаешь, сам не зная что?” Вопрос Мишель не застал меня врасплох.
- “Вдруг у тебя найдётся время, посмотрим вместе”.
- “Что-то ты темнишь, очередной нетрадиционной обычай?”
- “До пасхальных дней ещё далеко”, парировал я.
- “Ты и без Пасхи мастер на выдумки”.
- “Спасибо за комплимент! Расскажу со слов друга, ибо сам находился в невменяемом состоянии”.
- “Ты что, напился?” В голосе Мишель была явная тревога.
- “Приятно вспомнить, почему б не пошутить?”
- “Заруби на носу твои шутки на тему алкоголя, дурацские! Понял?” Она действительно волнуется, подумал я, или мне показалось?
- “Чтобы не рассказал, всё равно начнёшь задавать каверзные вопросы, про газ, свет и количество батарей”
- “В чём-то ты конечно прав, по телефону жилища не продаются Лучше хотя бы раз увидеть”.
- “Называй самый свободный день, мне лучше с утра”.
- “Нет проблем, давай после завтра, на перекрёстке Рашпилевской и Советской
- “Замётано, ты мой автомобиль помнишь?”
- “Если не поменял, то красный фургон видно издалека”. Радостное волнение, которое вспыхнуло в душе, сменилось смутным состоянием тревоги. Перечень неотложных дел был большой, жизнь продолжалась. Через несколько минут, страхи, которые сам придумал, улетучились. На другой день вечером, когда планировал распорядок на завтрашний день, ощутил ответственность перед встречей. Смутная тревога накрыла меня, пытаясь освободиться, постарался отстраниться, долго размышлял, как поступить…

4

Раздался нетерпеливый и настойчивый стук в дверь. Я кинулся открывать. На пороге Мишель вся мокрая, растрёпанная и расстроенная.
- “Дай пройти”, чуть не плача сказала она, отстраняя меня с дороги. Закрыл дверь, и кинулся за ней.
- “Здесь есть ванна?” Нервно говорила она, стоя посреди кухни.
- “Конечно, вот она”, открыл я дверь, - “А что случилось?”
- “По твоим закоулкам носятся грузовики, сбивают прохожих и обливают их грязью”.
- “Не понял, я здесь не живу”, открестился я.
- “Это не важно, включи горячую воду и закрой дверь, пожалуйста”. Я пошёл на кухню, руки у меня дрожали, с трудом растопил колонку,
- “Горяченькая пошла”, закричала Мишель из ванной. Моему недоумению не было предела, шум воды и шипение колонки говорили, действительность существует. Осознал, в ванной находится Мишель. Во мне зашевелились желание и любопытство. Я не выдержал, открыл дверь в ванную. Мишель стояла под душем, совершенно обнажённая. Я не был готов к такой картине, замер на пороге с открытой дверью и ртом. Мишель засмеялась.
- “Уходи, ослепнешь”, негромко сказала она и брызнула душем мне в лицо. Я двинулся к ней, она продолжала поливать меня душем. Я обнял её, вода стихийно продолжал стекать по лицу и одежде, душевая лейка стукнула о ванну. Грудь была мокрой и тёплой от прекратившегося дождя. Губы наши встретились.
- “Ты сумасшедший”, произнёс её голос.
- “Как тебя увидел, так и двинулся”. Вся её грация, красота и совершенство принадлежали мне, я целовал грудь, отрывался, любовался, снова целовал, и не мог остановиться. Она смеялась, переживая мою глупость, хватала мня за уши, когда я делал ей больно, отталкивала и притягивала одновременно.
