| скачать пьесу в формате Word | назад | страницы АА | лирика |


Миронов Валерий Михайлович

Разводы с Бахусом

(Непьющие алкоголики Краснодара)

Посвящается 15-й годовщине образования группы Анонимных Алкоголиков «Сиссития» в г. Краснодаре


Пьеса по мотивам рассказов на собраниях Анонимных Алкоголиков.


Действующие лица:

- Вольский, председатель собрания непьющих алкоголиков, мужчина 55-58 лет, с трезвостью больше 10-ти лет.
- Майкл, член Сообщества анонимных алкоголиков города Иваново, мужчина лет 50, со сроком трезвости больше 10ти лет, друг Вольского.
- Анастасия, член сообщества непьющих алкоголиков, женщина средних лет, срок трезвости 2 года, живёт с дочерью, которой 20 лет.
- Эллочка, дочь Анастасии, юная женщина, увлечена молодым человеком, который употребляет алкоголь и наркотики.
- Фёдор, одноклассник Анастасии.
- Лейтенант, дежурный по вытрезвителю, молодой человек, два года назад окончил университет МВД.
- Парамон, мужчина 42-45 лет, срок трезвости с непьющими алкоголиками 6 лет, находится в срыве 2,5 года.
- Агриппина, женщина лет сорока, не равнодушна к алкоголю, первая любовница Парамона.
- Гордей Петрович, мужчина 45 лет, муж Агриппины, совершенно равнодушен к выпивке.
- Стелла, женщина 35ти лет, равнодушна к выпивке, вторая любовница Парамона и увлечение Гордея Петровича.
- Собутыльница, женщина 40 лет, зависимая от алкоголя, увлечение Парамона при срыве.
- Серафим, мужчина 40 лет, зависимый от алкоголя до такой степени, что не представляет без него жизни.
- Божена, женщина 38-ми лет, срок трезвости среди непьющих алкоголиков 8 лет, муж наркоман, двое детей, дочери.
- Варвара, женщина 48-ми лет, пивной алкоголик, не верящий, что такие бывают, замужем, двоё детей сыновья.
- Инесса, женщина 45-ти лет не замужем, осознающая, что она алкоголик двое сыновей, старший сын погиб.
- Камал, мужчина лет сорока, алкоголик, но иногда сомневается в этом, образец восточного мужчины.
- Дарья, профессиональный алкоголик больше полугода живущая трезвой жизнью, женщина лет 40-ка.
- Демьян, алкоголик, полностью осознающий это, последовательно живущий по программе 12 шагов, 8лет трезвости.
- Рубен, новичок, пришёл на группу второй или третий раз, не верит, что алкоголизм болезнь и её необходимо лечить. Сам осознает, что остановится и не пить становится всё труднее.
- Марго, женщина 35-38 лет, сухой алкоголик, непьющая 7лет на силе воли, гость из Краснокаменска.
- Констанция, женщина 25-28 лет, замужем, имеет ребёнка, не может остановиться, когда начинает пить, срок трезвости три месяца.
- Маркел, молодой человек 24-27 лет, наркоман пытающийся освободиться от химической зависимости.
- Целестина, молодая женщина 21-22 года, студентка, непьющий алкоголик.
- Интеллигент, Косой, Ржаной, собутыльники в различных пьянках.

Действие первое.

Действие развивается в помещении, где собираются зависимые от спиртного люди, живущие по программе 12 шагов и 12 традиций. В настоящее время, это помещение Городского наркологического диспансера города Краснодара, оно небольшое, но в нём свободно помещается не менее 30 человек. Само помещение является памятником архитектуры 19века, построенное каким-то состоятельным человеком. Стены с нишами, каминными досками, расписаны пасторальными сюжетами и орнаментами. Всё очень гармонично и располагает к искренней беседе. Холл здания заполнен столами, стульями и диванами вдоль стен.

Выходит женщина, лет за тридцать, красивая ухоженная, тихо напевает что-то, достаёт самовар, чашки и расставляет всё это на столах. Столов три, они продолговатые, вокруг стулья штук двадцать. Обстановка небогатая, простая. Входит мужчина и, смеясь, говорит.


Майкл: Осознаю своё полное бессилие перед алкоголем и перед красивыми женщинами. Меня зовут Майкл, я запойный пьяница. А ты кто?
Анастасия: Я лягушка непьюшка!
Майкл: Я попал к непутёвым алкоголикам?
Анастасия: Это как понимать «непутёвые алкоголики»? Заплутались что ли?
Майкл: А какой алкоголик не пьёт? Только ненормальный, но мне не хочется быть сумасшедшим, поэтому называюсь непутёвым.
Анастасия: Вообще-то я Анастасия, буйно непьющая.
Майкл: Ты такая красивая, неужели зависимая?
Анастасия: Алкоголичка я алкоголичка! Чего бы я здесь торчала?
Майкл: Не может быть.
Анастасия: Почему не может?
Майкл: Это несправедливо.
Анастасия: Хватит подъезжать по кривой, скажи прямо, «чё ты хошь?"
Майкл: Расскажи, как это произошло? Пока никого нет, время пролетит. Пожалуйста…
Анастасия: Я не тороплюсь, устала рассказывать, тем более на ушко. Лучше ты о себе, мне тоже интересно.
Майкл: Ладно, пусть первым буду я. Знакомиться, как и разливать, надо сразу. В Иваново я живу.
Анастасия: Поэтому такой прыткий, у невест успехом пользуешься?
Майкл: Надо же, ткачихи уже давно про себя забыли, а легенды остались. Я к вам в командировку приехал, сам родом отсюда. Станица Полтавская. С Вольским хотел повидаться. Надеюсь, не спился ещё, мы с ним в Базеле в одном палаццо отвисали в 2001 году.
Анастасия: Так ты Миша из Иваново? Он нам про тебя рассказывал.
Майкл: Не Миша, а Майкл, имею право на анонимность. А что рассказывал?
Анастасия: Как вы в Рейне по утрам купались, а вам полицейские улыбались, и не приставали.
Майкл: Было такое, пять лет тому. Как во сне далёком!
Анастасия: (с неподдельным интересом) Ты не отвлекайся, и зубы мне не заговаривай. Расскажи, как дошёл до жизни такой, по Европе, джентльмен, а по Руси пьяница?
Майкл: Как устоять, если женщина просит? Много веков тому назад, посчастливилось мне отхватить путёвку в Средиземноморский круиз.
Анастасия: Не поняла…
Майкл: А что тут не понятного, некоего августа 198горохового года, надлежало мне быть в Новороссийске и грузиться на трансатлантический лайнер Александр Пушкин. Впереди сторона моих грёз, сказочные города: Афины, Неаполь, Венеция…

Небольшая пауза. В глазах Анастасии появилось явное любопытство.


Анастасия: И что, не срослось путешествие, небось, КГБ не пустил?
Майкл: Нет, всё было намного проще. Захотелось мне отпраздновать это знаменательное событие, как раз накануне отъезда.
Анастасия: С этого места поподробней, пожалуйста.

Она повернулась и придвинулась к Майклу поближе, видно рассказ её заинтересовал.


Майкл: В те времена в стране царил «Горбачёвский сухарь».
Анастасия: Разъясни, что такое сухарь. Это что вино?
Майкл: Вот дрёма, указ 85 года о всеобщем отрезвлении страны.
Анастасия: Слышала что-то краем уха, но я тогда ещё не пила.
Майкл: Ну, тогда ты ничего не знаешь.
Анастасия: Я так плохо выгляжу?
Майкл: А причём здесь, - На сколько грамм ты выглядишь?
Анастасия: Причём здесь граммы?
Майкл: Во времена, когда пил, женщина для меня была интересна, - сколько граммов она мне поставит?
Анастасия: Мне показалось, ты меня за старуху принял?
Майкл: Вот уж эти женщины, да мне и в голову не приходил твой возраст, когда я про сухой закон сказал. Мне кажется, о нём все знают, даже детишки в детском саду. Вселенская трагедия была.
Анастасия: Правда, достать бутылку было невозможно?
Майкл: Достать можно всегда, только за какую цену и что? На Сенном, прикупил я какой-то сивухи, слушатели налетели быстро. И начал «КОМИЛЬФА» из себя строить, - «Знаете с кем вы пьёте, Господа? Сегодня я с вами, а завтра на белой каравелле, - «Корабли плывут в Константинополь», начал я свою тронную речь.

Пауза, а затем голоса из прошлого вразнобой:


Интеллигент, Косой, Ржаной: Неужели Стамбул? Париж? Рим?
Майкл: Плюс Марсель и Корсика, понесло меня по островам. Выпили. Гадость отменная. Вот говорю сейчас с тобой, а духан ацетона в носоглотке, как наяву. После двух месячного зарока, который пришлось пережить на проверки, анкеты и документы, внутри всё дёрнулось, закипело и хотело вывернуться наружу, но я уже решил, и выпил обстоятельно!
Хор голосов из прошлого:
Интеллигент: С тебя причитается, корсиканец! Не мешало бы добавить.

