| скачать пьесу в формате Word | назад | страницы АА | лирика |


Миронов Валерий Михайлович

Разводы с Бахусом

(Непьющие алкоголики Краснодара)

Посвящается 15-й годовщине образования группы Анонимных Алкоголиков «Сиссития» в г. Краснодаре


Пьеса по мотивам рассказов на собраниях Анонимных Алкоголиков.


Действие второе:


Демьян: (Доверительно почти шёпотом) Ты почему ей не ответил?
Вольский: На что?
Демьян: На импотента.
Вольский: Криком можно доказать обратное?
Демьян: Что обратное?
Вольский: Стоит у меня или нет!
Демьян: Но, всё оставить без ответа? Глаза метали камни и молнии, Я бы ей вмазал наверняка, если б она мне такое вякнула.
Вольский: Вмазал ей кулаком, или стоячим естеством?
Демьян: Каким естеством?
Вольский: Мужским конечно! Она сомневается в моей мужской полноценности, а ты предлагаешь доказать эрекцию кулаками. Она сомневается не в том, что у меня кулаки не стоят, а в том, что я мужчина. Если бы я охрип от крика, и разбил в кровь пальцы, то всё равно не доказал бы ничего. Для неё я действительно импотент, если бы оказались одни на острове, и она была Пятницей, то либидо во мне не родилось.
Демьян: Это мне в голову не пришло.
Вольский: Мне тоже! Когда въехал, что она говорит - всё потемнело вокруг, я просто онемел..., а потом кто-то шепнул, - Не ори, ором не трахают. Ну а дальше всё прояснилось...
Демьян: Если бы ты пил, и она тебе это сказала?
Вольский: Если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой. Когда пил, первая рюмка полностью затмевала всех красавиц, она становилась чаровницей, колдуньей, обольстительницей, Клеопатрой и Нефертити.
Демьян: Совсем не хотелось?
Вольский: Эрекция становилась парализованной, хотелось только пить.
Демьян: Не важно что?
Вольский: Да нет, где-то вычитал, жена уходит спать, и говорит мужу, - Милый, если тебе ночью захочется пить, то за окном в крынке молоко. А он в ответ, - Дорогая, если тебе ночью захочется вина, то в чулане в склянке керосин. Начинал как всегда с хорошего, но полировал, чем попало.
Демьян: Барматухой и парфюмерией?
Вольский: Тройняшку, если не разбавлять, пить можно. Дихлофосом не баловался, говорят, бьёт обухом по голове. Нирвана полная - часа на три.
Демьян: А зачем?
Вольский: Ты сам можешь ответить на этот вопрос, хоть раз? На вопрос почему, это пожалуйста. Но вот зачем. Время в отключке летит незаметно, и новый день может просто не наступить. Арсенал торпед, который в меня вшили, иной раз сниться, под парусами.
Демьян: А они помогали?
Вольский: В начале пугали, потом и пугать перестали. Становилось действительно отвратительно. Первый раз, когда вшитый сбежал с «наркомата», всосал в себя флакон партейного, теряя сознание, успел постучать по батарее, сосед вызвал скорую – откачали. Но из наркологии выгнали.
Демьян: Так эти торпеды в натуре могут умертвить?
Вольский: А ты думал с нами шутки шутят? (Поворачивается, видит Майкла, они обнимаются и долго стоят, словно хотят удостовериться в присутствии друг друга).
Вольский: Слава Богу, это не сон.

Вбегают милиционеры: Всем стоять руки вперёд не двигаться! Проводят досмотр и обыск. Звучат команды: Руки, выше, покажи, рукава засучи...


Вольский: (Бодрым голосом). Кто здесь старший?
Капитан: (Высокий, широкоплечий мужчина выходит из группы) Начальник отдела городского наркоконтроля капитан Варламов. (Показывает удостоверение).
Вольский: У вас есть санкция на обыск?
Капитан: А вы являетесь владельцем данного помещения, или у вас есть доверенность на право представлять интересы хозяина?
Вольский: Нет, мы общественная организация «Непьющие алкоголики».
Капитан: Вас спасает, что непьющие! Вы находитесь здесь по устному разрешению Главного нарколога, который в любой момент может от вас отказаться.
Варвара: Но мы здесь уже давно...
Капитан: Про вашу группу «Непьющих алкоголиков» мы всё знаем, по нашим сведениям среди вас появились наркоманы. Где они?
Вольский: Общество «Анонимные Наркоманы» собирается на этой площадке по вторникам и пятницам с 18-00. Вместе мы не собираемся.
Капитан: Сейчас не собираетесь, а раньше?
Вольский: Года три назад, к нам приходили два наркомана Афиноген и Маркел, но потом им предоставили это помещение в другие дни. Они стали собираться отдельно от «Непьющих», как и рекомендует программа выздоровления.
Капитан: Имена эти выдуманы.
Вольский: Вполне может быть, мы документы не проверяем, только помогаем друг другу выздоравливать.
Капитан: Наркоманы могут выздоравливать? (Слышна его язвительная ирония).
Вольский: 12-ти шаговые программы выздоровления алкоголиков и наркоманов очень похожи. При пунктуальном исполнении рекомендаций, происходит процесс выздоровления.
Капитан: По нашим сведениям они здесь не лечатся, ширяются и продают.
Вольский: А мы здесь причём?
Капитан: Мы и пришли убедиться, причём ...или... не причём.
Вольский: Надеюсь, убеди-ли-ся?
Капитан: Не умничайте гражданин Вольский, мы вашу настоящую фамилию давно знаем.
Вольский: Не мудрено, я её никогда не скрывал, даже по ящику выступал, рассказывал, как можно обрести трезвость без медикаментов и гипноза.
Капитан: Мы всё о вас знаем. В анонимность с нами играть не советую.
Вольский: Всегда к вашим услугам.
Капитан: До свиданья господа «АА», советую не попадать в наше поле зрения!

Люди в форме шумно уходят.


Майкл: Это тоже не сон? И часто вас шмонают?
Вольский: Честно говоря, первый раз.
Дарья: Кто-то на нас стуканул?
Вольский: За четырнадцать лет первый раз, это не стук.
Камал: Скорее устрашение.
Божена: Почему ты так думаешь?
Камал: По вторникам и пятницам здесь стали собираться «Анонимные Наркоманы», как мы убедились, охранка в курсе.
Божена: Думаешь, Маркел и Афиноген действительно приторговывают?
Камал: Они употребляют. А кто там сейчас с ними в программе, мы не знаем. Ты в какой стране живёшь?
Вольский: (Улыбаясь) В СНГ. Распространяешь или нет, а проверить нужно.
Камал: Тут круговая порука, одни распространяют и отрабатывают свой хлеб справно, одни ловят, вернее, делают вид что ловят, одни лечат, стараются делать вид, что лечат и все они в одной связке. Выпадет одно звено - контора развалится. Они должны друг за друга горой стоять.
Майкл: А сосут они одного, бедного и больного наркошу. На нём держатся и ордена, и взятки. То бишь и почёт, и благосостояние.
Камал: В таком случае только нас и проверять, птичка в табличке мероприятий, и трезвых меньше.
Божена: С перепугу сорвешься?
Камал: Я скорей всего стерплю. А новичок может надорваться...
Божена: Вы хотите сказать, для них наркоманы свои люди?
Камал: Мы говорим, все они одной верёвкой связаны, и должны друг друга беречь, а от нас-то какая польза? Нулевая! Мы пьём все, что не запрещено.
Майкл: Если вмажем ацетон, то и он не запрещён!
Камал: Хватит о фараонах, сатрапах, и опричниках. Завтра скачки.
Варвара: С каких пор ты стал интересоваться лошадьми?
Камал: С тех пор как по ипподрому объявили, - Для женщин в шляпках вход бесплатный.
Майкл: Не понял?
Камал: Они мне очень нравятся.
Майкл: Лошади?
Камал: Нет, женщины! Сейчас такая редкость увидеть красивую шляпку.
Майкл: Ты же сказал, тебе нравятся женщины.
Камал: Пещерный ты человек, если шляпка красивая, то женщина в ней просто шедевр.
Варвара: Как можно о женщинах, как о лошадях и футболе?
Камал: Это простая человеческая жизнь, я хочу научиться в ней существовать, не о «белке» же мне говорить, которая, слава Богу, меня давно не навещает.
Варвара: Ты никогда не был в депрессии?
Камал: Нет, у меня только похмелье и белая горячка, а депрессия это для интеллигентов. Расскажите мне, что это такое? Может и у меня имеется?
Божена: Это похоже на похмелье, только каждый день и без выпивки?
Варвара: Это когда всем существом чувствую, схожу с ума, но остатки разума с этим не согласны.
Камал: И часто тебя достаёт?
Варвара: Кто?
Камал: Ну, дисперсия эта, или как там её?
Варвара: Вот динозавр, запомни, депрессия...
Дарья: У нас не оценивают, кличек не дают, не оскорбляют! Мы сами себя критикуем, когда есть настроение. Динозавр это нарушению анонимности! У меня «белка» тоже бывала.
Варвара: У меня белки не было, одни кролики и кошки, только в детстве.
Камал: Вот ты тёмная, «белка» это горячка после глубокого буха. От меня кошка уходит, когда я в запое.
Майкл: Все они такие.
Камал: Кто?
Майкл: Бабы...
Камал: Причём здесь бабы, они меня давно оставили в покое. Кошка уходит! Не выдерживает перегара, который столбом стоит. (Немного помолчал и продолжил). Хотя если честно, то первый раз я прервал питиё из-за женщины.
Варвара: (Удивлённо) Неужели тебе известны благородные чувства?
Камал: А вот теперь молчи, женщина! Было это лет шесть назад. Я уже ходил пол года на собрания, но пить не бросал. Мне казалось, я играю со спиртом, в какую-то странную игру, в которой мне иногда удавалось выигрывать.
Божена: А в выигрыш то в чём?
Камал: Выигрышем, я считал «устоять перед запоем». Однажды на собрании, собралось нас человек пять, вдруг пришла новенькая.
Целестина: Меня зовут Целестина я алкоголичка. Могу я к вам ходить на собрания.
Камал: Конечно можете, раз желаете остановиться в собственном питие.
Целестина: Я учусь в университете, приехала на сессию экзамены сдавать, а дальше как получиться.
Камал: И где такие красавицы произрастают?
Целестина: На водах молодой человек.
Вольский: Я вспомнил эту особу, она мне тоже понравилась, Демьян ты помнишь, мы тогда рецепт той воды попросили.
Демьян: Она сказала в горы надо подняться - высоко, высоко, там её без рецепта можно отсосать.
Камал: Так и сказала отсосать.
Демьян: Потому и запомнил, что так сказала!
Камал: Раз вспомнили, всё равно расскажу. Понравилась она мне с первого вздоха! Я сказал себе, - пока она будет ходить на собрания, я пить не буду!
Божена: Нельзя бросить пить для кого-то, даже если влюблён.
Камал: Это мы сейчас такие грамотные, а тогда мало кто этот постулат слышал. А меня это не интересовало совсем. Я смотрел на неё, как на сокровище, как на произведение искусства, видел в ней высшее проявление женственности. Я ждал каждой субботы, жаждал её, и летел сюда, как на крыльях. Группа подарила мне человеческие чувства. Однажды мне повезло, пришли только она и я.
Целестина: Ну что так и будем сидеть? Проводи собрание.
Вольский: Ты провёл собрание?
Камал: Не поверишь, очень успешно.
Вольский: Тогда я поверю всему, чтобы ты не рассказал.