- “И долго ты будешь меня здесь морозить?” Услышал сквозь смех. Я открыл шкаф, схватил громадное, как билборд чистое полотенце, накинул и обернул её. Взвалил на плечо и вошёл в комнату. Нежно опустил её на кровать, стал на колени рядом. Она потянулась ко мне, приподнимаясь. Полотенце упало, открывая пухлую грудь. Я поймал сосок губами, она засмеялась и отпрянула назад, я стал поочерёдно хватать то один, то другой, подсасывая, как наверняка делал в детстве. – “Ещё, ещё”, шептала она, прикрывая глаза. Затем откинулась на спину, махровое покрывало сползло от её энергичных движений. Светлая полоса груди с тёмной смородиной сосков и ослепительная полоса от трусиков выделялись на смугловатой коже. Следы летнего загара, пролетело в голове. Ноги ровные свободно лежали передо мной, там, где они сходились, тоненькая ниточка волос означала плоть. В глазах Мишель почудилось ожидание. Я наклонился с поцелуем к животу, ноги раздвинулись, плоть звала всеми эволюционными инстинктами. Смотрела на меня в упор, влажной розочкой. Я дотронулся языком до этой первородной красоты, Мишель вздрогнула и подалась ко мне всем своим существом. Невыразимое наслаждение охватило меня, я провалился с состояние нежности, восхищения, удовольствия и удовлетворения. Вожделение перестало существовать, как желание, сексуальное вдохновение смешалось с душевной гармонией, превратилось в наслаждение, сливаясь с женским началом. Расслабление и напряжение, то накатывалось, то отступало…
Из темноты и пустоты навязчиво тарахтел звонок, он периодически врывался в мозг и разрывал его на части.
- “Откуда здесь звонок?” Думал я, - “Всегда стучали. Кому это невтерпёж? Врываются в чужую жизнь, когда их совершенно не ждут!” Рука оказалась на будильнике, сработал рефлекс отключения от сна. Серое окно подтверждало, наступает рассвет. На губах было ощущения влажных, ароматных губ, по телу пробегали струйки воды из душа. Всё приснилось? Судороги страсти мелкими мурашками отзывались в теле. Холодное разочарование начало накрывать сознание.
- “Сегодня у меня встреча с Мишель, как раз в этой квартире”, пролетела мысль.
– “Ну и что? Можно подумать, ты всё это проделаешь?” Произнёс кто-то ехидно. – “Как ты представляешь нынешнюю встречу?” Вопрос за вопросом возникали в голове. Неожиданно я заволновался. Страх быть непонятым охватил меня.
– “Всё что затевал и придумывал сам, и что происходит со мной последнее время, было связано только с Мишель. Да, я добился согласия на встречу, но никакого риэлтерского совета мне не надо. Встреча через 2 часа, а я не знаю, как себя вести. Надо придумать легенду. Какую?”
– “Об Уленшпигеле”, произнёс кто-то ехидно.
– “Причём здесь этот старый роман”, ответил я автоматически.
– “Это уже какой-то бред”, подумал я. Надо вставать. Я знал за собой привычку воспринимать действительность более спокойно в вертикальном положении, а не в горизонтальном. Поднялся. Кофе, зарядка, водные процедуры, привели мня в сознательное, вполне здравомыслящее состояние. И когда казалось выхода из тупика нет.
– “А ты скажи правду”, опять прозвучал внутренний голос.
– “Какую?” Автоматически отреагировал я.
– “А самую голимую, которая в тебе сидит, а не та, что ты придумывал все эти дни.
- “Откуда ты знаешь, что я придумывал? О Господи, я уже говорю сам с собой? Это паранойя? Прекращай!”
Присел и задумался. А ведь это очень просто и программно. Сказать честно, что я хочу от Мишель, для чего плету такую хитрую интригу. А если она обидится? На что? Я ещё ничего подлого не сделал. Почему я должен стыдиться собственных чувств? Стесняться того, что люблю? Таю от нежности? Хочу видеть её, говорить с ней, дышать рядом? Скажи всю правду. Какую? А вот какая придёт в голову, ту и скажи. Неожиданно я успокоился. Действительно, не буду маскироваться, приставать, ломаться, притворяться, скажу всё как есть, и пусть будет то, что будет!

5

Мишель уже стояла на условленном месте, когда я подъехал.
- “Давно стоишь?” Спросил я виновато.
- “Ты не опоздал, остальное не важно”.