Пауза:


Анастасия: Что замолчал, колись!
Майкл: Далее проза, переходящая в трагедию. Ещё! Ещё! И ещё чуть-чуть! Двинули на Всесвятское.
Анастасия: На кладбище?
Майкл: Там удобно, столики, скамеечки, ментов нет...
Анастасия: Брр..., а мертвецы?
Майкл: Так они под землёй, никому не мешают.
Анастасия: Дальше, что?
Майкл: Дальше реанимация не пустила. Смутно помню, копытники бегали на Сенной ещё не раз.Сорил я деньгами, как никогда. Очнулся в палате, голый, весь в трубках и капельницах. Десять дней был в коме…
Анастасия: В Коми? А как ты туда попал? Ты же говорил, что в Краснодаре начинал пить.
Майкл: Да не в Коми, а в коме, в кого ты такая дремучая. Коми от комы отличить не можешь.
Анастасия: В кого? В отца конечно, он у меня известный алкаш, как раз на всю Комяцкую республику. Как же ты под кислородную подушку угодил?
Майкл: А причём здесь подушка.
Анастасия: А у меня отец, как только глаза закатит, кричит - Давай подушку, шлюха подлая, подыхаю!
Майкл: И часто он подыхает?
Анастасия: Да в кажный запой, а он у него непрерывный, как выплавка стали.
Майкл: Он что сталевар?
Анастасия: Что ты к нему привязался? Отбуянился он давно! Ты о себе расскажи. Как ты в анабиоз провалился?
Майкл: Да не помню я ничего, говорю со слов свидетелей моей клинической смерти. Нашли меня в одних трусах на могилке, дня через три. Еле оживили. Врач сказал, если бы не дрянь, которой меня накачали, не выжил бы, счастье, насос оказался здоровым.
Анастасия: А путёвка пропала что ли?
Майкл: Меня, после месячного отпевания в больнице, никто нигде слушать не хотел, не то что путёвку, или деньги вернуть.
Анастасия: И ты опять начал пить?
Майкл: А я и не прерывался.
Анастасия: Вот псих!
Майкл: Я не псих, я алкоголик. Слушай, а ты не засланный сексот, кричишь алкоголичка, а простой истины не понимаешь, не могут невзгоды и несчастья остановить настоящего алкоголика, если он сам не решит завязать.
Анастасия: Ой ли! Сколько я слышала за всю «жисть» этих клятвенных завязок, земной шар обмотать можно шнурками этими.
Майкл: Болезнь такая, ничего не поделаешь.
Анастасия: Ну, ты герой, орденопросец, ехал в Европу, угодил в свиную попу. Потрясение всё-таки! Хоть бы чуток притормозил?
Майкл: Нет, как только выписали, сразу начал пить.
Анастасия: Не жалел?
Майкл: О чём? Всё было позади, а мне туда не надо.
Анастасия: Ты прав.
Майкл: В чём?
Анастасия: В кайфе нам никуда не надо, только в темень эту алкогольную. Я дочку свою трёх летнюю оставила на улице, заскочила в магазин, купила водку. А тут одноклассник подвернулся, Фёдор Петров. Так мы начали прямо в магазине из горла, а очнулась я в вытрезвителе, на выписке.

Молодой милиционер, офицер серьёзный и слегка смущённый.


Лейтенант: Вот ваши ключи, кошелек, в нём три рубля денег, больше при вас ничего не было.
Анастасия: На похмелье хватит, а там разберёмся (Бодрым голосом)
Лейтенант: Прошу не отвлекаться!
Анастасия: (Внезапно взрывается) Как ничего не было? А дочь?... Где моя дочь?…
Лейтенант: Какая дочь?
Анастасия: Я была с дочерью. Эллочка моя, куда вы её дели?
Капитан: Что за шум лейтенант? (Густой командный голос)
Лейтенант: Несовершеннолетних у нас вчера не было... Сколько лет дочери?
Анастасия: Три года... (Уже шёпотом, до неё стало доходить потеря)
Лейтенант: Если бы вы были с ребёнком, мы бы вас на ночёвку не привезли. Не было при вас дочери!
Фёдор: Ты чё гонишь Фёкла отмороженная, не было с тобой младенца, гадом буду. Стал бы я с тобой опыляться в пелёнках.
Анастасия: Молчи козёл!
Фёдор: Дочь промухала она, а козёл я. Сама нализалась, как половица, а кто-то виноват...
Анастасия: Из-за тебя паскуды нализалась, прошлое с тобой пришло.
Фёдор: Да пошла ты...
Лейтенант: Прекратить разговорчики!

Сцена опять на месте встречи.


Анастасия: Захотелось умереть, просто упасть и умереть.

Пауза, слёзы потекли из её глаз:


Майкл: После выписки, стал бомжем и БИЧом одновременно.
Анастасия: После какой выписки, я никуда не попадала.
Майкл: Да я про себя. Бичом стал после выписки.
Анастасия: БИЧ, столько раз слышала, переведи (Сквозь слёзы)
Майкл: Бывший интеллигентный человек.
Анастасия: Клёво, а кем был, когда заграницу намылился.
Майкл: Энергонадзор, зарплата была. Уважение...
Анастасия: Взяточник, небось?
Майкл: Пьяница взяточником быть не может, угощаться любил, но деньгами и даже щенками не брал.
Анастасия: А почему не восстановился?
Майкл: Документов у меня не было, перед матерью, женой и дочерью позориться не хотелось. «Живой труп», слышала трагедию.
Анастасия: Льва Толстого что ли?
Майкл: Однако! (С удивлением смотрит на Анастасию) Короче, не стал я объявляться, тем более в теплоцентрали было не плохо. А у тебя, что с дочкой-то?
Анастасия: Напилась я конечно после вытрезвителя, приползла на бровях домой с воем, а навстречу дочурка живая невредимая.

Врывается детский голос...


Эллочка: Мама, мамочка я знала, что ты найдёшься!

Пауза.


Майкл: А где сейчас?
Анастасия: Что сейчас?
Майкл: Дочь твоя, где сейчас?
Анастасия: На работе, слава Богу.
Майкл: Как вы с ней, ладите?
Анастасия: Пьянки пришлось прекратить, когда умерли родители. Ушли друг за другом сначала отец, а через год мать.
Майкл: Любили друг друга?
Анастасия: А хрен её разберёт любовь то эту. Отец алкаш-алкашом, а мать при нём всю жизнь. Дура я набитая, когда были живы, не задумывалась даже, кто они для меня, предки одним словом. Мать воспитывал, пилила, выговаривала особенно за мои спиртные пристрастия. Пахан тоже иногда выступал.
Майкл: А что рано на стакан села?
Анастасия: В институте с подругами иногда баловалась сухим винишком. А в колхозе, сильно пристрастилась. В коммунистические времена студентов на уборку винограда десантировали в коллективные хозяйства, на помощь разлагающимся от воровства и благополучия колхозникам.
Майкл: Ну, это и мне пережить пришлось.
Анастасия: После второго курса, в том же колхозе, спуталась я с молодым преподавателем. Вениамин Александровичем он себя называл, и за нами присматривал в сельской местности. Вина у Вени было много, колхоз ему в этом оказывал всяческую поддержку. Но любил он вино, как оказалось, больше чем меня. В городе у него оказались жена и ребёнок, а у меня через 9 месяце дочка Эллочка. Тайный плод любви несчастной. Не по душе мне всё это было. Стала на стакан приседать.
Майкл: А больше никого не встретила?
Анастасия: В те времена байстрюковое приданое не очень было привлекательным. Некая живая печать лёгкого поведения.
Майкл: А что попрекали?
Анастасия: Да в лицо вроде нет, а чувство вины и неполноценности во мне росло.
Майкл: А родители, как приняли?
Анастасия: Восторга естественно не было. Отец философом по жизни оказался, сказал: - Когда-то это всё равно должно произойти, а форма, когда имеется содержание, уже роли не играет.
Майкл: А маманя?
Анастасия: Покруче конечно и ругань, и попрёки, но женское начало победило, а когда Эллочка появилась, то совсем стало легко.
Майкл: Так в чём суть твоей зависимости?
Анастасия: Сама не понимаю, скорее всего, в лёгкости самой жизни, моём бездумном к ней отношении. Если бы нужда и нищета то может быть, в другую сторону маятник моей истории качнулся. А теперь о чём рассуждать, большая половины жизни прожита.
Майкл: Чем хороша программа, 12 шагов, впереди ещё вся жизнь, - не думай о прошлом, и не казни себя за него!
Анастасия: Но держи дверь приоткрытой.
Майкл: Естественно, из жизни греха не выкинешь.
Анастасия: А на прощение надежда есть?
Майкл: Мне в церкви нравятся два таинства, покаяние при исповеди, и прощение грехов, особенно в Прощёное воскресение. Не людское это дело прощать. Простить это принять, понять, отпустить и забыть. Но забыть не получается, по сему всё оставляем Высшей силе.
Анастасия: Но 8-й и 9-й шаги программы, предполагают покаяние и прощение.
Майкл: Если это не повредит тем, кому мы причиняли зло, или кому-либо другому. Программа учитывает человеческую сущность бытия и поэтому предостерегает нас от слишком ретивого покаяния. Кому нужна моя индивидуальная правда, если она вредит другому человеку. Пускай буду страдать один я, чем кто-то ещё. Когда пью, страдают самые близкие, дорогие и любимые, но я этого не замечаю.
Анастасия: Хорошо, что мы встретились. Ты мне посоветуй, как наладить отношения с Эллочкой?
Майкл: А что вы в контрах?
Анастасия: Да не то слово, совсем меня за человека не считает. Не реагирует, словно я пустое место.
Майкл: А кто в авторитете сейчас?
Анастасия: Наркоман один. Назовём его Эраст.
Майкл: Имя подходящее. То что один, это уже лучше.
Анастасия: Что хорошего?
Майкл: Есть надежда, когда он её достанет, она его выпрет, и всё закончится. А если авторитет групповой, то отвязаться невозможно. Дочь ещё ни на что не присела?
Анастасия: По моим наблюдениям нет.
Майкл: Ты только иллюзий не строй, я тоже могу ошибиться, но сделать ты практически ничего не сможешь, только отпусти и этот авторитет сам всё развалит.
Анастасия: Так он лупит её, чуть не раз в неделю.
Майкл: А ей нравится?
Анастасия: Визжит и плачет, я в защиту! Меня гонит, сама разберусь.
Майкл: Так и не мешай.
Анастасия: Так убьёт же?
Майкл: Откуда деньги берёт на наркотики этот Эраст педераст?
Анастасия: У Эллочки, она же работает.
Майкл: Пока деньги даёт, не убьёт, как перестанет, тогда следи, чтобы ментов быстрее вызвать на скандал. А сейчас отпусти, пусть жизнь идёт, Высшая сила поможет. Терпелка у твоей дочки не из железа кованная, глядишь, и надоест этого тунеядца содержать, кормить и ласкать. А ты молись!
Анастасия: И ничего сделать нельзя?
Майкл: Сдай его ментам за распространение, но тогда дочь потеряешь лет на десять.
Анастасия: Её что посадят?
Майкл: Она сама от тебя отвернётся, ты её счастья лишила.
Анастасия: Ничего себе счастье? Наркоман, бездельник, садист наверняка ещё жулик и вор.
Майкл: Это уже правовые вопросы, а сейчас вернёмся к нашим баранам.
Анастасия: Спасибо, поговорила с тобой и полегчало. Ты меня своим «круизом» напрочь огорошил. Неужели не капельки не жалеешь?
Майкл: Тебе Вольский не рассказывал, как я свой круизный эгоизм в Базеле утешил?
Анастасия: Нет, он на счёт анонимности очень щепетилен, особенно когда она касается другого человека.
Майкл: Я знаю, это довольно редкое качество среди нас, хотя повторяем каждое собрание, - «И пусть здесь не будет сплетен и критики друг друга». Базель расположен как раз в месте сопредельности трёх стран. И я на трамвае ездил во Францию, в Германию, из Швейцарии. Никакой круиз мне этого удовольствия не представит. А я получил это, бесплатно, просто не пил восемь лет и всё.
Анастасия: А если бы тебе предложили, в питейные времена, оставь в покое алкоголь, поедешь в Европу к французам и немцам.
Майкл: Думаешь, я бросил пить из материальных соображений. В том-то и весь фокус, что материальный стимул здесь не работает. Дно моё было ниже самой глубокой сточной канавы города Иванова. Меня бомжи уже сторонились. Я смердил и гнил не только, как личность, как физиологическое тело. Вонючее, неопределённого пола существо. Нормальные люди уже шарахались от меня. Когда молодые менты, по незнанию, забирали кучу пьяниц в вытрезвитель, меня оттуда выкидывали на мороз, со словами, - «Опять эта мразь здесь! Когда уже ты подохнешь? Пошёл вон!» Эта фраза всегда со мной, она меня взбадривает, упрекает, не даёт забыть, кто я, поддерживает, подпитывает и опохмеляет.