Все молчали в удивлении, Камал никогда не рассказывал о себе.


Камал: Мы много болтали после обязательной части собрания. Ей было 22, мне тридцать. Я млел и таял от её аромата, голоса и взгляда. Она жила в маленьком городе Кавказских минеральных вод, родители были в разводе, отец её пил, но алкоголиком не был. Она давно жила самостоятельно, загадок в отношениях мужчины и женщины для неё не было. Я пригласил её в кино.
Целестина: Если что-то интересное пошли, я сегодня сдала экзамен, могу позволить покутить.
Камал: Смутно помню содержание фильма, он был интересен, потому что рядом была Целестина. Мы с тобой встретимся завтра? Спросил я на прощание.
Целестина: Завтра да, а послезавтра нет.
Камал: Мне достаточно завтра.
Целестина: Думаешь, завтра у тебя всё получиться?
Камал: Её реплика резанула меня промеж глаз, спокойствия не потерял, и ответил: - Программа учит, живи одним днём. До завтра - рукой подать. Мы с тобой здесь и сейчас. А где послезавтра?
Целестина: Надо же какой программный.
Камал: Мы стали встречаться, когда позволяла её учёба. Всё было в розовом свете, ананасы с огоньками и звёздочки в её волнистых волосах. Я уже пьянел в поцелуях. Но однажды она не пришла на собрание. Я нашёл её в кафе рядом с институтом. Она еле ворочала языком. Целя, что с тобой, почему ты здесь?
Целестина: Какая я тебе Целя? Я давно уже не Целя, у меня таких как ты, вагон с прицепом. Накаталась я по нашей стране, напутешествовалась. Могу расслабиться по случаю двойки за экзамен?
Камал: Подумаешь неуд? Пересдашь.
Целестина: А мне преподаватель предложил оценку отработать.
Камал: Слёзы пробили её, она стала простой обиженной девчонкой, которая сбивчиво бубнила сквозь рыдания, но я понимал всё. Пойди к другому преподавателю.
Целестина: Одним больше другим меньше, дам я ему и всё хоккей. В вытрезвителях бывала раз пятнадцать. Как только видели меня пьяную, так сразу и забирали. А расплачиваться не чем было, как только ментам интимные услуги оказывать. Отпускали, и от жён своих убегали, кобели проклятые, видать нравилось с молодухой забавляться.
Камал: Во мне что-то сломалось. Я не верил, и не хотел верить. Пьяный бред не давал мне успокоиться, примириться и уснуть. Уже давно сдал Целестину сестре, которая жила недалеко от университета. А всё моё существо трясло, в нервическом припадке.
Божена: Есть правило, - Не соединяй программу с личными отношениями в группе? Ты тогда сорвался?
Камал: Напился я позже, но об этом потом, а тогда, я возмущался, презирал, ненавидел, злился. Мне казалось, это никогда не кончится. Покой, который я обрёл, которым дорожил – рухнул. Пришли возмущение, стыд и позор. Тогда я позвонил Вольскому.
Вольский: Помню, это было в полночь, мне показалось, Камал отравился, и ему осталось жить полчаса не больше. Жена кричала вослед, - «Куда на ночь глядя?» Но я не слышал. Мне хотелось вытащить его, - Только бы не напился, думал я, только бы оставался сухим. И Камал не подвёл. Мы приехали ко мне, и просидели до утра, но лекарство от этой любви нашли.
Божена: Всё у вас мужиков просто? Посидели, потрепались, разошлись довольными! Какую-то подругу вспомнили?
Камал: Нет, на этот раз было значительно сложнее. Я хотел её понять и оправдать. А тут, с какой стороны по-мужски не подходи, всё я в дураках. Программа учит понять, принять, и отпустить, но как принять торговлю телом, если сам никогда этим не занимался. Спасибо Вольскому.
Божена: Вольский, ты владеешь древнейшей профессией?
Вольский: Нет. И я здесь не при чём, это наше общее открытие.
Варвара: Да не томи, рассказывай быстрее.
Камал: Быстро только у кошек получается.
Божена: Ты неисправим.
Камал: Вольский вдруг вспомнил, в 1985 Горбачёвском году, загремел он августом в вытрезвитель. Это был апофигей сухого закона, тогда всех хотели до костей высушить. Если бы он не отвертелся, то ему на работе кирдык.
Вольский: Сколько раз говорить Апогей.
Камал: Апофигей, это по-русски!
Вольский: Я в те времена при должности транспортом заведовал. Нашёл я тогда дырку в бюрократическом брюхе МВД, и залил туда бензин в большом количестве, чем себя и отмазал. Вот мы с Камалом и прикинули, - А если бы начальник вытрезвителя был Гей.
Божена: Вольский, ты был мальчиком способным соблазнить гомосека?
Камал: Причём здесь реальная ситуация, это просто модель, но тут-то и оказался ответ. Сумел бы Вольский отказать Начальнику Гею, в той ситуации?
Майкл: Ты что не устоял перед прелестями мундира советского фараона?
Вольский: Меня спасло, начальник вытрезвителя не был Геем, и всё это современное голубоватое словоблудие, тогда казалось фантастикой. Так что ценность этого открытия только теоретическая.
Камал: Стало ясно, иногда безвыходность положения, вынуждает совершать безнравственные поступки и принимать греховные решения, но с этим прошлым приходится жить самому.
Вольский: Мы пошли дальше: Нет ни плохого, ни хорошего, есть только моя оценка реальных событий и всё.
Божена: Чаще всего, оценки сторонних людей негативны и категоричны. Но мне на них было плевать, когда пила, так почему мне себя стыдиться, когда не пью!
Варвара: Ну, пошли философствовать, Дальше что было.
Камал: А ничего не было. Она некоторое время ходила на собрания. Со мной практически не общалась, как это бывает у женщин не то чтобы да, а скорее нет-нет. Потом уехала домой. А я продолжил выпивать.
Варвара: Ты хочешь сказать, что не выяснял отношений?
Камал: Вот дотошная женщина, конечно, выяснял, но...
Целестина: Эти виртуальные менты всю жизнь будут между нами. Если бы я промолчала или это была лож, но это правда, так что прощай Кама.
Камал: Тогда я понял, что такое ДЕВЯТЫЙ шаг. Голая правда, никому не нужна. Моя исповедь и покаяние не должны нанести вред другому человеку и всё.
Варвара: А где Целестина теперь?
Камал: Слышал, успешно трезвеет, у них в регионе бум непьющих созданий. Муж, говорят, у неё стоящий мужик. Жизнь не заканчивается от несчастной любви одного человека. Тем более жизнь трезвеющего алкоголика.
Варвара: Так ты же в срыве.
Камал: В каком таком срыве? Срыв это когда минимум год трезвости, а у меня раз за месяц - два выпивка. Это поиск трезвого пути. Ослеплённый Бахусом, бреду по дороге жизни, оступаюсь, но пропасти нет. Трезвость у меня впереди! Я буду в этой жизни жить при Трезвости!

Молчание длится не долго.