- “Я чувствую себя виноватым, приехал, а ты на холоде…”
- “Какой холод, десять по Цельсию”. Ответила она спокойно.
- “Ты какая-то наэлектризованная”, продолжил я заботливым тоном
- “Да с утра непонятки, одной необходимо причёску сделать, другому завтрак приготовить, короче сплошная бытовуха, не будем об этом”. Город поехал вдоль машины, спокойно принимая нас в утреннюю суету
- “Мне неспокойно было всю ночь, снились какие-то мерзости, когда просто неприятно, но и вспомнить ничего нельзя”, продолжила она устало. Я не забыл про собственные ночные фантазии, но не стал о них говорить.
- “А наяву, уже не бывает чувственных страстей? Ты такая неугомонная. Небось, ночами супругу покоя не даёшь?”
- “Не думала об этом, и не готова обсуждать”.
- “А что тут готовиться. Страсть она есть, или её нет?”
- “Это вам мужикам всё равно, с кем”.
- “Я спросил не про мужиков, а про тебя лично”.
- “Ты хочешь, чтобы я ответила, сколько раз в ночь трахаюсь?” Раздражение вылилось на меня, как ушат отрезвления.
- “Извини, не хотел тебя обидеть”.
- “Не хотел, значит не обидел, на дорогу внимательнее смотри”.
- “Я и забыл, что ты тракторист механик”
- “А это к чему приплёл?”
- “Разбираешься в технике, знаешь ПДД”.
- “Намедни получила права, осталось тачку купить”, похвасталась Мишель. Она оживилась.
- “Ты не говорила об этом”.
- “А ты не спрашивал. Я училась вместе с дочкой, она ревниво к моим успехам относилась. Никогда бы в голову не пришло”.
- “Она не знает, что ты способная?”
- “А откуда Ты знаешь про мои способности?” Это был вызов.
- “Ты говорила у тебя только пятёрки в табелях”.
- “Надо же, запомнил”.
- “Как я могу забыть?” Она ничего не ответила, задумчиво глядя вперёд. Я периодически рассматривал её, отрываясь от дороги, но не решался отвлечь от раздумий.
- “Далеко ещё?” Спросила она, возвращаясь в действительность.
- “Вот мы и во дворе”. Остановились, вышли, напряжение во мне нарастало, говорить не хотелось ничего.
- “Какой этаж?” Спросила она напряжённо.
– “Неужели догадалась?” Подумал я и отбросил шальную мысль. Думать об этом не хотелось.
- “Ты спрашиваешь, как профессионал или…”
- “Пока или! Подниматься высоко?”
- “На пятый”.
- “Так и ждала, последнее время, как ни пятиэтажка так на пятом, а как…” она не успела договорить, потому что встрял я.
- “Девятина, так на десятом и лифт не работает?” Пошутил я. Вошли.
- “Однушка”, сказала она и деловито прошла на кухню…
- “Как во сне”, подумалось мне.
- “Показывай приоритеты”, продолжила она с иронией.
- “Подожди, угомонись”, произнёс я с трудом.
- “Ты что такой потерянный? Говори не томи”.
- “Я тебя обманул. Ничего я не продаю”.
- “Так вот почему мне не спалось всю ночь”, сказала Мишель весело, - “Пустышку тянем!”
- “Я привёл тебя показать, где мы можем встречаться, и никто нам не будет мешать”.
- “Понятно, в кафе нам только мешают, то столик перевернут, то вилку отнимут…”
- “Мы взрослые люди и можем позволить себе определённую степень свободы”.
- “Долго готовился, Цицерон?”
- “Совершенно не готовился”, ответил я на автомате. – “Ты мне нравишься с первого дня, как встретился с тобой”.
- “Считаешь этого достаточно, для того чтобы замужнюю женщину затащить в пустую хату и предлагать постель?”
- “Я тебе ничего ещё не предлагал…”
- “Ну, тогда наливай чай, надеюсь, заварка какая-то здесь найдётся”. Продолжила она весело. Я нашёл чайник, который был покрыт толстым слоем пыли, вытер его, налил воды, поставил на плиту. Долго разбирался в газовой плите, наконец, пламя вспыхнуло.