Наступила глубокая пауза, каждый думает о своём. Постепенно собирается народ, входят, здороваются, обнимаются. Рассаживаются вокруг столов. Постепенно шум стихает. Представительный мужчина встаёт и начинает говорить.


Вольский: Здравствуйте Господа Анонимные Алкоголики! Меня зовут Вольский, я алкоголик. (Раздаются возгласы, привет Вольский) С вашего разрешения я проведу наше сегодняшнее собрание. Добро пожаловать, на группу «Краснодарские непьющие?», которая является частицей всемирного движения «Анонимных Алкоголиков». Давайте начнём нашу встречу с минуты молчания, вспомним о тех, кто погиб от этой страшной болезни, и о тех, кто ищет дорогу к нам, подумаем о себе и приготовимся к собранию.

Пауза длиться ровно минуту.


Вольский: Спасибо всем! Мы редко встречали человека, который строго следовал по нашему пути и потерпел неудачу, давайте напомним себе эти простые шаги:
Вольский: Шаг первый, мы признали своё бессилие перед алкоголем, признали, что наша жизнь стала неуправляема.
Анастасия: Шаг второй, пришли к убеждению, что только сила более могущественная, чем наша собственная может вернуть нам здравомыслие.
Парамон: Шаг третий, приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь под попечение Бога, как мы его понимаем.
Божена: Шаг четвёртый, глубоко и бесстрашно оценили себя с нравственной точки зрения.
Варвара: Шаг пятый, признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.
Инесса: Шаг шестой, подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от всех наших недостатков.
Камал: Шаг седьмой, смиренно просили Бога исправить все наши недостатки.
Дарья: Шаг восьмой, составили список всех людей, кому мы причинили зло, наполнились желанием загладить свою вину перед ними.
Демьян: Шаг девятый, лично возмещали причинённый этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им, или кому другому.
Костанция: Шаг десятый, продолжили самоанализ и когда допускали ошибки, сразу признавали это.
Марго: Шаг одиннадцатый, стремились путём молитвы углубить соприкосновение с Богом, как мы его понимаем, молясь лишь о знании его воли и даровании силы для этого.
Майкл: Шаг двенадцатый, достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести наш опыт до других алкоголиков, и применяли эти принципы во всех наших делах.

Вольский вздрогнул от удивления, когда услышал голос Майкла, пристально посмотрел на него и долго улыбался.


Вольский: Всем спасибо! По плану, у нас сегодня в группе спикерское собрание, на котором наш старый товарищ Парамон поведает свой собственный опыт жизни по программе 12+12. Какие будут предложения. Если нет никаких предложений, слово предоставляется Парамону, реплики и вопросы по ходу и после выступления.
Парамон: Я Парамон, непьющий алкоголик, пришёл рассказать, как я дошёл до жизни такой.
Хором: Привет Парамон!
Парамон: Извините, волнуюсь, мне трудно говорить, но постараюсь. Я не знаю что такое запой, потому что пил каждый день.
Вольский: Но у тебя были хоть какие-то перерывы?
Парамон: Были, когда организм просто отказывался принимать спиртное.
Дарья: Я Дарья, заколдованная водкой. Всё равно, ты наверняка помнишь, как начинал пить?
Парамон: Это началось в детстве, лет в 13-14 я уже посасывал вкусные ликёры.
Дарья: А что тебя в них привлекало?
Парамон: Была такая вишнёвая настойка, мне нравились вкус, запах и лёгкое состояние веселья и беззаботности, которое она вызывала. Я отхлёбывал глоток из горлышка, растягивая пьянящее состояние на весь день.
Серафим: Я Серафим активный алкоголик. Вспомнил, когда мне было лет десять. У матери были гости, она ушла их провожать. Я с вожделением, потому что жаждал это сделать, взглотнул из рюмки остатки «Спотыкача», и спрятался под кровать. Мать была строгой воспитательницей. Меня подхватила волна радости, лёгкости, любви и счастья. Там я и уснул.
Вольский: Под кроватью?
Серафим: Да, мать меня еле нашла, я там мирно сопел в две дырочки.
Инесса: Я Инесса, буйно пьющая. Мать не ругала?
Серафим: Тогда нет. Она не поняла.
Парамон: «Спотыкач» - сладкая сливовая настойка. Я тоже от него балдел, по молодости. Мог себе позволить покупать различные настойки и ликёры с сигаретами. Мы с моим другом Петькой частенько приятно проводили время, попивая и покуривая.
Вольский: А как родители, не замечали?
Парамон: Они были в разводе, жили отдельно. Я с матерью, у отца была другая семья. Я ловко манипулировал каждым. Выдаивая то отца, то мать. Но дозы были не большими, организм крепким, видимые признаки быстро улетучивались.
Серафим: Для меня состояние опьянения сразу стало мечтой, неосуществимым желанием, как оказалось, на всю жизнь.
Инесса: А что ты подразумеваешь под неосуществимым желанием?
Серафим: Я всегда, когда начинаю пить, мечтаю и стремлюсь достичь состояния, которое испытал при первом употреблении.
Вольский: Получалось?
Серафим: Всего несколько раз, а потом началась погоня за кайфом.
Инесса: А подробнее?
Серафим: Пить регулярно начал лет в 15, всё пытался погрузиться в то эйфоричное, детское состояние, но быстро его проскакивал и срывался в простонародный, тягучий, отвратный запой. Погоня за миражём, которого нет!
Инесса: Хорошо сказано, а мать?
Серафим: А что мать? Ругала на чём свет стоит. Потом заставила работать, а когда совсем невмоготу ей стало, определила в ЛТП, думала меня там исправят.
Вольский: Заметьте, не излечат…ну и как исправили?
Серафим: Сказки это. Всё что можно было купить на воле, продавали и там, только дороже. Везде только монетный интерес.
Инесса: А учиться не пробовал?
Серафим: В школе 8 классов закончил, а дальше и мысли не было. Мать напутствовала, - иди работай. Взяли на стройку разнорабочим. Освоился немного, сварщику приглянулся, (все его Сергеичем звали). Хороший мужик был, царствие ему небесное. Он меня научил электрод держать и огонь укрощать. Быстро наблошнился, способность у меня к этому делу. Экзаменовали, на сварного - сдал, стал совершенствоваться на реальных объектах, вместе с Сергеичем.
Вольский: Как по-твоему, учёба тормозит питиё?
Серафим: Тормозит или нет, не знаю, но пока учился, не хотелось задуриваться. Сергеич говорил: "У тебя способности к сварному делу, меньше забутыливай и всё у тебя будет справно».
Инесса: А на мать ты обиду не держишь?
Серафим: А за что?
Инесса: За то, что в ЛТП тебя спровадила.
Серафим: Да нет, она со своей колокольни была права. Надоело ей с ментами и соседями скандалить и расплачиваться из-за меня. А учиться я ведь сам не хотел.
Вольский: Парамон, как там гласит студенческая присказка на счёт учёбы?
Парамон: «Если водка мешает учёбе, брось учёбу!» После школы, сбылась мечта моей матери. Я поступил в институт и далее в аспирантуру. Пить я не бросил, потому что не хотел. Того состояния блаженства, как у Серафима, с которого всё началось, не было. Количество выпитого за один день росло, и достигало уже величин, от которых я не только покачивался, но просто вырубался.
Серафим: Вынужден подтвердить слова Парамона. Он верно заметил, блаженство за пятнадцать лет запойного пития не наступило ни разу. За все попойки не испытал даже мизерной части того невесомого, детского состояния первой выпивки, которое накрыло меня давным-давно. Но каждый раз, когда опрокидывал первый стакан, в голове пролетало, а вдруг сегодня всё повториться. Через 8-10 дней отравление суррогатами достигало апогея. После каждого насильственного глотка спиртного, выворачивало наизнанку. Я понимал, в очередной раз потянулся за детской рюмкой «Спотыкача», как за счастьем. Увы!