Варвара: Я уже больше года не пью.
Рубен: Так долго не живут, видать, ты ещё не квакушка...
Варвара: Как это понять?
Рубен: У меня кликуха «Винафлакон». Мне для жизни необходимы водка, самогон, лосьон, одеколон, в любой расфасовке и в умеренном количестве. Я квакнулся на этом конкретно.
Варвара: Ну, обольёшься ты этим лосьоном, вулкан всё равно смердит.
Рубен: Вот ты Дуня! Кто ж парфюмом обливается? Лосьон огуречный это «Два в одном». А Тройной и Саша - коктейль «Александр Третий», очень помогает при абстиненции. Ты, видать «бытовка обыкновенная».
Варвара: Это что гриб?
Рубен: Причём здесь гриб? Я так мелких пьяниц называю. Чуть жена зарычала, трахнуть не дала, ножи точить заставила, мусорное ведро вывалить погнала, или ещё чем по хозяйству попрекнула. Так сразу за бутылку, и туда же, - Пьяница я, профессионал?! Ты с моё попей, всё что горит и имеет спиртовый привкус, я пил и пить буду, не смотря на все ваши лечебки, программы, кодировки и ворожбу хренову.
Варвара: Ты так наехал, а я только пиво пью. Ты кто такой, я тебя раньше не видела, обзываешься, критикуешь?
Рубен: Рубен я - свободный пьяница, никакой не алкоголик. Это интеллигенты придумали себя алкоголиками называть, чтобы повыпендриваться, учёность свою показать. Сами глотают по закоулкам до блевотины, а потом отходняк в спец больницах ловят. Крыша твоя сползает, потому что заграничное пиво пьёшь, не за что ей зацепиться. Пиво енто, всё из башни выжигает. Когда это на Руси пива было, хоть залейся? Всегда мы за ним гонялись, потому что приготовить настоящее пиво это искусство. Мужика нашего империалисты проклятые мразью для тараканов травят. Глотнул я раз девятку, думал яйца высохнут на ветру. Туман в голове, как в Якутске при морозе, а кайфа никакого. Одна отрыжка, да моча в жидком выражении.
Варвара: Что ты конкретно предлагаешь?
Рубен: Перейди на водку, по воздействию на килограмм живого веса она дешевле и круче, чем расфуфыренная заморская ослиная моча.
Варвара: Меня из дома выгоняют за пиво, а он мне водку предлагает.
Божена: Да не слушай ты его.
Рубен: Вы свою традицию забыли? Так напоминаю - новичок самый главный человек в АА. Мне что замолчать?
Божена: Я тебя не перебивала, можешь продолжать свой словесный понос.
Рубен: А зачем тебе дом? Когда бутылка в голове вертикально и днём и ночью стоит, ничего уже не надо.
Камал: У меня бутылка уже давно не стоит, всё на стакан падает. Водка мешает работе, бросил работу! Класс!
Варвара: Я каждую ночь ждала, когда все улягутся и уснут.
Рубен: А они падлы, всё ходють, ноють, и несут всякую чернуху, умных из себя корчат?
Варвара: Не могла же я при детях пить.
Рубен: Они у тебя такие тёмные, не понимали, когда ты сорвалась с резьбы, а когда прозрачная, как стёклышко в очках. Живёшь воровкой, сама у себя наслаждение воруешь.
Варвара: Не поняла.
Рубен: Ну, если пить тебе нравится, то пей, для чего столько технических ухищрений придумывать и преодолевать препятствия.
Варвара: Наверное, ты в чём-то прав, мне приходилось палкой дверь в подъезд припирать, чтоб не дай бог не закрылась. Ключ от подъезда у меня до сих пор забирают.
Рубен: Ни фига мышеловка! И что ни разу не захлопнулась?
Варвара: Пока нет...
Рубен: А что скажешь, если муж проснётся и накроет тебя ночью на улице с бутылкой. Лунатиком прикинешься?
Варвара: Скажу, с ума сошла.
Рубен: Это как так?
Варвара: Да меня уже сносило. Набрала дипресантов, которые мне прописал очередной психолог, и отправилась, куда глаза глядят. Стыдуха меня пробила полная. Зашла в лесополосу, стала пихать в себя эти колёса, и пивом запивать. Темнело уже, таблетки кончились, пивной ручеёк тоже пересох. Так мне стало хорошо, решила прилечь. Казалось, отмучилась, но на небе вдруг женщина появилась, а на руках у неё двое детей, точь в точь мои сынишки.
Рубен: Ты что травануться решила?
Варвара: Так получилось.
Рубен: А как в живых осталась?
Варвара: Сейчас доскажу. Смотрю я на эту «ИКОНУ» и думаю, не увидите меня больше любимые сыночки, и стыдиться вам больше не придётся. А у женщины этой на небе слёзы вдруг из глаз полились, а это дождь начался, да такой сильный, как из ведра. Встала я из последних сил и поплелась домой. Упала на пороге своего подъезда прямо на руки своим детям. Сказала, - "Отравилась я" и больше ничего не помню...

(Продолжительная пауза)