- “Видно, ты сюда не часто заглядываешь?”
- “Это меня характеризует отрицательно?”
- “Во всяком случае, у тебя не много пассий, которых ты склоняешь к адюльтеру риэлтерскими сделками”, Мишель почему-то развеселилась.
- “Кофе будешь?” От кофе она решительно отказалась. Я начал искать заварку. Нашлась коробка одноразового Акбара. Мне стало спокойнее.
- “Это квартира для встреч?” Спросила она иронично.
- “Так на профессиональном жаргоне называется эта жилплощадь?” Начал я оживать.
- “Всё имеет название”, продолжила Мишель иронично.
- “Мой друг уехал за границу, оставил мне ключи, просил иногда захаживать, пока не решит, что делать с этой квартирой”.
- “Уже легче, а прослушка здесь есть?”
- “Не только прослушка, но и видеокамеры”, продолжил я под сурдинку. Чайник закипел. Смущение и скованность потихоньку отпустили меня. Я отважился сказать правду! Мне стало легче, хотя ближе Мишель от этого не стала, напряжение отпустило, отношения упростились. Помыл чашки, блюдца оказались кривые и щербатые.
- “Вот блин Юрок холостяк, так и не научился жить красиво. Всё у него, как в общежитии”.
- “А он кто по профессии?”, спросила Мишель.
- “Нефтяник из него получился отменный, всё время на колёсах. Сейчас улетел в Африку”.
- “Не в Ливию, надеюсь?”
- “Нет, куда-то пониже, ближе к Южному полюсу, сказал напишет. Хотя никогда не писал, скорее всего, позвонит среди ночи, когда паскудно станет”.
- “А семья есть?”
- “Детей двое, они уже взрослые, с женой развёлся. Практически пенсионер, а всё по шарику мотается. Если бы по городам, а то пустыни, болота, да тайга. Пилигрим”. Осторожно разлил чай. Нашёл сахар, Мишель отказалась.
- “Ты всегда следишь за фигурой?”
- “Фигура здесь не причём, когда выбираешь здоровую жизнь, полнота становится вторичной. Главное гармония и лёгкость, которую обретаешь не переедая”.
- “Но ты готовишь, много и с удовольствием? Отведывать приходиться?”
- “Насчёт удовольствия это преувеличение, холодильник должен быть заполнен, такая установка у майора была”.
- “У тебя муж военный?”
- “Нет, это Константин Симонов”.
- “Поэма про Лёньку?” Она кивнула. Я воодушевился и продолжил, - “Тут совсем недавно по ящику про Симонова передача была. Читали его стихи из сборника «С тобой и без тебя», я обалдел. Такие проникновенные стихи, нежные, эротичные, полные любви и невыносимой ревности. Мне казалось, таких не писали”.
- “Это ты таких, не читал”
- “Ты права, думал Симонова раскрутили «Жди мня» и «Живые и мёртвые»”
- “У него муза прекрасная”, сказала она задумчиво.
- “Серова кажется?” Порылся я в памяти.
- “Почему кажется, именно Серова, я торчу от всех её фильмов”, заговорила Мишель увлечённо.
- “Мне нравится ‘Сердца четырёх’”, подыграл я.
- “А ‘Жди меня’?”
- “Я не помню”.
- “Ну конечно, тебе только в постель затащить”.
- “Согласись, сюда ты пришла сама”.
- “Ты использовал для этого мой профессиональный и материальный интерес”.
- “Если бы открыто предложил, пойдём в хату, ты бы кинулась? Для того чтобы ты пошла со мной чай пить в кафе потребовалось полтора года”.
- “Это столько ты меня уговаривал? Какая целомудренная”, усмехнулась Мишель.
- “Не уговаривал, а ждал счастливый случай”.
- “Помню, предлагал даже банки поставить?”
- “Давай поставлю, хоть сейчас”.