Все действующие лица освещены – каждый индивидуально, гаснет прожектор лицо Серафима исчезает, его не видно.


Вольский: Прошу всех помолчать в память о Серафиме, он ушёл от нас в мир иной ДВА года назад. После работы купил бутылку водки, выпил стакан, поел, лёг спать и не проснулся. Похмелиться уже не удалось. До сих пор слышу его слова: - «Не могу я жить без спиртного, не получается у меня трезвая жизнь». На собрания ходил регулярно три года.

Пауза поминального молчания.


Парамон: Я спивался долго, до первого раза, когда обратился в наркодиспансер, прошло лет 10-12. За это время я женился, и стал негодным мужем.
Инесса: А в чём это выражалось?
Парамон: Не смотря на то, что женился по любви, выпивка стала превращаться в страсть, а любовь в привязанность, а потом в обязанность, далее в неприязнь.
Дарья: С этого места, поподробней пожалуйста.
Парамон: Жена оказалась почти не пьющая, поэтому союзницей, и собутыльницей в моём пристрастии не стала.
Вольский: Сволочь, одним словом.
Парамон: Прошу без оценок.
Вольский: А я не её, я тебя так оцениваю.
Парамон: А меня за что?
Вольский: За то, что можешь, но не хочешь.
Инесса: Если так, то действительно очень похож.
Парамон: Вы что сговорились? Она тоже приличная шлюха была.
Дарья: И что она делала, эта «Гулящая»? Мне очень интересно.
Парамон: Когда я просыпался в запое, а у неё мужик в кровати? Это как было переносить?
Дарья: Мог бы групповуху предложить...
Инесса: Молчи Дашка! Ты ж не с этого начал.
Парамон: Так что это не в счёт что ли?
Инесса: Конечно же в счёт, Парамоша, но она это делала, потому что ты не полноценный мужчина.
Камал: Как оказалось, - Без члена и чина! Я Камал, сомневающийся алкоголик.
Парамон: Поосторожней на поворотах, обрусевший мусульманин.
Камал: Я цитировал Островского, а он ярчайший православный.
Парамон: Но я же больной человек!
Божена: Божена алкоголичка. Это для нас больной, а для неё ты был безвольный, слабый, негодяй, который ради бутылки огуречного лосьона, на Васильевский остров ползал по ночам.
Камал: Нет бы сексом заниматься.
Парамон: Я парфюмы не пил.
Вольский: Я пил, так ты что здоровее меня?
Парамон: Взяли в оборот, вы что адвокаты моей жены.
Инесса: Мне совершенно параллельно, всё что касается твоей жены. Ты её сам выбирал. Неужели она хотела, чтобы ты стал алкашём и ситуативным импотентом, который не просыхал.
Варвара: Я Варвара пивной алкоголик. Что вы на него напали, у него же было ШЕСТЬ лет трезвости. И он опять алкоголик?
Парамон: Шесть лет я был не пьющий алкоголик, ничего не изменилось.
Вольский: Благодаря тебе Парамоша, мы все убедились - срок трезвости не иммунитет. Спасибо тебе огромное за личный пример.
Камал: Прямо Александр Матросов, перекрыл мою тягу.
Парамон: А кто-нибудь спросил, почему я это сделал?
Инесса: Ты ж говорил, пробовал безалкогольное винишко.
Парамон: У вас всё так просто, пиво, или вина без градуса выпил – провокация. Сам виноват!
Вольский: Начинается пытка оправдания.
Инесса: Вольский, у тебя или черное, или только белое, а полутона?
Вольский: Дайте алкоголику волю, он столько полутонов навешает, хоть грамоту вручай. «За отвагу на похмелье»
Парамон: Можно подумать ты без эмоций и страстей.
Дарья: Парамоша! Я всё поняла. Была замешана женщина? Рассказывай скорей. А то у вас здесь со скуки усохнешь.
Все женщины хором начали просить: Расскажи, Парамоша!
Парамон: Да ничего интересного нет. (Смущается от повышенного внимания)
Божена: Колись несчастный, какая Ярославна медовухой тебя напоила?
Парамон: Во времена, когда я пил всё подряд, каждый день, мне иногда удавалось оставаться дееспособным. Тогда, я названивал своим знакомым и незнакомым, если были свободные уши, то на них навешивал все свои пьяные грёзы.
Камал: А откуда брались незнакомые лица?
Парамон: Из газеты «Хочу познакомиться», на кого пьяный перст указывал, тому я и звонил.
Варвара: И что говорили?
Парамон: Чаще всего посылали, «вдоль по ямской». Но однажды в трубку раздался стон: - Помогите, я умираю! Спросил, похмелиться хочешь? Скажи адрес, я приеду. Прошептала адрес.
Камал: Ты на тачку и спасать человека?
Парамон: Начало двенадцатого было, а у меня в тот день пруха была при разгрузке вагона, я коньяк притарил. Схватил две бутылки и помчался на приключение. Подъезжаю, двух этажный кирпичный дом, звоню, через домофон: - «Входите там открыто, прямо в ванну, по первому этажу налево».
Камал: Налево, откровенное приглашение, добавить нечего.
Парамон: А что тут добавлять, я сам вначале опешил, но вошёл. Слышал только, где-то в стороне пёс залаял, этаким кобелиным, сиплым лаем. Ну думаю, приплыл.
Варвара: Точно сумасшедший!...
Дарья: Дай человеческую историю послушать.
Парамон: Вошёл я в ванну, а там женщина в красной воде, голова как одуванчик белая, белая.
Агриппина: Вызывайте скорую...
Парамон: Этот голос и сейчас в голове звучит, как потусторонний. Я за телефон, слава богу, адрес не забыл, только что искал этот дом, в натуре. Перекрыл воду, вытащил даму из ванны. Кровь капала из правого запястья. Почему из правого подумал я? Оказалось, она была левшой. Забинтовал полотенцем, так на ковре в прихожей и уложил.
Божена: Не приходило в голову, что менты повяжут?
Парамон: Пока в больнице не спросили, кем вы ей приходитесь, в голове никаких страхов не было.
Божена: А что потом?
Парамон: После первой помощи, откуда-то мент нарисовался, вопросы задавал, я отвечал, как мог.
Божена: Сильно терзал?
Парамон: Да не очень, бросил потом, - Молись, чтобы выжила, а то греметь тебе за убийство. Но убийства не было.
Дарья: Пришла в себя?
Парамон: Через день выписали, я её и забирал. Она мне рассказала, как дом открывать, где шмотки парадные взять, ключи-то после скорой у меня остались.
Дарья: Надо же, ты первый встречный и такое доверие.
Вольский: Можно подумать она могла выбирать?
Дарья: Гном ты Вольский. А дальше то что?
Парамон: Как водиться любовь со спасителем. По законам жанра без этого нельзя, все распоряжения я выполнял прилежно и с удовольствием.
Дарья: Не прибедняйся, мужик ты видный.
Парамон: Да я не об этом. Идиллия длилась дней десять, а потом муж приехал, а с ним две девочки, как оказалось дочки одной 8 другой 10.
Божена: Небось скандал закатил?
Парамон: Да нет, пришёл я на десятый день, как сейчас помню, часов в 10 утра, а мне навстречу собака чёрная с телёнка ростом, а с ней две девчонки, с криками: Парамон пришёл! Я опешил, но они разорвали моё удивление, застрекотали наперебой, им мама обо мне рассказала, когда с ней несчастье произошло, а я "скорую" вызвал.
Божена: И какой была версия для детей?
Парамон: Пищевое отравление, колбасой.
Божена: А на самом деле?
Парамон: Что ты имеешь в виду?
Божена: Настоящую причину происшествия?
Парамон: В тот момент, всё это приключение я довольно смутно представлял, был внутри событий, которые меня устраивали, этого было достаточно.
Дарья: Так она тебе за десять дней ничего о себе не рассказала?
Парамон: Да мы в каком-то тумане все эти дни провели. Она жизнью никак напиться не могла, я про любимую выпивку забыл. Честно говоря, у меня таких отношений с женщиной отродясь не было.
Дарья: И чем же они тебя поразили, эти отношения?
Парамон: Откровенным обожанием и сексом, она фантазировала так, что я в своей пьяной жизни, и представить не мог.
Камал: Позы оригинальные?
Парамон: Причём здесь позы, все это в журналах и на дисках есть. Ненасытность в ней была, полное погружение в процесс, наслаждение удовольствием, необузданная страсть, которая захватывала и меня. Мы улетали куда-то, когда всё заканчивалось долго приходили в себя, это было продолжением удовольствия. Из неё томление, восторг и вожделение медленно испарялись, она преображалась, постепенно возвращаясь в действительность. Женщина в минуты наивысшего наслаждения становится прекрасной. Красота сексуального удовлетворения и удовольствия в ней долго остывали. Она продолжала жить в экстазе, смотреть на неё обнажённую и расслабленную было наслаждением.
Дарья: Ты прямо поэт!
Парамон: А это плохо?
Божена: А что муж?
Парамон: Муж он и в Пашковке муж. Поздоровались, Гордеем Петровичем он оказался. Сдержанно поблагодарил меня за помощь и соучастие.
Гордей Петрович: Агриппина рассказала мне, что отравилась водкой. У неё привязанность к крепким напиткам.
Парамон: Не может быть?
Гордей Петрович: Неужели вы это не почувствовали? Гриппа рассказала, мне обо всём. «Вы наш старый клиент». Я надеюсь на вашу порядочность, поэтому и говорю всё как есть. Она пьяница со стажем, я привык к закидонам и маскарадам. Последний маскарад перещеголял все!
Парамон: Я понял: мне предлагалась версия событий, которая устраивает хозяина. Это было неожиданным откровением. Моему удивлению не было границ.
Гордей Петрович: Я с детьми вынужден отдыхать без неё, Гриппа часто не контролирует себя на людях. Ваше участие поразительно и похвально, я благодарю вас за спасение моей жены.
Парамон: Агриппина молчала, видно было её мало интересует, всё что говорит этот человек. Мне она тоже ничего не сказала. Разговор не клеился, мне ничего не оставалось, как откланяться и уйти. Что я и сделал. Меня хватило до первого магазина. Всё что недопил за две недели наверстал быстро. В минуты пробуждения злился на всех. Скрипел зубами, стонал, матерился. Она не сказала мне ни слова, ни про мужа, ни про детей, ни про алкоголизм. Говорила о каком-то сожителе, который доводил её до коматозного состояния, издевался над ней, требовал извращённого секса, бил её. А тут муж вполне респектабельный, дочки на нём виснут...
Камал: А синяки ты видел?
Парамон: На ком? На дочках?
Камал: Причём здесь дочки, на Агриппине твоей?
Парамон: Ты о чём Камал, какие синяки. Она вся из розового воска была...
Камал: Персик, мой любимый фрукт.
Варвара: Сам ты Фрукт, банан торчащий.
Камал: Лишь бы не висящий.
Божена: Не отвлекайте рассказчика посторонними замечаниями, продолжай Парамон.
Парамон: Пил я без малого месяц, как-то раздаётся звонок, в полупьяном бреду беру трубку. Долго не мог понять, кто звонит, наконец пробивает - Гордей, после необходимых приветствий.
Гордей Петрович: Парамон приезжайте пожалуйста, как можно скорее, очень вас прошу, умоляю...
Парамон: А что случилось?
Гордей Петрович: Пока ещё не случилось, но может повториться прошлая история.
Парамон: А я здесь причём, нашли спасателя альпиниста, каждый раз из пропасти вытаскивать.
Гордей Петрович: Гриппа заперлась в ванной, сказала, откроет только вам, угрожает покончить c собой.
Парамон: Я поломался для виду, но не долго. Мурашки ужаса потекли по спине, и стали спускаться вниз, замораживая всё на своём пути. Сел в тачку, не помню, как ехали. В голове только Господи помоги! Господи помоги! Ворвался в дом, перепрыгнул через чёрного монстра, который жалко проскулил вослед. Поразила тишина, кроме пса никого в доме не было. Гриппа, Грипушка пролепетал я холодея. Это я. Дверь отворилась...
Агриппина: Куда ты пропал, не бросай меня больше никогда.
Парамон: Хорошо любовь моя, (хватает её за руки, смотрит на запястья и кругом) Далее рассказывать нечего. Страсть захватила нас по новой. Я поражался, откуда в меня вливалась энергия. Полчаса назад я был слабой, безвольной головешкой, в которой теплились остатки трезвой жизни. И вдруг такое преображение.
Агриппина: Ты никогда никуда не уйдёшь, ты моя судьба, я ждала тебя всю жизнь!
Парамон: Проснулся на тахте прямо в коридоре на первом этаже. Гриппа спала на моей правой руке, которая занемела. Красивое, кремовое тело, в сероватых утренних сумерках было прекрасным. Волны волос расплескались по подушке, губы были полураскрыты улыбкой счастья. Из ванны мы выбрались, а как же здесь оказались, подумал я, но не успел найти ответ, из кухни вышёл Гордей Петрович.
Гордей Петрович: Вставайте, завтрак готов.