Камал: Так тебя откачали?
Варвара: Вызвали скорую, приехала реанимация, в кулаке была зажата упаковка отравы, которую я приняла. Не всю видать выпила, зато спасать знали отчего. Через трое суток пришла в себя...
Камал: И опять на пиво?
Варвара: Сейчас уже год и два месяца в трезвости. После клинической смерти, на пиво присела месяца через два. Выпью стакан и достаточно, всё в радужном свете вокруг. Стало казаться, вылечили меня в реанимации, от пивного манка. Ан нет, месяца через три, жрала я это пиво аж десять дней кряду. С ужасом убедилась, не жить мне без пива, но с пивом тоже гибель.
Рубен: И чё ся мучить? Говорю же тебе, переходи на самогон, век водяры не видать.
Варвара: Какой резон мне переходить, когда я уже в трезвости состою.
Рубен: Да это всё сказки о трезвости, сорвёшься, как миленькая.
Божена: У нас никто никому не гадает. Каждый из нас от срыва, на расстоянии рюмки.
Рубен: Я не чернокнижник какой-то, чтоб гадать, советую не напрягаться и расслабиться.
Вольский: Год и два месяца, очень серьёзный срок, он иммунитета не дает, как и пятьдесят лет, но вселяет уверенность.
Рубен: Ты хочешь сказать, если не пить пятьдесят лет, то я не вылечусь?
Вольский: Уверен, что нет.
Рубен: Враньё сплошное, да за пятьдесят трезвых лет, такого можно наворотить.
Вольский: Наворотить можно, но выздороветь от алкоголизма нельзя.
Рубен: Бред какой-то.
Божена: У меня в прошлую пятницу было 8 лет трезвости. Я об этом забыла, простите меня.
Инесса: Как забыла? Разве можно такое забыть?
Божена: Просто выпало из бестолковки. Сейчас, когда Вольский сказал, срок трезвости иммунитета не даёт. Вспомнила!
Инесса: Получается, даёт, раз забыла.
Божена: А причём здесь память и болезнь.
Демьян: Протрезвела до потери памяти.
Божена: Не забыла, что я алкоголик, но забыла про рождение собственной трезвости!
Демьян: Торт замылила, придётся проставляться. Что за жизнь? Воды газированной с зефиром, и то не дают.
Божена: Нет проблем, поляна будет в следующий раз.
Демьян: Хороша ложка к обеду, здесь и сейчас!
Божена: Забыть такое событие, преступление, мне самой не вериться.
Инесса: Для меня сейчас на втором году трезвости, жизнь балдежней, чем на первом.
Вольский: Для меня предстоящее 15-летие трезвой жизни - радость и грусть одновременно.
Инесса: А почему грусть?
Вольский: Хочется быть молодым.
Божена: А возраст здесь причём?
Вольский: Я пенсионер допризывник.
Инесса: Это как понимать?
Вольский: В пьющие большевикские времена, за год до призыва в армию юноша гордо носил звание «Допризывник».
Инесса: Тебе год до пенсии?
Вольский: 365 дней до приказа. Большая, я не говорю лучшая, половина жизни прожита. Оказалось, жизнь удивительно быстро проходит. А когда пьешь, пролетает.
Инесса: Трезвая жизнь - это просто улёт.
Вольский: Улёт, но медленный, особенно вначале, когда первый день трезвости второй, третий скорее бы, скорее бы. Хотелось отступить от края пропасти. Торопил собственную жизнь, которой не умел, но уже учился наслаждаться. Всё было в кайф, всё было открытием, пока не исполнилось ДЕСЯТЬ лет.
Инесса: Разъясни.
Вольский: Начал пить систематически лет в 16-17.
Божена: Что значит систематически?
Демьян: Четыре пива, два портфельных, и опять четыре пива. Бразильская система 4-2-4.
Божена: Я серьёзно.
Демьян: И я серьёзно. Мы так на футбол ходили, Это сейчас менты миноискателями штаны просвечивают, а тогда матч без пойла, ноль по воротам.
Вольский: Систематически? По праздникам, на танцах, после школы, просто вечером с друзьями, и набиралось дней 5 в неделю. Но в юности останавливался на глотке, в момент.
Инесса: Как это на глотке?
Вольский: Опрокинули, вдвоём фугас Анапы, нарисовалась вторая, с третьим участником. Не хочу и не буду, встал и ушёл.
Божена: И что не уговаривали.
Вольский: Уговаривали.
Демьян: Здоров ты врать Вольский. Ну кто ж от фугаса живым отползал?
Вольский: Не мог я просто пить без перерыва, меня выворачивало от креплёного, чувствовал себя кутёнком, способным лакать только молоко.
Камал: Подумаешь неприятность. Харчами похвастать. Блеванул, обтёрся и снова за инструмент, чрево то опылилось.
Божена, Инесса: (Хором) Ребята, вы говорите, как дворовые мужики.
Вольский: Мы ж самородки-алкоголики, в конце концов? А не голубые феминисты!
Демьян: Интимная ориентация здесь не причём.
Инесса: Дайте нам выяснить особенности женского пьянства и алкоголизма.
Камал: А что есть особенности?
Божена: Мне иногда кажется, до замужества все были мне должны.
Камал: Неплохо и давно я у тебя занимал?
Божена: Ну что ты летишь, как телега впереди лошади? Заботиться обо мне должны, понял.
Вольский: Камал, не перебивай, дай человеку высказаться.
Божена: Родители должны, кормить и учить. Воспитывать можно не надо. Старший брат защищать и решать задачки. А когда вышла замуж, муж должен быть добытчиком, зарабатывать большие деньги и обеспечивать меня всем, чем необходимо.
Дарья: А ты сама кому-нибудь и что-нибудь должна?
Божена: Рожать ему детей и радоваться жизни.
Вольский: Вполне похвальное, женское желание!
Божена: И когда после замужества и родов, я оказалась с мужем наркоманом, который не только не добытчик, а полнейший растратчик и разрушитель, то ничего не оставалось делать, как приседать на стакан. Я погрузилась в зависимость от алкоголя, когда моим дочкам было 5 и 6 лет. Муж к тому времени был профессиональный наркоман, которого преследовал и ловил весь город. Он был героем всех устрашающих передач по телевизору, как только где-то появлялось подозрение на наркоманию, все розыскные мероприятия начинались с нашей квартиры. Его кумары я прошла, как голгофу. Я ничего не смогла придумать, как только стать запойным алкоголиком...
Инесса: В чём главная причина твоих запоев? Ты имеешь по этому поводу собственное мнение?
Божена: Как обрести крупицы душевного равновесия, чтобы совместить заботу о детях с работой, и жить с наркоманом. Когда муж норовит утащить из дома всё что можно обменять на дозу, совершенно не заботясь ни о ком и ни о чём?
Инесса: Твоим дочкам сейчас 13-14?
Варвара: Самый сложный и непредсказуемый возраст, когда моим пацанам было столько, у меня крышу срывало.
Камал: Собрание превращается в закрытую, женскую обсуждаловку, мужчинам удалиться?
Божена: Можете оставаться. Желание выпить преследует меня всегда.
Камал: Устойчиво желание, это навязчивая идея.
Божена: Вот, вот очень навязчивая, хоть не теляной телись. Порой я ни о чем думать не могла, только о вожделенной выпивке. Но чтобы оскоромиться, необходимы время, место и сама эта растреклятая жидкость. Я предпочитала водку.
Варвара: Брр, я пиво.
Вольский: Не напилась ещё?
Варвара: Я про желание, оно ещё не пропало.
Инесса: Дайте человеку сказать, при чем здесь конкретное вещество?
Божена: Для того чтобы праздник состоялся необходимо заработать бабло. Я начинала батрачить. По-другому добывать деньги я не умела и не научилась до сих пор.
Камал: Профессиональный алкоголик должен уметь просить, выпрашивать, занимать, фантазировать, разводить, воровать...
Божена: Такое в голову не приходило, возвращалась из запоя, работала и всё.
Инесса: Как возвращалась?
Божена: Если без подробностей. Во время запоя, на работе не появлялась. Деньги кончались, и ничего не оставалось делать, как ползать на работу каждый день. Сидеть через обрыдло восемь-десять часов, сохраняя болезненно-деловой вид. Дней через пять помутнение разума проходило, наступало некое просветление. Начальство давало новые и возобновляло не сделанные задания. Я погружалась в рабство: плата за квартиру, детсад, расходы на еду столбили меня. Я зомби, садик, работа, садик, дом, работа. Безумная, необходимая циркуляция, совершенно не совместимая с алкоголизмом. Но горящие проблемы решались, в голове всплывало, - не пора ли выпить?
Инесса: Бабки появлялись?
Божена: Бабок ещё не было, а желание уже проявлялось. Я начинала заговаривать и моделировать время и пространство. Самый лучший вариант, детей забирает бабушка.
Инесса: Ты ж говорила, они дет садовские?
Божена: Их можно регулярно отводить в дет сад, поутру, когда ещё могла ноги переставлять, но забирать под балдой порой просто не было сил. К тому же они иногда болели.
Камал: Какой же это запой, это полный контроль над ситуацией.
Вольский: Ты дашь, наконец, понять, как женщина-алкоголик сохранила человеческий облик, растила детей и жила с наркоманом.
Божена: Спасибо, ты коснулся самого тяжелого момента во всей этой тягомотине, которую мне пришлось влачить. Перед собственным запоем приходилось прятать всё, что можно было продать или обменять на дозу.
Варвара: Так этот наркобой жил с тобой?
Божена: Самое тяжёлое и трудное, он не был моим боем или сожителем - он был мужем и отцом моих детей. Когда у меня начинался запой, он появлялся ниоткуда. В нормальном состоянии, я его неделями не видела. Когда начала трезветь, он месяцами не объявлялся, но только тянуло лёгким 20минутным перегаром. И вот он - покашливает в коридоре.
Инесса: Наркоши всегда пальцы топырят, эстеты говённые, мать их так. Это мы синьку жрём, а они небесную амброзию подсасывают.
Божена: На холяву они сосут всё. Во время запоя я добрая: налетай, торопись, разливай, не скупись. Он добирался до моих запасов, и пил со мной пока не кончались деньги и водка.
Камал: Использование брака в наркотических целях.
Божена: Наконец дошло. Он выжирал всё, что мог найти, потом выгребал все, что мог продать и исчезал. На утро: плойки нет, кофеварки нет, фена с миксером тоже. А эта сволочь приходит и требует раскумариться.
Вольский: На синьке они порой переживают ломку.
Божена: Что он переживал, я не знаю. Дочки наутро определяли, забулдыга-папа приходил и начинали спрашивать, где он, когда появится, какой подарок принёс. Они не знали, что он наркоман, только наркотиком определяется и наполняется его жизнь. Наркотик для него бог, когда наркотик приказывал, он выполнял все его капризы. Я жила в иррациональном мире, периодически испытывая то злость, то ярость, истерику и депрессию, жалость и раскаяние. Я же носилась с ним по психушкам. Когда врачи говорили, - наркомания не излечима, я им в лицо кричала, - Это будет первый случай излечения наркомана в вашей гнилой, социалистической медицине... Сколько раз хотелось просто наклониться с балкона в пустоту. Девятый этаж всё-таки.
Вольский: Твоя жизнь просто непостижима. Две дочери, почти невесты, муж норкоша, сама работаешь, выглядишь Звездой.
Божена: Так восемь лет в завязке. А когда глотала всякую дрянь, то синела на второй день.
Камал: Не в завязке, а в бессилии, нет таких цепей, которые не разорвал бы алкоголик в стремлении выпить...
Инесса: Но ты пришла к непьющим сама?
Божена: Не сама, сначала ко мне пришёл Вольский.
Инесса: Он не мог прийти сам. И пить вместе вы не могли. Он в трезвости, от царя Гороха, колись, как ты про него узнала?
Божена: Вот Шерлок Холмс доморощенный. Прочитала я в газете объявление о Непьющих алкоголиках. Сама позвонила ему в тяжёлом бодуне, пригласила к себе на свидание.
Вольский: Я бежал тогда на 12 шаг, как угорелый на свежий воздух. Это единственный положительный случай смычки мальчика по вызову, которым я тогда был, с действующим алкашём. Я готов был говорить о программе с кем угодно, сколько угодно и где угодно. Божена, Ты памятник нерукотворный моему 12му шагу, не зря бегал. Спасибо! Божена: Мне не за что. Вольский рассказал суть программы, ответил на все вопросы, за какой-то час мне стало не интересно, в холодильнике охлаждалась бутылка. Полдень приближался, трезвость могла подождать.
Варвара: Ты что не видел, что она под бухом?
Вольский: Всё встало на места, я видел и чувствовал, она в абстинентном синдроме, ей очень хочется выпить. Поразило, почему она меня слушает? Давно пора идти за пойлом? Наверно, я ей нравлюсь? Теперь всё стало ясно. Можно спать спокойно, бутылка в холодильнике, а этот пусть моросит, всё равно уйдёт, куда он денется?
Варвара: И ты пришла на собрание?
Божена: Да, с подругой детства. Как в комнату смеха. Но зацепили меня эти друзья. На следующий день детей бабушка в станицу забрала, и я погрузилась в глубочайший запой. Пила и все не могла нажраться, как с цепи сорвалась. Просыпалась и опять шла за водкой, почти ползала, но порой вспоминала - путь есть, надо только протрезветь.
Варвара: И сколько ты пила?
Божена: Не помню, может месяца два. Что-то в один прекрасный день заставило меня сесть в электричку и отправится к детям. Стыдно было, когда дети спросили, - Мама, почему ты так долго не приезжала, мы 20дней каждый вечер встречали тебя на вокзале. Хотелось сочувствия и тепла, в похмельном угаре посетовала матери на судьбу свою: муж наркоман, работа каторжная, денег нет, в квартире пусто, дети не ухожены. А она мне в ответ, - Человек ко всему привыкает, и в Освенциме люди выживали.
Инесса: Твоя мать так тебя успокоила?
Варвара: А можно такое придумать?
Божена: Только дети жалели, любили и силы давали, в ответ на грязь, которую я несла.
Варвара: Я порой завидовала женщинам-сявкам, мне казалось, дети любят их больше, чем нас «добропорядочных».
Рубен: Вы хотите, чтобы дети любили вас, потому что уверены, они в неоплатном долгу за чудо рождения, а у сявок дети хотят, чтобы мать любила их, и благодарны, что мать эта, просто существует.
Варвара: По-твоему получается, обе - матери дрянь?
Вольский: Ранения и душевные потрясения, которые мы наносим детям во время пьянства, остаются с ними на всю жизнь.
Варвара: А подробней нельзя?
Вольский: Моя старшая дочь пряталась, когда я шёл с работы. Не важно пьяный или нет. Не хотела, чтобы знали кто её отец!
Божена: А сейчас какие у тебя с ней отношения?
Вольский: Отеческие и дочерние.
Божена: А всё-таки?
Вольский: У меня две дочери, между ними 5 лет разницы. Перед старшей мне и сейчас неудобно за свои питейные поступки. Чувство вины мешает, порой очень сильно. Но поправить ничего нельзя, как бы не хотелось. Младшая сказала, - Когда стала понимать, что-то с тобой непонятное происходит, ты вдруг стал трезвым и нормальным. Мне было стыдно, когда иногда ходил грязным, шатался и матерился на чём свет стоит. Но в постоянный стыд это не перешло.
Инесса: А со старшей, пятый шаг не удался?
Вольский: Не удалось признать перед родной дочерью истинную природу собственных заблуждений. Если принять пятый и шестой шаги за исповедь и покаяние, перед тем кому причинил зло и обиду, со старшей откровенного разговора не получилось.
Камал: Открыться и покаяться духа не хватило?
Вольский: Вначале вовсе не был виноват, она дочь и всё. Обязана любить и уважать. А когда развелась с мужем, мне стало казаться, замуж она сбежала от меня отца-алкоголика. Лучше подлец и негодяй муж, чем пропойца отец.
Инесса: До сих пор с этим живёшь?
Вольский: С чем этим?
Инесса: С виной, которая не твоя.
Вольский: Откуда знаешь, что не моя?
Инесса: Не за первого встречного она выскочила замуж. Бьюсь об заклад по любви!
Вольский: Проницательна, однако, точно Шерлок Холмс!
Инесса: Ты уже дед не молодой, значит замуж, как на пожар не бежала, чтобы беременность прикрыть.
Вольский: Выскочила за него в восемнадцать!
Инесса: Раз без дитя долго жили, то по большой любви!
Вольский: Руки просил, и сваты приходили, всё путём. Соединились после первого курса, свадьбу по-людски справили.
Инесса: Так я вообще не пойму в чём проблема, действительно «Пляшущие человечки!»
Варвара: Так нет тут никакой вины и проблемы нет.
Камал: После развода стало известно, - Зять подлец, так Вольский и себя в говнюки записал.
Вольский: Они прожили без детей 10лет, как только внучка родилась, он сбежал к маме под юбку.
Божена: Ну с мамой уютней, можно спать не просыпаясь. Но должна быть и молодка?
Вольский: Да появилась позже и пассия. Спасибо за поддержку. Вы всё поняли сами.
Инесса: Подумаешь Бином Ньютона. Жена кормила, поила, стирала и даже отпускала гулять. А тут дитё, всё внимание на него. Кобелю в лом на втором плане отвисать, да ещё и помогать напрягают, попрекают, что на диване лежит.
Божена: Готов родную дочь от сиськи оттолкнуть.
Вольский: Ты права, такое началось...