- “Так я здорова”, сказала Мишель весело.
- “Когда заболеешь, всегда готов”.
- “Мне запомнилось, как ты меня поздравил с Днём Рождения. Не ожидала”. Я просиял.
- “Это мой самый умный шаг”, сказал я гордо.
- “Последовательно роешь”, в её голосе была явная ирония.
- “Не вижу ничего зазорного. Когда по телефону предлагал тебе баню, ты претворилась, не слышишь и соскочила со связи. Пришлось применить хитрость. Теперь знаешь, у наc есть место для общения, где мы полностью можем расслабиться. Я тебя люблю, а в обоюдном согласии эротические отношения самые прекрасные, насколько я в этом понимаю”.
- “Не сомневаюсь, ты в этом действительно что-то понимаешь”, её ирония была явно наигранной
- “Никакого насилия, хотя порой очень хочется взять тебя силой. Ты для меня очень желанна и притягательна. От твоего аромата я возбуждаюсь, хочу творить, петь, сочинять стихи, рассказы и повести. Наслаждаюсь тобой, когда смотрю на тебя, когда слышу твой голос, чувствую тебя рядом, когда ты смеёшься, когда говоришь, когда слушаешь и молчишь…” Она посмотрела на меня с восхищением, я почувствовал себя счастливым.

В. Михайлов.

* * *

Рождество как предчувствие.

Решил встретить восход солнца у окна. Сегодня Рождество Христово! Существует поверье, - «В этот день для исполнения желаний необходимо встречать восход солнца». Верующие убеждены, лучше это сделать на горе Синай. Для этого они едут в Израиль, чтобы в дни Рождества подняться на эту гору и поймать ладошкой и взглядом первый луч Солнышка. Но солнце светит везде, не зависимо от места, где его встречают.
В 2008году мне посчастливилось побывать в Иерусалиме. Всё что связано с личностью Иисуса Христа усвоилось, на духовном уровне. Я получил основополагающий заряд веры в Его Божественное происхождение. Ярко вспыхнуло состояние смятения, интереса, благоговения в момент преклонения колен перед Вефлиемской звездой, которая венчает место Рождения Иисуса. В древности это был хлев в пещере, другого места для сына Бога в этом городе не нашлось. Мне пришлось поклониться при входе в Храм Рождества Христова, потому что дверной проем очень низкий, специально сделан таким, после того, как легионер въехал в храм верхом на коне. Тёмные колонны, закопченные фрески, не воодушевляли, а скорее угнетали моё внутреннее состояние. Мне, привыкшему к великолепию восстановленных, российских, христианских храмов, трудно было смириться с неухоженностью окружающего интерьера и неопрятностью священников, которые оживлённо собирали пожертвования, совершенно не заботясь о записках и просьбах прихожан. Очередь медленно приближалась к пещере, где свершилось чудо рождения. Лик Божьей матери, множеством икон, смотрел на меня с интересом, сочувствием и любовью. Одна из них было похожа на мою знакомую Мишель. Совершенно неожиданно, она посмотрела на меня с интересом и некоторой укоризной.
На улице было ещё темно, и только большая звезда на востоке горела неестественно, белым, мерцающим светом. Это Звезда-Вестница: Опять, как много-много веков назад, на земле рождается самый таинственный, добрый и удивительный человек, который стал легендой, спасением и Богом. Он принёс на землю Веру, Надежду и Любовь.
Горизонт был тёмным, только легкая, зеленоватая, небесная сфера висела высоко над горизонтом, который был обозначен тёмной полосой леса, далёкими горами и облаками над ними. Тёмно-изумрудная подсветка зенита, от скрывающегося за горизонтом солнца, оповещала, - рассвет уже начался. Одинокий самолёт рядом с Рождественской звездой, в малахитово лиловом небе, светился светлым хвостом, который заканчивался серебристым крестиком, парящий в нём пилот уже видел солнце, а я нет. Крестик самолёта в небе - это знак современного Рождества. Я улыбнулся лётчику, который не осознавал - он является символом возрождения моей веры в чудо Рождества Христова. Он выполнял боевую задачу. Древние Волхвы по положению небесных светил поняли, происходит Таинство Рождения Бога, и понесли весть об этом по всей земле, это было их служение и послушание.