Пауза...


Парамон: К такому повороту событий, я был совершенно не готов. Хорошо что девчонок нет, подумал я, медленно врубаясь в обстановку.
Гордей Петрович: Дочери у бабушки, я всегда их туда отвожу, когда у нас начинается очередной психоз, сказал, словно ответил на мои мысли.
Парамон: Вы сами меня позвали, начал я нащупывать нить разговора.
Гордей Петрович: Я вас не упрекаю.
Агриппина: А ты попробуй, попрекни, интересно бы услышать чем...
Гордей Петрович: Гриппа, давай не будем выяснять отношения наспех, по следам наших выступлений.
Агриппина: Ты хорошо заметил – наших выступлений, только мои ответные.
Гордей Петрович: Я предлагаю завтракать! Утром всегда мудренее...
Парамон: Агриппина встала, совершенно обнажённая, ни крупинки стеснения не было в её движении. Накинула халат и отправилась в ванну. Гордей достал пачку мальборо и протянул мне.
Гордей Петрович: Закуривайте молодой человек, это помогает прийти в себя.
Парамон: Насчёт молодости вы загнули, разница между нами года два-три, не больше, отпарировал я. Меня поражало его спокойствие, подумалось, он привык заставать собственную жену в постели с мужиками?
Гордей Петрович: Нет, вы первый, кто отважился остаться в моём доме на ночь.
Парамон: Ответил, словно прочитал мои мысли. Вы меня сами пригласили, поработать.
Гордей Петрович: (усмехнувшись) Условия приглашения предусматривали спасение от суицида, но методы спасения оговорены не были.
Парамон: Я не психолог, а простой русский алкаш. Вы ждёте от меня покаяния?
Гордей Петрович: Я не Господь Бог, отпускать грехи не моя задача.
Парамон: А не было греха, была любовь.
Гордей Петрович: Вас я не знаю, молодой человек, но любовь у Гриппы? Вы серьёзно думаете, она вас любит?
Агриппина: Гордей отстань от Парамона, пусть идёт умываться, ты же завтракать предлагал.
Парамон: При виде Гриппы, Гордей сразу изменился в лице.
Гордей Петрович: Да, да конечно, не смею задерживать дорогого гостя.
Парамон: Я встал, стараясь не стесняться собственной наготы, завернулся в простыню, схватил джинсы и майку и отправился в ванну. Из зеркала на меня смотрело счастливое лицо влюблённого болвана. Тревоги не было, необходимо было собраться с мыслями. Ситуация была необычной, но опасность мне не грозила. Тщательно вымылся под холодным душем и побрился. Что он может мне предъявить? Распространение наркотиков? Вытерся с удовольствием до красноты, оделся и вышел. Отправился на кухню. Яичница с беконом, кофе, сливочное масло, сыр. Неплохо живут предприниматели.
Гордей Петрович: Мы тут посоветовались с Агриппиной Львовной, и решили предложить вам, поработать с нами.
Парамон: У вас? Помниться, я уже давно «ваш старый клиент», съязвил я, и почувствовал себя свободным, счастливым, здоровым и молодым.
Гордей Петрович: К чему ирония Парамон Александрович, мы взрослые люди. Ладно, пусть будет по-вашему. Мы предлагаем вам работать у нас.
Парамон: Хотелось бы знать, чем занимаетесь? Оружием приторговываете?
Гордей Петрович: Ирония ваша понятна, но зачем язвить? Мы делаем фруктовые соки.
Парамон: Надеюсь без наркотиков? В чём моя задача?
Гордей Петрович: Вы можете управлять автомобилем?
Парамон: У меня категория Б и С.
Гордей Петрович: Подходит, у нас Газель и Москвич 41-вый. Будете развозить продукцию по магазинам, отслеживать реализацию, собирать выручку, а потом разберемся.
Парамон: «Потом разберёмся», относится к заработной плате? Но, мне бы хотелось это выяснить в первую очередь.
Гордей Петрович: Ваша заработная плата будет складываться из двух составляющих, постоянной, и заработанной от реализации, он назвал цифры.
Парамон: Я успокоился и согласился.Всё это время Агриппина молчала, видно было - она нервничает, но сохраняет спокойствие, медленно прихлёбывая кофе. А мои отношения с Агриппиной Львовной, каким образом будут развиваться.
Гордей Петрович: Это ваше личное дело, по мне лишь бы процесс производства не затухал, а развивался. Агриппина Львовна и вы должны быть в форме, и никаких пьяных эксцессов в рабочее время быть не должно. Желательно чтобы дочери не догадывались о ваших неформальных отношениях.
Агриппина: То же мне моралист доморощенный.
Гордей Петрович: У вас на мой счёт, только домыслы и неуклюжие фантазии, а у меня неопровержимые факты. И не будем об этом.
Агриппина: Ты же первый начнёшь попрекать меня, дня через два.
Гордей Петрович: Если всё в рамках приличия не начну, даю слово.
Агриппина: Из твоих слов столько карточных навесов построено, несть им числа.
Гордей Петрович: Не будем об этом, прошу тебя!
Агриппина: Ладно, замнём для ясности, Парамоша завтра в 8-00 на службу, форма одежды рабочая, дня через два выдам тебе фирменный комбинезон.
Парамон: А почему завтра, я сейчас готов приступить к освоению посильных служебных обязанностей.
Агриппина: Тогда пошли на производственный двор.
Парамон: Так я стал экспедитором на фирме АГА и К. Вернее должность моя была начальник коммерческог отдела. Но на малом предприятии ты делаешь всё: и поставками продукции занимаешься, и с директорами договора заключаешь. Из костюма в шорты - по обстоятельствам. Работал по 18 часов в сутки.
Божена: В натуре АГА?
Парамон: Если я это придумал, неужели это существенно?
Божена: Да нет, давай дальше.
Парамон: Дальше уже проза начинается. Гриппа работала очень много. На ней держалась фирма, это касалось и технологии, и ассортимента. Гордей заботился о сырье и оборудовании. Я стал разъезжать на транспорте с готовой продукцией. Дней через десять стал принюхиваться к спиртному, а через месяц напивался в стельку практически каждый день. Стопор из любовного тумана сорвался. Гриппа не пила довольно долго, но порой махнув на всё, мы гудели вместе.
Дарья: Ты хочешь нас уверить, тебе не рассказали причину собственных суицидных запоев.
Парамон: Я не уверяю вас ни в чём. Только её версия звучала так: - Однажды она говорила с ним по мобильнику. Он не выключил его, она долго слушала, как он и две лучшие Гриппины подруги развлекались в сауне.
Дарья: Их было трое?
Парамон: Мне не приходило в голову спросить, сколько там было человек, она рассказывала только о тех, кто её интересовал. Мне понравилось развитие следственных действий, которые она предприняла.
Божена: И что она сделала, чтоб удостовериться?
Парамон: Это вышка изобретательности. Залезла в мобильник Гордея, исправила номер телефона с именем своей самой красивой, подозреваемой подруги, на собственный.
Варвара: Ну и что из этого?
Парамон: А то самое. Он в справочнике мобильника находит имя любовницы, набирает вызов, а телефон звонит у Агриппины. Естественно, ничего не подозревая, он начинает ворковать на всевозможные темы, а Гриппа слушала его, как она выразилась, сексуальные испражнения, минут десять. Подробности она мне не рассказала, но сомнения в измене у неё напрочь исчезли.