Опять появляется Дарья, она уходила курить, но ситуацию поняла с ходу.


Дарья: Ребёнок не мой, жена блядь, квартира моя, кормили концентратами, ходил в тряпье.
Вольский: Откуда ты всё знаешь?
Дарья: Все мужики одинаковы.
Вольский: Вот и нарвался...
Лесли: Пьеса развода стара как мир. Какой же жлоб откажется от квартиры?
Дарья: От детей отказался вмиг?
Божена: Естественно, не он носил под сердцем...
Камал: Но и присягу на вечную верность не давал?
Вoльский: Да не венчанные они.
Дарья: Сейчас венчание модный ритуал, а не клятва верности, «Вместе на всю жизнь». Когда разводятся, про Бога не вспоминают.
Вольский: Они так рвутся к алтарю!
Камал: Это церковь рвётся на бабки обвенчать.
Вольский: А вот эти вселенские споры, нам не к лицу.
Божена: Вопросы веры, венчания, согласия, развода, соединения это таинство. Всуе рассуждать об этом грешно.
Камал: Число разводов растёт, также как число венчаний. Церковь не должна регистрировать разводы.
Божена: Церковь не приветствует и не регистрирует разводы. Сейчас в церковь идут за благословением на союз и любовь. А разводятся несчастные через ЗАГСы.
Инесса: Ребята мы отвлеклись от темы.
Варвара: А что была тема?
Инесса: «Комплекс вины у Вольского из-за неудачного брака дочери». Считаю, его вины здесь нет. Даже если дочь скажет, - Вольский ты виноват, что мой муж подлец, улыбнись ей в лицо.
Вольский: Она так не скажет.
Инесса: Почему ты так уверен?
Вольский: Она никогда не называет меня Вольский.
Камал: Ура программе, за вину третьих лиц никто ответственности не несёт. 9-й шаг наоборот.
Инесса: А если находишь записку собственного сына после самоубийства, а в ней упрёк что причина смерти во мне?… Это такая мука не приведи Господь.

Пауза глубокая и продолжительная.


Инесса: До гибели моего сына я не была алкоголиком. Любила выпить на праздник хорошего вина или шампанского. Порой увлекалась. Моя замужняя жизнь позволяла мне некоторые отклонения от праведности?
Камал: Простите, не понял. Инесса, была не верна?
Божена: Дай человеку рассказать, шут гороховый...
Камал: Да я шут...

Молчаливое, общее порицание, Камал замолкает.


Инесса: Вдобавок я ещё на картах гадала. Очень профессионально. Все удивлялись точности предсказаний, мне это нравилось. Однажды раскладывая карты, я рассказала моей знакомой, как увести из семьи мужика, который ей нравился. Всё произошло по моим картам, и моим советам, как по нотам. Начала я хвастаться этим своим умением, особенно в состоянии опьянения. Но один человек предупредил меня, - «Одно дело гадать, рассказывая и предсказывая, совсем другое дело изменять и переделывать чужую жизнь. За это придётся ответить. Ты готова заплатить за грех искушения, который из тебя исходит?» Я не поняла тогда ничего, думала он манерничает, хочет на меня впечатление произвести. Мне было приятно и весело в лёгком подпитии, вокруг все такие интересные и прикольные.
Божена: Ты не поверила?
Инесса: На другой день всё забыла. Но когда потеряла сына, то всё всплыло, я не могла жить. Это был не комплекс вины, это конкретная вина, прописанная на бумаге родным человеком, который ушёл по причине скудости моей материнской любви.
Божена: У тебя, что один ребёнок?
Инесса: Причём здесь один, два, три? Один погиб из-за меня и всё. Другим его нельзя заменить. Иногда знакомый человек, умирает и сердце щемит. Не родной, просто знакомый. А сын? Эта крышка гроба, она снится мне, он пытается её поднять. Я бросаюсь помогать, а он прячется в гроб… Это кошмар. Ему было 16лет, ещё и девчонок не знал. Я бросила работу, уединилась, ни кого видеть не хотела. Оживлялась с приходом мужа, после стакана водки.
Варвара: А муж тебя не попрекал.
Инесса: Он не знает про записку, я первая догадалась, с Шурой что-то не так. Сорвалась с работы, кинулась в комнату, в разумном беспамятстве сняла его с крючка... Вызвала милицию. Никого не подозревали. – «Ушёл добровольно, это очевидно», сказал майор. После водки становилось легче, мой муж заметил, стал ставить в холодильник бутылку заранее. Скоро одной бутылки стало не хватать. Чувствую, без микстуры жить не могу. Так тянулось лет пять. Пришла к вам...
Варвара: Правильно сделала.
Дарья: Я Дарья алкоголик в третьем поколении. Можно мне кое-что рассказать?

Все замерли, Дарья всегда была женщиной воинственной и скандальной, поэтому её тихий голос насторожил и удивил всех, последовала пауза...