Всё пространство неба над горизонтом стало медленно розоветь, оранжеветь и желтеть. Тёмная полоса леса стала превращаться в частую гребёнку, сквозь которую можно было рассмотреть очертания далёких гор, сливающиеся с редкими, тонкими облаками, нависающими поперёк небосвода длинными, седоватыми мазками. Снега не было, возникала иллюзия – на улице тепло. Открыл окно, мороз холодным туманом ворвался в комнату, минус 15, - «Не врут синоптики!», подумал я, прикрывая створку. Город Краснодар разнообразен в погоде.
Розовость и краснота неба стали стягиваться в одно место, небосвод воспринимался как фантастическая сфера с тёмной широкой полосой внизу. Казалось, облака, или густой пар над водохранилищем не дают солнечным лучам пробиться сквозь морозную, влажную мглу и заскользить мне навстречу. Мои ожидания, взор и внимание были направлены именно на кромку непонятного тумана. Думалось и ожидалось, - «Вот сейчас, над краем темноты, покажется желанный, ярко-розовый, огненный сегмент. Но вдруг в самом низу этой кромешной, мистической темноты заискрился огонёк, - «Словно Кто-то, на рассвете задумал зажечь большую свечу?» Небо над головой было уже светлым, пространство, раскрывалось, расширялось и расползалось далеко-далеко. Но этот огонёк быстро вырастал в тот самый желанный, горящий, пульсирующий, продолговатый, огненный полукруг, который согревает нас миллионы лет. Да, сегодня 7-е января, происходит Рождение Чуда! Божественная искра существует в каждом из нас, этим утром я почувствовал её в себе. Можно по всякому относится к Иисусу Христу, но то что Он никого не оставляет равнодушным, является Его главным воздействием на человеческий разум. Я понимаю и принимаю - без осознания Его личности, без веры, что Он существует в моей собственной жизни, я не возродился бы вновь.
Мишель продолжала смотреть на меня глазами Пресвятой Богородицы, а пространство Храма Рождества Христова наполнялось светом.
- “Надо подарить Мишель свечу из этого храма”, подумалось мне. Взгляд Богородицы потеплел, Мишель улыбалась мне в Земле обетованной. Свеча оказалась в руке, я освятил её над Вещей Вифлеемской звездой, для этого пришлось стать на колени и низко поклониться. Мысль, оказалась простой, мистической и прекрасной. В голове прояснилось.
- “В моих руках свеча, Мишель стоит, улыбается своей таинственной, манящей улыбкой: весёлая, спокойная, радостная”. Настроение поднялось. Когда пришло время вручить подарок, ощутил юношескую неловкость. Где, как, когда? Вокруг сослуживцы? Что они скажут? Что подумаю? Как просто писать в стихах, - “Люди всегда найдут сказать”. На бумаге всё гладко и без оврагов, в жизни множество условностей и ограничений, которые я сам себе напридумывал и принял.
Рабочий день перевалил за полдень. Мишель выключила компьютер, и стала собирать рабочие бумаги. Я достал из стола давно приготовленный пакетик с артефактом Земли обетованной и вышел в коридор. Решил обождать её в холе, люди в нём появлялись довольно редко. Волнение, то жаркое, то ледяное охватывало меня. Я присел на диван.
– “Она собиралась выйти, почему медлит? Женщина не может выйти просто так. Она должна быть уверена всё на ней ладно, красиво и гармонично. Неужели она не чувствует, я жду её? Мне тревожно”.
Кто-то тронул меня за плечо, краем глаза увидел тонкую, слегка загорелую ладонь с двумя кольцами на среднем и безымянном. Подскочил, передо мной стояла Мишель.
- “Как я её не заметил?” Пронеслось в голове.