Божена: И как, сумела отомстить?
Парамон: Месть, как вы уже знаете, не очень получилась. Подругам, за всё хорошее, устроила скандал, они растворились в тумане и больше не появлялись. Сама начала пить, ну а Гордей всё это называл «Больным воображением отравленной алкоголем бабы».
Камал: А может он и прав?
Божена: Кинулись защищать своего!
Камал: Имею я право на собственное мнение?
Божена: Вы всегда имеете право, только налево!
Варвара: Ребята мы дослушаем сегодня Парамона? А почему ты сказал, её версия звучала так?
Парамон: Потому что последующие события заставили меня усомниться в её искренности.
Варвара: А ты нам это расскажешь?
Парамон: Это длинная история, но если народ не возражает, я готов осветить историю шестилетней трезвости и последующего трёх годичного срыва.
Божена и Дарья: Мы народ, просим тебя продолжать, а кому не нравится, тот может быть свободным.
Камал: Мнение меньшинства присоединяется к большинству.
Дарья: Так-то лучше.
Парамон: Работал я прилежно, сам не ожидал. Напивался каждый день, а после выпивки какой из меня мужик, видимость одна. Агриппина всё чаще стала за бутылку хвататься, временами Гордей на нас наезжал, чтобы опомнились. Но истерик с Гриппой больше не случалось. Очень часто оставался ночевать прямо на работе, выделили мне кровать, компьютерный стол, телефон провели. Практически жил там. Трудно мне передать всё, но можете себе представить как тяжко чувтвовать себя рядом с любимым человеком и не иметь свободной возможности полноты необходимого общения. Стал я по старой привычке иногда названивать по объявлениям.
Агриппина: Мог бы и не звонить по бабам-то, со мной не справляешься, когда вдрызг, а туда же.
Парамон: Имею право на свободу слова, она сильно не напирала, но скандал назревал. Однажды мне попалось объявление «Непьющие алкоголики» собираются на собрание каждый четверг в 18-00 адрес, телефон. По стечению обстоятельств, врезался я на гружёной Газели в столб, на противоположной стороне улицы. Половину продукции вдребезги, капот и бампер крокодилом оскалились, радиатор потёк. Был я тогда по своему обычаю в стельку пьян. И как я до этого умудрялся в таком состоянии работать и разъезжать на автомобиле.
Агриппина: Если думаешь, я буду тебя покрывать, глубоко ошибаешься, отработаешь по полной программе, а потом проваливай, раз пить не можешь!
Парамон: Особой надежды на помилование не было, после дежурного возлияния, и криков: - Подумаешь, напугали! Глубокой ночью позвонил этим «Непьющим Алкоголикам». Больше всего удивило, что Ответили приветливо, разъяснили вполне внятно, чем мы занимаемся и как к нам подобраться. На другой день купил я бутылку пива и отправился на своё первое собрание.
Камал: А пиво для храбрости прихватил?
Парамон: Думал, а вдруг они всё-таки бухают на встречах.
Вольский: Я помню, тогда с нами Каменец и Филомена были.
Парамон: Точно у Филомены 8 месяцев трезвости было, я ей сказал: - Так долго не живут, она в ответ: - А когда пьёшь, это уже не жизнь!
Варвара: А бутылку пива, когда ты выпил?
Вольский: Это пиво легендой стало, я его тогда не выпил, впервые такое случилось - не осилить бутылку, мы его вручали новичкам, как переходящий вымпел трезвости, но какой-то неофит не вернулся из боя, вместе с бутылкой.
Парамон: Меня лечили от этой болезни знахари и маги, но ни разу мне так легко не было, как после первого собрания.
Агриппина: А что это мы не в гусарской форме? (увидев меня абсолютно трезвым)
Парамон: Любить тебя хочу.
Агриппина: Это тебе не поможет, ущерб приличный, месяцев восемь будешь работать без зарплаты.
Парамон: Тарелку борща нальёшь, отработаю.
Агриппина: Оптимист, а почему я тебя должна кормить.
Парамон: По Марксу, капиталист должен заботиться о собственных работниках, восстанавливать их силы и повышать образовательный уровень. Я приблизился к ней, обнял её.
Агриппина: Вот Маркс пусть тебя кормит, учит и просвещает.
Парамон: Тогда будешь кормить для любви, не давая ответить, начал её целовать.

Пауза: Видно было, Парамон вспоминает что-то очень хорошее...


Агриппина: Могу я с тобой пойти на это пресловутое собрание Анонимных Алкоголиков? Что вы там скрываете, конспираторы большевизма?
Парамон: Непьющих алкоголиков! Конечно, можешь. Хочешь рассмотреть соперниц?
Агриппина: Ты думаешь, я ревную?
Парамон: Я не говорил, о чём я сейчас думаю.
Агриппина: Тогда скажи, о ком ты сейчас думаешь?
Парамон: Только о тебе, а ты ревнуешь, как простая кубанская казачка, потому что я отказался от пития не ради тебя?
Агриппина: Сказал бы уж БАБА, какая я казачка? Несёшь сплошную бредятину, воистину твоя болезнь неизлечима.
Парамон: Наша болезнь, Давно ты из запоя вышла?
Агриппина: Если я запойная, то могу и без тебя на собрания ходить?
Парамон: Скатертью дорога!
Божена: Я помню, она приходила, красивая, ухоженная, деловая женщина. Мы с ней долго общались, на собраниях и вне.
Агриппина: Я хочу узнать алкоголик я или нет?
Божена: Парамоша, ты не будешь возражать, если я расскажу про Агриппину?
Парамон: Нет, но оставляю за собой право, остановить в любой момент.
Божена: Принимается, я ей тогда ответила, этот диагноз, в отличие от других болезней, нам приходится ставить самим.
Агриппина: Меня настораживало, когда Парамон передо мной пьяным вышивал. Я чётко представляю границы моего погружения в стакан. Сейчас он больше года не пьёт, это удивительно и тревожно. При стрессах я привыкла принимать коньяк, но замечаю, тормозить стало всё труднее.
Божена: То что тебе кажется стрессом, может и не стресс вовсе, а только твоё желание напиться.
Агриппина: Временами, меня колотит.
Божена: Желание напиться тебя колотит, а не стресс.
Агриппина: Мне это в голову не приходило.
Божена: Мне тоже, пока я к Непьющим не попала. А что тебе ещё нравится в жизни?
Агриппина: Секс, общение с детьми, чтение, работа.
Божена: Ну а что больше чем алкоголь.
Агриппина: Скорее всего, только секс.
Божена: Так занимайся.
Агриппина: Не с кем.
Парамон: Она не могла так сказать.
Божена: Мне прекратить?
Парамон: Нет, продолжай, очень интересная версия!
Божена: (продолжает) Найди.
Агриппина: Если я тебе честно расскажу, никто не узнает.
Божена: Конечно никто, если по рассеянности сама не разболтаешь.
Агриппина: Мне простой секс уже стал надоедать, мне хочется втроём, или вчетвером.
Божена: Договаривайся или по объявлению, что за проблема?
Агриппина: А ты не могла бы с нами?
Божена: Что с вами, с кем с вами?
Агриппина: Со мной, Парамоном, можно из непьющих кого-нибудь прихватить, и муж у меня мужик вихрастый.
Божена: Ты что серьёзно?...
Парамон: Я протестую.
Вольский: Если ты сомневаешься в правдивости Божены, то я могу подтвердить, мне Агриппина тоже предлагала, необычные варианты.

Пауза. Смятение Парамона явно выступает в его жестах и мимике.