Вольский: Говори пожалуйста.
Дарья: Я пришла на собрание пол года назад первый раз, чтобы убедиться, - появились ещё одни умники, которые хотят с моей помощью разбогатеть. В то время я жила в дворницкой каморке. Когда Варвара говорила о женщинах-сявках, она имела в виду меня.
Варвара: Что ты говоришь? Я о тебе ничего не знаю.
Дарья: Поэтому и говорю, чтобы вы меня узнали. Вы представьте мою комнатушку, помещение для колясок в 9-ти этажном доме на первом этаже, которое в нашем городе по прямому назначению не используется. С помощью своих сердобольных собутыльников, приспособила его под помещение, где можно ночевать, пить, трахаться по пьяному делу, и хранить немудрёный дворницкий инвентарь. Жила я там с дочкой, которой сейчас шесть лет.
Варвара: А где она сейчас?
Дарья: Играет с подружкой, по месту работы, у меня с жильцами установились добрососедские отношения. Если можно, не перебивайте меня, мне трудно даётся говорильня эта. Я сама всё по порядку расскажу. Ютились мы там как могли, а пила я каждый день, и в основном крепкие напитки типа самогона. Работала я дворником, площадка была не большая, но по причине моего постоянного беспамятства, очень она меня угнетала. Рано утром продирала глаза, если кто-то со мной рядом валялся, поднимала и выпроваживала. Если начинал артачиться, то применяла силу, вы видите, баба я крепкая. Полюбовники мои особым здоровье не отличались, так как давно сидели на спиртосодержащих жидкостях. А по правде сказать, какие из них любовники, приставали потому что ночевать было негде. Потом искала похмелиться, если находила, то выпивала и жизнь становилась веселее. Убедившись, что дочка на месте, выходила на улицу и начинала уборку. И так каждый день. И всё было бы ничего, но появился у нас новый участковый, стал он ко мне придираться.
Инесса: Глаз что ли положил?
Дарья: Не подначивай, какая я ему пара? Понимаете, все мои дружки были с законом не в ладу, и решил он через меня на участке порядок навести. Стал кляузы и пресечения творить. Не буду я всё это рассказывать. Только на 15 суток он меня хотел, раз пять определить, но не смог, я мать одиночка и такому наказанию не подлежу, а в преступлениях не замешана. Тогда он решил лишить меня родительских прав. И пошло это дело, как по маслу. Один раз в суде, второй раз, смотрю уже и впрямь мне без доченьки куковать придётся. По правде сказать, мать я никудышная. Пьянь, да и только. Но Софьюшка меня любила, и сейчас любит. Получила я третью повестку в суд. Как сейчас помню, дочка подаёт мне её и спрашивает, - Мам, неужели тебя у меня отнимут. Я конечно в подпитии была, но вздрогнула. Ты почему так говоришь. Да без тебя тут тётки две приходили всё вынюхивали, как мы живём. Тарелки, кастрюли искали, удивлялись, что их нет. - Что ты им сказала? - Да нам баночки хватает. - Какой баночки? Ну помнишь, ты мне её показывала, когда я просила тебя для супчика кастрюльку и тарелки купить.
Варвара: Так у вас и посуды не было?
Дарья: А зачем она мне. Самогон из горла употребляла, а дочке концентрат покупала, если не забывала, его в банке стеклянной можно разбавить, или он уже в посуде. Электрочайник я берегла.
Варвара: Ты что забывала дочку покормить?
Дарья: Она у меня привычная была на счёт голода, к подружке на первом этаже сбегала, там перебивалась, пока я в себя приходила. Я понимаю, вы в судорогах от моей материнской любви. Что за мать такая?! Но вы говорите алкоголизм - болезнь, так в этой болезни подходит ко мне Софья, а рука у неё неестественно болтается, перелом предплечья оказался. И просит меня в больницу отвести, я в это время с собутыльником самогон употребляю. Я ей, - Софья не до тебя сейчас, давай завтра твоей ручкой займёмся. Так жильцы скорую вызывали, дочку в гипс заворачивали, пока я свои пьянки справляла.
Варвара: Как такое может быть?
Дарья: Чистенькими быть хорошо, а вы попейте с моё, а то выпьют литр пива и трагедия у них, а если три литра самогона, то я уже не человек что ли? Не имею права на трезвость?
Вольский: Даша ты же ходишь к нам уже полгода, а мы не знаем, кто ты и как породнилась с зелёным змием?
Дарья: А если бы и знали, что поменялось бы?
Вольский: Тебя к нам кто-то привёл?
Дарья: Божена, спасибо ей.
Вольский: Вот видишь, не прошли же мимо, посочувствовали.
Дарья: Воистину её мне Господь послал. Третья повестка, сижу я в суде, пьянь-пьянью, только не опохмелившаяся, а рядом Божена, о своём волнуется.
Божена: С мужем я тогда разводилась, колотило меня всю, он опаздывал как всегда. А она мне, - успокойся, что ты дрожишь, дальше Кукушки не пошлют. Причём здесь кукушки?
Дарья: Не кукушки, а Кушки. За что тебя притащили сюда?
Божена: Сама пришла с мужем разводиться.
Дарья: Из-за кобеля, так колотишься, неужели справный?
Божена: Наркоман он, дрожу, боюсь не придёт.
Дарья: Ну и хрен с ним, может так и надо? Мне бы твою заботу.
Божена: Мне почему-то стало легко, а у тебя что за дела.
Дарья: Меня дочери хотят лишить...
Божена: Тогда и я рассмотрела, кто со мной рядом. Рассказала ей программу выздоровления от алкоголизма, стала уговаривать прийти на собрании к нам в «Непьющие алкоголики».
Дарья: Мало того, пошла со мной к судье, попросила отсрочить дело на три месяца.
Божена: Как у нас принято - 90 дней меняют судьбу, но судья заартачилась и сказала два месяца, и ни дня больше. Как хотите, крутитесь, но чтобы от жильцов и с работы было подтверждение, гражданка не пьёт. На собрание я её привела, не пьёт теперь.
Дарья: Уже полгода ни капли во рту.
Вольский: А что суд?
Дарья: Отстали. Дворник, это я значит, оказался человеком необходимым и незаменимым. Протрезвела, во дворе стало чисто и опрятно. Жильцы за меня горой встали на суде. На годовом испытательном сроке сейчас.
Вольский: А что рычишь то на всех?
Дарья: Да участковый падла, до сих пор достаёт, бывших собутыльников ещё всех не отвадила. Похмельный синдром бьет, чуть ли не каждое утро. Так что извиняйте, как вы говорите, господа АА.
Варвара: А посуду купила?
Дарья: Мне жильцы на день рождения, за мою отличную работу подарили полный набор. Софья готовить научилась, теперь я три раза в день, как столбовая дворянка на белой салфетке с ножом и вилкой управляюсь.
Камал и Рубен (вместе): Это чудо, такого не может быть!
Вольский: Безнадёжный только мёртвый алкоголик, так говаривал мой спонсор Леонард из Ростова на Дону.
Божена: Видать, он был прав.
Вольский: Есть ли ещё у кого-нибудь непреодолимое желание высказаться. Представляю вам гостью из Краснкаменска, остальное она само про себя расскажет.

Лёгкое оживление, возгласы любопытства и одобрения.


Марго: Меня зовут Марго, я алкоголиня, живу в Краснокаменске, рада, что наши города одного корня.
Камал: «Алкоголиня» это кто-то голубых кровей? «Алкоголичка» Вам уже не подходит?
Марго: Согласна на алкоголисса, алкоголичкой быть не хочу.
Вольский: Короче, сударыня, вы зависимы от спиртного?
Марго: Да, зависима. Я первый раз на собрании непьющих алкоголиков. Хотя синьку не употребляю семь лет.
Камал: Полное неуважение к божественной жидкости. Синька! Где по фене ботать наблатыкалась?
Марго: Это из прошлого, муж кололся и порой на синьке перекумаривал, я с ним в запой улетала. Как-то, улетела дней на 15, очнулась в больнице, после реанимации диагноз общее отравление организма алкоголем.
Вольский: Что это за больница такая?
Марго: У нас в Краснокаменске есть наркоцентр, и очень хороший врач.
Камал: Такая красавица могла приглянуться любому врачу.
Вольский: Да как женщина, ты высший класс! А как непьющий алкоголик познакомимся.
Марго: У меня со всех сторон всё в порядке. (Крутиться в танце, совершенно не стесняясь, и сияет от счастья)
Мужчины (Аплодируют и одобрительно вскрикивают): Браво!
Марго: Мерси за комплименты. Я нашему доктору благодарна, - напичкал меня тетурамом, и заставил подписать большой гербовый документ, в котором печатными буквами я клялась, не пить спиртосодержащих жидкостей всех мастей и крепостей, а в случае нарушения настоящего обязательства, в смерти прошу никого не винить. Моя подпись красным фломастером.
Камал: Конкретный документ.
Божена: Прямо «якудза - по Краснокаменски»
Марго: Можете смеяться сколько угодно, но в течение двух лет моя подписка стояла перед глазами. А слова доктора, - «Не поменяешь окружение и образ жизни, погибнешь!», начинали греметь в голове, как только приходило желание накинуть.
Божена: Глубинный гипнотизер!
Марго: Выписалась, дочку у своих дальних родственников нашла. Слава Богу, приютили. Вернулась в двух комнатную хрущевку, к мужу и деверю наркоголикам, свекру и свекрови, которые круглосуточно не просыхали. С самогоном они жили в обнимку.
Камал: Наркоголики это всеядные? Как я разумею.
Марго: Всё что можно глотать, курить и колоть.
Инесса: А дочка твоя свёкрам не внучка, что ли?
Марго: Конечно внучка родная.
Инесса: Она им не нужна, раз ты её у дальних родственников нашла?
Марго: Так в запоях не до детей, тем более не до внучек.
Инесса: Тогда должно обрадовались, что ты не пьёшь?
Марго: Рады? Принялась за стряпню, стирку, уборку. Засрались они совсем без меня, но продолжали гудеть, как состав на подъёме. Хватило меня на одиннадцать месяцев. Ушла вместе с дочкой.
Божена: Серьёзная женщина, выдержать такой соблазн.
Марго: Соблазн, конечно был, но брезгливости и отвращения больше.
Варвара: А ребёнок?
Марго: Никому кроме меня не нужным оказался.
Варвара: Бросились возвращать?
Марго: Через месяц заметили, что меня нет. Припомнили всё.
Божена: А ревности, через край?
Марго: Особенно от пьяного мужа, которого я трезвая не устраивала. А он монстром для меня стал, особенно в выходные дни. Какой из него любовник? А туда же. Ревнует: блядью и сукой крестит. Зима у нас длинная, стала я с дочкой по выходным к лыжникам бегать. Есть у нас клуб чокнутых на лыжне. Они пили чай, кофе, и напитки, которые сами заваривали по собственным рецептам.
Камал: Эликсиры молодости?
Марго: Да так и называли. А ты откуда знаешь?
Камал: У меня тоже есть секретный рецепт, могу рассказать.
Божена: Уйми ты либидо своё, на минуту.
Марго: Лыжи родственнички ещё не пропили. Так что без ущерба для винокурного, семейного пирога, мы с дочерью оказались на лыжне. Но рано обрадовались, покой нам только снился. Начались претензии. Работы полно, а она по горам и весям рассекает.
Варвара: Так ты не одна, дочка с тобой?
Марго: Сон разума рисует чудовищ.
Инесса: Фантастика, секс на морозе, на лыжах и с ребёнком?
Божена: Это с вершины здравого смысла нереально. Из глубины пьяного воображения, вполне осуществимо, тем более, если мужик маньяк-теоретик.
Марго: Мой муж, давно забыл чем, куда и как?
Камал: Ты же красавица, неужели только претензии? Колись уважаемая..?
Марго: Между нами говоря, всё уже закончилось, и не важно, был кто у меня или нет. Я себя чувствовала другим человеком. После реанимации я переродилась физически, физиологически и духовно. Я посмела отколоться от традиционного семейного застолья, матерщины, смрада, подозрений и мерзкого, скотского и рабского состояния неполноценности, которое вдруг стало из меня вытекать, медленно, но неотвратимо. Во мне проснулось чувство собственного достоинства. Слушать похабные характеристики пьяных родственников, стало невмоготу.
Вольский: Не любишь, не уважаешь, проститутка, сука, блять.
Марго: Это не полный перечень комплиментов, хотя вся работа в доме делалась мной. Никто палец о палец не ударял, чтобы было чисто и опрятно. Главное лакать, глотать, кутить, курить. Дочь в слёзы, когда они брали меня в оборот и пытались силой заставить проглотить мутную бурду. Криком исходила в истерику, - Мама уйдём от них на лыжах куда-нибудь.
Божена: Дочь против меня настроила, со своим сексуальным жокеем.
Марго: Это печатные слова. Всё что пережила и услышала за одиннадцать месяцев трезвой жизни в этом притоне, не припомню за ДЕВЯТЬ лет активного пьянства в этой же семейке, членом которой я была.
Инесса: Неужели в такой страшной обстановке, страх мнимой смерти мог тебя остановить от запоя?
Марго: Не страх собственной смерти останавливал от пьянки. Проснулся страх за жизнь дочери. В следующий раз я принесу фотографии, у меня теперь две дочери.
Камал: Так лыжник всё-таки был?
Марго: Да появился, года два уговаривал замуж выйти. Согласилась, напористым оказался, так и живём, моя Оксана, младшенькая Александра и он мой муж.
Лесли: Уговорила тебя дочка уехать куда-нибудь? А лыжники не пьют?
Марго: Практически не пьют.
Божена: А мужа как зовут.
Марго: Модест Аверьянович.
Божена: Редкое имя, и что совсем ни капли?
Марго: Чтобы меня и дочерей не напрягать, говоря шершавым языком моей подписки, он отказался от приёма спиртосодержащих жидкостей.
Божена: Так тебя любит?
Камал: Он просто алкоголь не любит, Не профессионал, что с него взять?
Божена: Тебе только бы всё испортить.
Камал: А вам только бы про любовь потрещать.
Божена: Любовь это не алкоголь, или наркотик. Это добровольное, прекрасное наслаждение и ответственность одновременно.
Марго: Модест поверил, мне пить нельзя. И принял правила, которые нам всем помогают жить в согласии, гармонии и любви. Старшая, до сих пор с отцом не хочет видеться.
Божена: А сам то он хочет?
Марго: Ты знаешь, я не думаю об этом, но и препятствий не строю. Захочет дочь, пусть находит его и общается. Почему я должна нагружать её своими чувствами, у неё должны быть свои. От моих чувств она может надорваться, они замешаны на ненависти, презрении и злости на её отца. Тем более никто не может предсказать, как будут развиваться события дальше. А вдруг он освободится от этой заразы. А у неё к нему может и любовь существует?
Вольский: Какая любовь, о чём ты говоришь. К этому выродку?
Божена: Не поняла, ты что уже не алкоголик?
Вольский: Алкоголик...
Божена: И какое расстояние между её бывшим мужем и тобой?
Вольский: Не смотря на то, что он в Сибири, а я в Краснодаре - одна рюмка водки.
Божена: Тогда молчи громче. Ты ненавидишь своего зятя, это твой выбор. А нашего брата алкаша, не тронь!
Лесли: Так вот в чём основа не понимания между пьяницами и алкоголиками.
Марго: А нас и не надо понимать, принимайте такими, как мы есть. Дайте нам возможность соблюдать алкогольную диету, или голодовку, больше ничего не надо.
Божена: А общаться с себе подобными?
Марго: Я первый раз на собрании, как на бронепоезде всего не догоняю!
Инесса: А как ответить на простой мужиковый вопрос, - Ты не пьёшь уже два года, неужели тебе повредит какая-то рюмка?
Камал: Мне не повредит, а вот тебе повредит это 100%, потому что ты для меня перестанешь существовать.
Инесса: Так он обидится.
Вольский: Проведи параллель.
Инесса: Какую такую параллель?
Вольский: Скажи своему бойфренду, если выпью, то закурю обязательно. Выбирай! Редкому мужику нравится курящая женщина.
Инесса: Так он не курит.
Вольский: Тогда 105% сработает.
Божена: Вы что все экономистами стали, о процентах защебетали?
Марго: Можно конечно огородами, а лучше правду, если ты меня любишь, почему не принимаешь мою болезнь и правила, при которых с этой болезнью можно жить долго и счастливо. Я не заставляю тебя ни пить, ни курить, ни воровать, ни колоться. Не запрещаю тебе лично курить и пить. Я только прошу тебя, не толкай меня в смрадную алкогольную яму.