- “Ты меня ждёшь?” Понял я её безмолвный вопрос. Осторожно снял руку с плеча и начал целовать в ладошку, тонкий, естественный аромат очаровал меня. Другая рука оказалась на моей голове. Медленно выпрямился, зеленоватые глаза оказались чуть ниже моих. Магический блеск притягательной глубины манил и завораживал. Я коснулся губами её лба, она не отстранилась. Откинула голову назад, я осторожно взял её в ладони и стал целовать глаза. Её ресницы щекотали мои губы, было необыкновенно приятно и неожиданно интимно. Она в моих руках, не отталкивает, позволяет нежно касаться себя. Губы наши встретились. Я часто представлял этот момент, она понравилась мне с первого мгновения, как только мы встретились. В моей голове возникали сцены добровольных, интимных отношений, но фантазия не может заменить жизнь. Губы были упругими и мягкими одновременно. Не жеманилась, не упиралась, не пугалась моих неуклюжих и лихорадочных от страсти движений. Матовая гладкая шея пахла тонким ароматом весенних одуванчиков. Пуговица светлой блузки расстегнулась, смуглость плеч и торса сменилась молочной белизной груди с мелкими ракушками веснушек по округлостям. Лифчика не было, смородинки сосков сжались в моих осторожных зубах, по спине побежали мурашки наслаждения. Дурманящий аромат подмышек ударил в голову вином плоти. Не всякая женщина пьянит, это был прямой случай наркоза, теряю рассудок, упоительный, завлекательный аромат совершенно сорвал с тормозов. Влага из подмышек смывается моими поцелуями, руки приподняты вверх, я погружаюсь в аромат этой женщины. Права легенда Наполеона, он предупреждал Жозефину о приезде за три дня, чтобы насладиться её природным запахом. Живот был мягким, с правой стороны ближе к спине большая родинка, как чёрная роза, я остановился.
- “Не нравится?” Спросила она безмолвно. Я молчал.
- “Это знак!” Ответ был неожиданным для меня самого, - “Бог сотворил женщину первой, а из её ребра мужчину. На тебе след Божественной операции”. Она улыбнулась.
- “Никогда не слышала такого комплимента”. Расслабилась, осторожно упала спиной на диван. Я целовал её округлые колени. Они всегда привораживали мой взгляд, когда она шла навстречу. Я почувствовал, как отключился от сознания, опускаясь поцелуями по внутренним поверхностям бедер……………….
И когда страстное смятение смыло последние остатки осторожности, стеснительности и юношеского стыда, скрипнула дверь, бодрый топот каблуков заполнил пространство. Мишель появилась в коридоре яркая, свежая, радостная.
– “Что с Вами?” Выпалила она в меня.
– “Ничего”…, ответил я сконфуженно, словно уличённый в чем-то постыдном. Я смотрел на неё в эротическом оцепенении. Она смутилась, поправила блузку на груди, осторожно одёрнула юбку, краем глаза осматривая собственный низ.
– “Вы так смотрите?”
– “А что нельзя?” Ответил я, постепенно вживаясь в действительность.
– “Я не об этом, вы никогда так не смотрели”.
– “А вы такой никогда не были”.
– “Вы о чём?” Спросила она еле слышно. Пакет с Вифлеемским сувениром был в руке. Не помню, что лепетал. Это было и не важно, скорее всего, рассказывал, как случайно оказался в Палестине. Помню вопросительное удивлёние в глазах. Мне никогда не приходилось видеть широко распахнутые ресницы до глубины заинтересованных глаз. Очнулся от удивлённого восклицания, - “Валентин Владимирович!” Чувство облегчения охватило меня и стало сползать вниз, постепенно расковывая и освобождая от напряженного ожидания. Какие-то фразы говорились, но не остались в памяти. Нежность, любовь и восхищение переполняли меня. Всё закончилось. Туфельки застучали по паркету, лязгнула выходная дверь, наступила пронзительная тишина, наполненная облегчением, недоумением, удивлением и нежностью.

В. Михайлов.