Божена: Продолжать?
Парамон: Валяй (отрешённо машет рукой)
Агриппина: А что? Вы люди серьёзные, наверняка здоровые.
Божена: Этого достаточно?
Агриппина: Ты что о любви?
Божена: А почему бы нет?
Агриппина: Любовь на троих? Станислав Лем, писал, когда пятого не хватает, это трагедия «Четверицы». Так согласна или нет?
Божена: Трудный вопрос.
Агриппина: Да не вопрос это, а предложение. Неужели тебе никогда не хотелось двойного или тройного проникновения?
Божена: Как ты культурно обозначила, "...проникновение..." Воистину русский язык богат!
Агриппина: Я когда своего мужа «на троих» застукала, долго об этом думала.
Парамон: Так она ему отомстить хотела?
Божена: И да и нет. Пока в семье была гармония, её это не занимало, а когда всё пошатнулось, а потом и рухнуло, пойти на перемирие гордость не давала.
Дарья: Примириться, это принять правила игры.
Варвара: Это как?
Дарья: Стать третьей или четвёртой в группе, это уже не имеет значения. Только проблема всё равно не решается.
Варвара: А ты откуда знаешь?
Дарья: У нас сегодня тема Парамон и Гриппа, когда буду спикером я, расскажу.
Агриппина: Представляешь, хотела с подругами своими, которые свахами стали помириться, продолжить групповуху в открытую. Но что-то меня тормознуло. Потом пить начала, потом суицид, Парамон объявился.
Божена: А может не было ничего.
Агриппина: Да я рада была поверить любой мульке, только Гордей не отпирался. Он гордился этим, как же востребованным стал. Мужской неудовлетворённостью попрекал, петикантропкой обзывал...
Божена: Понятно!
Агриппина: А раз понятно, почему не соглашаешься?
Божена: Программа предполагает полную честность, сейчас я не готова согласится. Но подумаю...
Агриппина: Что ты программой прикрываешься, словно первый раз замужем?
Божена: Может быть, поэтому и сомневаюсь, что не первый.
Парамон: Не отказалась Гриппа от своих желаний, если уж быть правдивым до конца.
Варвара: Так вы нашли третьего?
Дарья: Ты дашь человеку рассказать?
Парамон: Вначале я не понимал Гриппиного охлаждения. Думал, на работе трудности напрягают. Конкуренция на рынке напитков взлетела, прибыль стала резко падать. Всех мелких производителей решили уничтожить. Крупные игроки сбросили цены, и нам пришлось сворачиваться. Как работник я стал лишним. Порой мы с Гриппой встречались и даже были близки, но всё это было стихийно, ей нравилось это делать в необычных условиях.
Варвара: Это где, например?
Парамон: В машине на Красной, например, среди белого дня.
Камал: Класс! Представляю кайф, люди рядом, мозги в авоське, а у тебя любовь! Экстремал, однако.
Парамон: Да мне самому в кайф было всё. Но ей были нужны всё новые неожиданности, это напрягало. Встречались всё реже и реже. Дочки у неё подросли, стали неудобные вопросы задавать. У меня появилось новоё увлечение - Стелла. Это была любовь с колёс! Мы и познакомились то в поезде по пути в столицу. Всю дорогу кувыркались, будто знали друг друга вечность. Она была лучшей в моей жизни сексуальной партнёршей. Мы стали жить вместе.
Вольский: Рыжая, темпераментная бестия, помню её. Ты перестал ходить на собрания после того, как показал её нам.
Парамон: Мне тогда и не до того было. Дикая страсть меня поглощала полностью. И Стелла не хотела, чтобы я ходил к Непьющим, её задевало, что я алкоголик, хотя и не пью уже долгий срок. У неё не было вредных привычек, она не понимала механизм зависимости, и для чего взрослому человеку отвисать среди свободных баб. Но иногда, я всё-таки забегал к вам на огонёк.
Вольский: А мне казалось, я тебя обидел чем-то, поэтому ты к нам охладел.
Парамон: У меня порой были мысли, я здесь чужой и лишний. Потом у меня умерла мама, крышу практически сорвало, от неожиданности и горя. Агриппина узнала, сразу примчалась, очень много помогла мне, поддерживала психологически. Мне казалось мама умерла из-за моего пития. Гриппа успокаивала.
Агриппина: Больше пяти лет мать видела тебя трезвым, не казни себя, ты не виноват в её смерти.
Парамон: Время лечит всё. Я не сорвался от горя, а Гриппа вошла в нашу жизнь именно третьим компонентом. Меня это устраивало.
Варвара: Так вы стали жить втроём?
Парамон: Да, мы стали жить втроём и интимом занимались с удовольствием. Меня напрягало, что дамам приходилось принимать спиртное перед сексом. Не могли они без этого, особенно Гриппа, её заносило от алкоголя и секса куда-то далеко-далеко. Это её слова. Я начал баловаться безалкогольным пивом и даже вином.
Дарья и Варвара: (почти хором) А что безалкогольное нельзя употреблять?
Божена: Конечно нельзя, это провокация!

(Все вопросительно посмотрели на Вольского)


Вольский: Я не истина в последней инстанции, не могу запретить отведать безалкогольные вино и пиво. Решайте сами. Я согласен с Боженой - это провокация. Давайте послушаем Парамона, он лучше знает.
Парамон: Первый раз безалкогольное вино меня насторожило. После двух рюмок, я схватил бутылку и стал жадно глотать из горла. Что-то остановило меня, мурашки ужаса и удовольствия ползли по спине и спускались вниз. Поразмыслив, с божьей помощью, вылил остатки вина в унитаз. Но всё равно продолжал облизывать пробки и рюмки у каждого диковинного напитка, которые приносила Гриппа. Несколько раз опрокидывал в себя не больше напёрстка, чтобы почувствовать, как напиток растекается во рту и его вкус, и градус впитываются всем моим существом.
Варвара: Не отвлекайся, бог с ним с вином, расскажи про интим.
Парамон: (улыбнувшись, продолжил) Мне было в кайф общаться с красивыми ещё молодыми женщинами, которые охотно отзывались на ласки. Порой удавалось ухватить или погрузиться в состояния, которые я испытывал, когда употреблял спиртное. Происходило изменения сознание, я испытывал наслаждение и легкость, сходные с опьянением, но без допинга Здоровья хватало, и всё было бы ничего, только решила Агриппина навестить свою старшую дочь в Испании. В то время она уже училась там и собиралась замуж за испанца. Я решил проводить Гриппу до Москвы. Сейчас уже не помню, кто был инициатором, но проводы состоялись.
Божена: А ты мог выбирать, ехать или не ехать?
Парамон: Скорее всего, нет. Гриппа всё преподнесла, будто мы видимся последний раз. В день отлёта, мы зашли в магазин на Арбате, в отделе безалкогольных вин я увидел вино, которое стоило раза в три дешевле, чем я покупал в Краснодаре. Что меня подвигло его купить? Не знаю. У меня не было явного желания бухать, да и вино было безалкогольным.
Божена: И много ты его набрал?
Парамон: Дело не в этом, хотя вру и в этом тоже. Жаба задушила так, что я купил аж пять бутылок. Потом часто вспоминал, зачем мне понадобилось такое количество. Бес попутал, другого объяснения не находил. В гостинице одну распили второпях, время вылета поджимало. За моё здоровье! Вспомнил, это случилось накануне моего дня рождения. Подсознательно я накупил вина, чтобы отпраздновать собственный день рождения с оставшейся дома Стеллой..
Божена: Мужик с бананчиком опять?
Парамон: Сработал рефлекс - «Праздник, который всегда со мной!», а Гриппы больше не будет. Отправились в Шереметьево, я прихватил с собой бутылку, шоколад и стаканы. Всё время потихонечку прихлёбывали с тостами и без. Чувствовал некоторое возбуждение, и что-то похожее на опьянение, но не придал этому значения. Две бессонные ночи мешали сосредоточиться на чем-то конкретно. Всё менялось калейдоскопом. Гриппа улетела, бутылка исчезла в урне, я вернулся в гостиницу, и завалился спать. На другой день, часов в одиннадцать меня разбудил ненавязчивый стук в дверь. С трудом поднялся, в голове шумело, было явное состояние похмелья. Протянул руку ко вчерашней, недопитой бутылке, залпом выглушил остатки из горла, и вдруг с ужасом понял, пьянею. На этикетке стояло 6% алкоголя.
Все женщины хором: Так вино было настоящее?!
Парамон: Это было хорошее импортное вино, вывернуть себя наизнанку, не получилось. Не приучен был я харчами хвастаться. Первая мысль злость и ярость на продавца. Но я не говорил, хочу безалкогольное вино, просто показал на витрину, заказал пять бутылок. Он сходил в подсобку, принёс, я расплатился, всё путём. Но мне важно было найти виноватого. Неужели Гриппа не видела. А может специально? Подстроила? В это время запищал телефон, пришло СМС: - Долетела хорошо, А ты похмелился уже?
Божена: Она знала, что это настоящее вино?
Парамон: Это ты как женщина говоришь, или как товарищ?
Божена: А в чём разница?
Парамон: Если как товарищ, то меня оправдываешь, и всё случайно.
Божена: Тогда как женщина, не могла она не чувствовать, что вино настоящее.
Парамон: Скорее всего, ты права. Но я то не чувствовал что ли? Хотя это только присказка, сказка впереди...
Варвара: Так ты остановился?
Парамон: В тот день да, больше не пил. Хотя желание, по-нашему тяга, доселе меня никогда не цеплявшая, периодически вздыбливалась, впивалась в голову, хватала за желудок. Всем существом я жаждал это вино и не только это, я желал выпить, напиться, забыться, уснуть и не просыпаться. Порой ужас прошивал моё тело, меня кидало в пот, в холод и в дрожь. Быстрее домой, на группу, к маме на могилу, вопила во мне Высшая сила.
Божена: А что в Москве нет Анонимных Алкоголиков.
Парамон: Не поверишь, в голову не пришло сходить к ним. Домой, домой стучало в виски, как колёса по рельсам. Сел в поезд, раскладывая багаж, обнаружил те три не выпитые бутылки купленные, в подарок. Кому нужен безалкогольный подарок? В тот момент я размышлял трезво. Пьющему, он насмешка. А трезвеющему, соблазн и издевательство.
Божена: Так подарок стал алкогольным, и вполне мог пригодиться пьющему.
Парамон: Мои думы текли в другую сторону. Механизм зависимости был запущен. Стало так плохо, хоть в петлю, или с поезда прыгнуть. Но я «пошли другим путём», самым простым. Избежать соблазна можно только предавшись ему. Опустошил все эти 6% бутылки часа за два. Стало легче.
Варвара: Не мог перетерпеть?
Парамон: Не дай бог тебе в такую переделку, если вытерпишь, то я тебе орден при жизни вручу.
Варвара: Какой орден?
Парамон: За «Оборону от Зелёного змия».
Варвара: Ты шутишь, а дальше то что?
Парамон: А что дальше? Всю дорогу квасил. Благо и в ресторане было, и на перроне хоть залейся. Когда оставалось, до Краснодара, часа два, вдруг зазвонил мобильник. Радостная Стелла застрекотала в трубку.
Стелл: Узнала, твой поезд не опаздывает, мы тебя встретим, только молчи и ничему не удивляйся.
Парамон: Необъятное спасибо! А кто мы?
Стелла: Это сюрприз!
Парамон: Я аж протрезвел, за два года, которые я её знал, ни разу она не придумала чего-нибудь похожего на благодарность или доброе дело в отношении меня, а тут вдруг встречает? Смутное беспокойство овладело мной. Стало казаться, я играю и живу в какой-то пьесе с трагическим концом, написанной специально для меня, в которой ничего не могу изменить. Вот и вокзал? На перроне меня встречала Стелла с цветами, а рядом Гордей Петрович в форменной фуражке, отделанной золотым шитьём, в ливрее, по-другому трудно было назвать одеяние, которое было на нём.
Гордей Петрович: Ну как Агриппина успешно улетела?
Парамон: Бешенство охватило меня, - Можно подумать ты не знаешь, она уже в Испании, сказал я как можно вежливее.
Гордей Петрович: Мы давно с тобой не виделись, надо как-то начинать разговор. Познакомься, Стелла Николаевна, мой новый сотрудник.
Парамон: Стелла вручила мне три розочки, протянула узкую свою ладошку и незаметно показала язык. Носильщик подхватил мой чемодан, и повёз впереди, не оглядываясь. Откуда-то пришла ирония, я решил играть до конца. Мы молча вышли на привокзальную площадь. Таксисты почему-то не приставали. Что у нас город поменялся, подумал я. Когда подошли к сверкающему, пятнадцатиметровому, черному лимузину всё стало понятно. Какие могут быть предложения от старьёвщиков.
Гордей Петрович: Располагайся.
Парамон: Теперь я рассмотрел его вновь, и понял, почему он так необычно одет.
Гордей Петрович: Мой лимузин единственный такой на весь Краснодар!
Парамон: Клёвая телега! Пробурчал я. Расселись, машина медленно тронулась, кондиционер создавал прохладу и уют. Да нам так не жить, подумал я, мне зверски захотелось выпить.
Гордей Петрович: Если хочешь, там в холодильнике коньяк.
Парамон: Уже знает сволочь. А он-то здесь причём? Мысли путались и скакали от Гриппы к Стелле, оседали на Гордея.
Стелла: Я тебе позвоню.
Парамон: Я прочитал фразу по губам, и кивнул. Нутром чувствовал - месть, но за что и чья? Гриппа здесь главный режиссер? Снова запищала СМС, - Надеюсь, тебя встретили? Да, это всё задумала Агриппина Львовна, Но причём здесь вино? Не вливала она его в меня? Подъехали к дому, я взял чемодан. Простились. Вошёл в квартиру, открыл холодильник, там стоял любимый мой коньяк. Потратилась, однако Агриппина Львовна. Сомнений не было, всё придумала Гриппа, только она знала про коньяк. Стакан вошёл в меня без проблем, канули в лету шесть лет трезвости. А вина могло и не быть, я бы не выдержал этого испытания, это была заключительная мысль. Мне стало легко и свободно. Коньяк он не только коньяк, он утешитель.