После широкой улыбки и паузы продолжила.


Марго: Не заставляй пить, не требуй ложного уважения, не склоняй к пьяной свободной любви. Я тебе и так с удовольствием дам...

Констанция, недавно в «Краснодарских непьющих?», красивая молодая женщина до сей поры не участвовала в разговорах.


Констанция: Меня зовут Констанция, я алкоголик, так под кайфом секс свободней и интересней...
Марго: Если пить чтобы не стесняться в любви, то зачем выходить замуж? Под водку можно с кем угодно.
Констанция: Так ему неудобно.
Марго: Перемени позу, а если он так дорожит своим мужским концом и началом, пусть вспомнит, как по молодости развлекался.
Вольский: С дуба падали листья ясеня... началось в колхозе утро.
Констанция: Он спросит, где я научилась минету?
Камал: Эмануэль, полная версия.
Констанция: Он не видел.
Камал: Минет не видел? А зачем на него смотреть?
Божена: Вы дадите разобраться мужики, а то уйдём в отказ, устроим закрытое собрание.
Камал: На тему «Кто такое минет и как с ним сражаться?»
Инесса: А зачем с ним сражаться.
Камал: Тогда, начнём что ли?
Варвара: Помолчи, пожалуйста!
Марго: Придётся тебе Констанция поговорить с сожителем откровенно.
Констанция: Он мне муж, а не сожитель. Замордовал совсем, - По пьяне ты в постели королева, а сейчас вобла сушёная. Дышит в меня перегаром, всё в тазу сжимается, нет желания принимать его в себя.
Марго: Тем более, должен быть заинтересован в трезвом сексе. Думаю, ему будет интересно экспериментировать. Вам интересно мужики?
Вольский: Конечно интересно, это не пиво пить. С женой живу тридцать лет, а всё равно порой стесняюсь.
Марго: Ой, какие мы, однако мальчики. Импровизацию тоже на нас взвалили, хотите удовольствие получить и в целомудрии не усомниться. А конкретно сейчас, посоветуйте даме из провинции, как заинтересовать партнёра?
Вольский: Может вместе Эмануэль просмотреть, или ещё какие фильмы?
Камал: Девять с половиной недель, а потом ласково перейти на минетный брудершафт.
Марго: Сразу, конкретное предложение. А прикидывались, что ничего не знают и не ведают.
Камал: Мы можем с иллюстрациями. На попке мышку нарисовать и гонять её на сколь эрекции хватит.
Божена: Вот и бодиарт начался.
Инесса: В жизни всегда есть место действию, с любимым человеком, я так поняла.
Констанция: Да мой свет включить боится.
Марго: Свет надо включить и взглянуть на конец, определить, какое у него сокровище, которое он так скрывает. Не комплексовать! То что нравится ему, пусть захочется и мне, отчего балдею я, пусть он сделает во мне.
Вольский: С тобой Курпатов занимался...
Марго: На свет и минет товарищей нет! У нас в Краснокаменске сексологи покруче водятся, чем этот петушок.
Инесса: Дай телефон.
Марго: Не дам, это мой муж...
Вольский: Расчёску, машину и мужа нельзя доверять никому.

(Продолжительная пауза, которая прерывается возгласами и репликами, нить собрания оборвалась).


Вольский: Если вы не возражаете, то я закрываю собрание. (Возражений не последовало) В заключение собрания, хочу напомнить, мнения выраженные здесь, это мнения только тех, кто говорил. Истории, услышанные вами, были рассказаны в доверии и должны оставаться конфиденциальными. Сохраните их только в стенах этого здания и вашем сознании. Говорите друг с другом откровенно, и пусть здесь не будет сплетен и критики друг друга, а будет понимание и мир. Любовь нашей программы будет вырастать в вас день за днём. Просьба желающих присоединиться к нам в нашей молитве.

Все берутся за руки, после того как формируется круг, повторяют хором.


Все: Господи, дай мне разум и душевный покой принимать то, что я ни в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого. Да исполниться воля твоя, а не моя. Аминь!

Все потихоньку расходятся, убирают со столов литературу и посуду. Остаются только Вольский и Майкл, они садятся напротив и молча разглядывают друг друга. Видно, им обоим в этот момент очень хорошо, они давно не виделись, и каждый не хочет нарушать мгновение, которое реально наполняет их хорошим настроением.

Появляется молодой человек.


Вольский: Маркел? Какими судьбами?
Маркел: На метле баба Яга принесла. А где все?
Вольский: Так поздно уже, все ушли. Ты что в срыве?
Маркел: Это вы срываетесь, а мы «раскумариваемся»
Майкл: А перед раскумаркой не мёд же сосал? Всё равно срыв?
Маркел: Вольский, А это что за штатив, дюже грамотный?
Майкл: Во первых, я не штатив, а алкоголик. А здесь, потому что похмелился, и от трезвости балдею после собрания.
Маркел: Почему я тебя не знаю?
Майкл: Так я с тобой тоже первый раз на этой площадке. Майклом меня кличут, приехал Вольского навестить.
Маркел: И давно в завязке?
Майкл: Один день в трезвости, как завещал великий Билл.
Маркел: А по полной программе?
Майкл: Второй десяток разменял.
Маркел: Чего второй десяток?
Майкл: Одиннадцать лет уже в сухости и праздности.
Маркел: А меня опять накрыло. Баян в барсетке, на случай кумара.
Майкл: Думаешь, не будет?
Маркел: Кого не будет?
Майкл: Кумара, конечно.
Маркел: Почему не будет?
Майкл: Ты ж сказал на случай.
Маркел: Накроет меня это точно. Чтобы не носиться по городу и не платить аварийный тариф. Имею дозу. Да в кайфах я, те что завидно? И вообще, чё те от меня надо?
Вольский: Нам ничего. В вот капитану Варламову ты понадобился. Завалит он тебя, если попадёшься?
Маркел: А ты откуда Вармалея знаешь? Он же синяков не трогает.
Майкл: Слава богу, сегодня не тронул, но паспорт пришлось показать, его опричникам.
Маркел: А что хотел, не сказал?
Вольский: Сказал ты на игле, и марафетом приторговываешь.
Маркел: Не знаю я никакого марафету. Вот сволочь, сначала в стукачи записал, а теперь за хвосты тянет.
Вольский: Ты зачем сексотом стал?
Маркел: Каким сексотом?
Майкл: Сексот это секретный сотрудник в переводе с охранки. Стучать это состояние души и сердца. От этого удовольствие получают.
Маркел: Ты из меня ябеду не делай. Вам легко оставаться чистенькими, синьку на каждом углу хоть в горшок ночной наливай. А мне кругом капканы.
Вольский: Не хуже меня знаешь, чтобы отвяли, надо только остановится.
Маркел: Так в угол загнал, сказал, не откупит маманя, ни за какие баксы!
Вольский: В углу бессилие своё легче осознавать!
Майкл: А он решил из угла, по головам собственных корешей прорваться? Можно подумать Вармалей тебе первый раз грозит? Он же на этом двухэтажный вигвам возводит. Его любимое занятие пугать и бабки считать! А по поводу синьки, ты конечно прав, она по закону нам положена. Но тебя крысы по подвалам не ели, из мусорных бочек ты не кормился, дихлофос и ацетон по утрам не подсасывал. Чистенький?! Небось, мама на героин деньги даёт? Ты попей с моё, тогда можешь оправдываться, за какие гроши своих продаёшь! Пацан ты ещё плешивый.
Вольский: А почему плешивый?
Майкл: Мамочка ему плешь пролизала своей заботой. Пихнуть его надо из дома в подворотню, вот пусть и станет на ноги.
Маркел: А про дихлофос, ты серьёзно?
Майкл: Да, нет, чтобы себя прошлым напугать.
Маркел: А как ты с ним управлялся?
Майкл: Хочешь попробовать?
Маркел: Любопытно, как от него торчат?
Майкл: По мусоркам насобираем баллончиков, а лучше выпросим или сопрём на туче. Всё из них стравливаем в банку с водой, и пьём по кругу.
Маркел: А что дальше?
Майкл: На глотке по голове молот бьёт и с катушек сбивает. Очнёшься часа через три у той же помойки, а жить всё равно хочется.
Маркел: Я, так нирвану ловлю. А твой-то кайф в чём?
Майкл: Мне он не нужен, этот твой кайф. Я через него переступил.
Маркел: Ну это ты того, а зачем выпаривать этот ваш баллон?
Майкл: А чтоб забыться и не встать...
Вольский: Ты колешься, чтобы кайфы хватать. А он проснулся, вот и весь кайф, хотя это тоже ещё вопрос.
Майкл: Стоило ли живым оставаться? Если в трезвости, то стоило, а если бы нет... (он махнул безнадёжно рукой)
Маркел: Что вы тут мне варите на уши мужики. За лоха меня держите?
Майкл: Ты на мамку обиделся, она на очередной чек тебе бабки не дала, отец тебя матом послал или в рыло двинул, достал ты его. Ты в обиду. У меня ничего не было, даже имени. Стёр я себя алкогольным ластиком. От меня бомжи разбегались, когда я им на хвоста пытался упасть, не хотели со мной делиться, копытные отнимали.
Маркел: Такой крутой? Не может быть.
Вольский: Ты думал Майкл прогуляться вышел? Перед тобой пофорсить? А он профессионал настоящий! Лет тридцать на алкогольной инвалидности.
Маркел: Вам легко хорохориться, с таким сроком трезвости.
Вольский: Так ты лет пять в программе, намедни хвастал, на реабилитацию ездил.
Маркел: Виделся с братками, они в столице обитают, а я здесь гнию.
Майкл: Ты в раскумарке, наслаждениями питаешься, какая ж это гниль?
Маркел: Не с кем проблемы перетереть.
Вольский: Ты трубил, у вас с Арамом группа Анонимных наркоманов образовалась. В газетах главный нарколог про вас гравюры рисовал.
Майкл: Даже наркоконтроль в курсе, сегодня здесь нам построение делал!
Маркел: Арам ссучился, как только с иглы соскочил. Он меня и Вармалею сдал.
Майкл: А ты хотел, чтобы он молчал. Ты на собраниях тащишься и других своими мелодиями смущаешь? Колись, на собраниях раскумаривался?
Маркел: Употреблял, конечно... Что ты знаешь про торчков. Я Вармалею братву сдавал, нагнул он меня. Он с торчков зелень косил...
Вольский: Ты всех сдавал, а Арам только тебя, но он тебя предупреждал об этом, не раз!
Маркел: Я всю мелочь Вармалею сдал, а он ещё требует, или сам плати за свободу.
Вольский: Так сдавай самых главных.
Маркел: Так мне тогда петля.
Майкл: А тебе и так петля, если не потащишься на чистяке. Маманя отказалась тебя выкупать?
Маркел: Она что была здесь?
Майкл: Не было этой бедной женщины.
Маркел: Вольский, откуда он всё знает. Ты про меня моросил?
Вольский: Для меня анонимность это закон. Не сдавал я никого. Не предлагали мне. Видать, рылом не вышел.
Маркел: Ты к сатрапам этим в лапы не попадал. Вас бы в мою шкуру. Мать меня видеть не хочет
Майкл: Ну, это уже счастье для тебя! Ты ей спасибо должен непрерывно кричать. Хватит ей кошельком для тебя быть. Нашёл дуру!
Вольский: Недавно хвастал «Бумера» тебе купила? Забрала что ли?
Маркел: Нечего забирать. Разбил я Бумер, в пыль. Пол года назад зарядил я капусту с утра барыге своему. Всё трезвонил, ждал, когда зелье замутят и меня позовут. В кумаре мчался за пакетом. В столб врезался, хорошо, только дерево пострадало и никто больше. Я на тачку и к дозатору, в кайфе вернулся на инцидент, менты уже маманю вызывали на ДТП, кипишь в натуре, я ж по доверенности ездил.
Майкл: Благодарность для матери клеевая, но не самая ужасная.
Маркел: Гаишники падлы...
Майкл: За рулём ты сидел?
Маркел: Да, Я.
Майкл: Кто продаёт, тот за качество отвечает, а откинулся, сам виноват, покупать никто не заставлял. Ты рулил, тебе и отвечать. Держи ответ теперь, как мужик, а то крутишь задом, как голубой петушок.
Маркел: Кто голубой? Я? Повтори что сказал.
Вольский: Остынь, Маркел, это метафора.
Маркел: Синюшник сраный.
Майкл: (Смеётся) Трезвый я синюшник, в отличие от тебя.
Вольский: Так мать тебе зелёный кислород перекрыла? Правильно сделала.
Майкл: Так у него видать золотые запасы ещё сохранились, раз он на баяне полонезы закатывает!
Маркел: Мать сказала, - Лучше бы ты умер. От передоза, или в аварию попал. А лучше ещё в детстве, от болезни какой-нибудь, когда позора от тебя не наелась. Один раз отмучилась, отгоревалась, отплакалась, только соболезнования получала бы. Сейчас никто не сочувствует, горя моего никто не понимает. Живу как в трубе бетонной, а она словно в сортире торчит, и я вместе с ней. Прав сосед, полковник в отставке, - Стрелять вас надо. Застрелила бы собственными руками, но ты сын мой, кровиночка моя, что ты со мной сделал. Отец обвиняет в измене. Говорит, нет у нас в роду наркоманов и алкоголиков. Со стороны он у тебя. Нагуляла, сука подзаборная. Нет от тебя никакой радости…. Что мне делать Вольский? Можно я к вам на собрания ходить буду?
Вольский: Ходи, только дозы свои проклятущие сюда не носи!!! У нас ничего не поменялось. Все те же ходят, которые тебя напрягали. Ты ж их на выстрел видеть не хочешь. Они всё про жизнь свою нудную буровят.
Маркел: Мать мне все уши прожужжала, - «Группа «Непьющих» существует, зря ты от неё откололся. Со своими хотелось употреблять?!» Помогите мне мужики?
Майкл: Все мы больны одной болезнью, - «Химическая зависимость от вещества, изменяющего сознание!» начинал я с алкоголя. Чего только потом не принимал, для бодрости и счастья. А легче всего мне с Трезвеющими по программе алкоголиками. Не теряй надежды браток, никто тебя отсюда не выгонит. Как гласит третья традиция, - Главное основание для членства в группе Анонимных Алкоголиков, желание бросить употреблять. Добро пожаловать за трезвостью господа!


Автор:
Валерий Михайлович Миронов
Тел. (861) 237-40-10
Краснодар, ул. Благоева, 46, кв. 51
Июнь - декабрь 2007
(все права защищены)


Я с готовностью приму Вашу заинтересованность и предложения по постановке этой пьесы.



| скачать пьесу в формате Word | назад |