Пауза. Все молчат продолжительное время.


Вольский: У кого есть вопросы к спикеру нашего собрания?
Варвара: Я жду продолжения.
Вольский: Сам срыв, не окончание процесса?
Варвара: В рассказе полно тёмных мест. Парамоша расскажи, как всё завершилось? Со Стелой, Гордеем и Гриппой? Ты наверняка всё уже знаешь, если конечно это не причинит вреда тебе или какому-либо другому человеку.
Парамон: Сейчас соберусь с мыслями. Взбаламутилось всё, чувства и эмоции раскрутились. Думал, похоронил все обиды, ан нет, ноет сердечко.
Варвара: Может быть, потому что продолжаешь пить?
Парамон: Парадокс, когда пью всё не так плохо. Отвратительно, когда пытаюсь остановиться.
Вольский: В тебе перестала работать трезвость, пока не заработает, вряд ли остановишься.
Парамон: Надежды нет?
Вольский: Безнадёжный только мёртвый алкоголик, на всех остальных Надежд хватит. У нас дефицит трезвых мужчин.
Варвара: Терпеть не могу общих рассуждений.
Божена и Дарья: Парамон доскажи свою мелодраму, а то мы тоской изойдём.
Парамон: Очнулся дня через три. Телефон надрывался, я понял, знает, что я дома. Поднялся, дополз до телефона…в трубе, словно ничего не произошло.
Стелла: Третий день не могу к тебе дозвониться.
Парамон: Не мудрено, я ж в запое.
Стелла: Так ты ж не пил совсем.
Парамон: С вами научился.
Стелла: Ты сам хорош, уехал, меня бросил.
Парамон: Ты ж славно устроилась?
Стелла: Так меня твоя Агриппинушка, как выяснилось, сама под него бросила.
Парамон: И член вставила? (пауза). Ладно подробности не сегодня. Ты чё трезвонила?
Стелла: Вещи хотела забрать.
Парамон: У тебя, что ключа нет?
Стелла: Боялась вдруг у тебя кто-нибудь уже?...
Парамон: Ты жаждешь, чтобы у меня был кто-то уже?... Вину свою замять хочешь? Захотелось выругаться, сдержался...
Стелла: Мне она работу предложила, на предприятии по оказанию свадебных услуг, зарплата приличная, а Гордей такой душка, галантный, нежный...
Парамон: Когда он тебя вышвырнет, ко мне не возвращайся.
Стелла: Я понимаю тебе обидно, но ты меня пойми.
Парамон: Да не егози ты, приходи, бери свои вещи! «Дело житейское», как говаривал Карлсон. Только меня не тронь.
Стелла: Я мигом.
Парамон: Почему «я мигом»? «Мы мигом», пронеслось в голове. Подошёл к окну. Вдалеке сверкал на солнце знакомый лимузин. Всё сошлось. Она отомстила мне? За что? За мучительные дни в семье «На троих».
Божена: Почему мучительные? Она сама хотела попробовать групповой секс, правда Вольский?
Вольский: Если я правильно помню, ей было всё равно, сколько там будет мужчин и женщин.
Парамон: Если быть правдивым до конца, то были предложения включить в семью ещё человека два.
Варвара: И что? (Видно было, любопытство и интерес распирают её)
Парамон: Стелла воспротивилась, да и у меня настроения не было.
Варвара: Ни фига себе фонтанчики!
Камал: Захотелось групповухи?
Варвара: Причём здесь это?
Камал: Честность, именно в том и состоит, ты сама перед собой должна признать, что тебя в этом рассказе затронуло больше всего?
Варвара: Семья «На троих», срыв после шестилетней трезвости и что-то ещё. Буду разбираться. Парамон, а тебя жизнь «На троих» не напрягала.
Парамон: А чем она могла меня напрячь? Разве тем, что перед интимом они выпивали для куражу и только, а я привык слизывать капли с пробки. Этого хватало.
Божена: А как развивались события дальше?
Парамон: По известному сценарию. Позвонил подруге, с которой раньше перезванивались. Пригласила подплыть. Она пила марочное вино. Предложила мне, ломаться я не приучен, согласился. Проснулись на другой день у неё. На столе шесть пустых бутылок из-под коньяка, в голове ни одного эпизода из пролетевшей жизни. Утро коньячной казни!
Собутыльница: Ну и здоров ты пить, однако. А притворялся непьющим!!
Парамон: От всего сердца предупреждал, я алкаш? Теперь поверила?
Собутыльница: Вчера, не очень верила, а сегодня, когда ты сливал остатки всех этих сокровищ в стакан, затем, содрогаясь от омерзения, выпил, меня чуть не вырвало. Поняла, ты не врал.
Парамон: Программа учит говорить только правду или молчать. На этом всё!!!
Вольский: У кого есть вопросы к Парамону, задавайте.
Дарья: Что ты думаешь о гармонии сексуальных отношений, в состоянии опьянения?
Парамон: Я стараюсь о вине в провокационном направлении не думать.
Дарья: А что ты называешь провокационным направлением?
Парамон: Мне нравится секс между мужчиной и женщиной. Если я начну думать, секс станет ярче, если приму спиртное, то это как раз провокационное направление.
Дарья: Ты сейчас в срыве? Можешь ты сказать что лучше, секс с алкоголем или без?
Вольский: Так вопрос ставить нельзя, это искушение.
Дарья: Вольский, ты импотент, это у тебя на морде написано, и прикрой мегафон!
Вольский: (Видно было, Вольский вздрогнул от Дарьиной реплики, но спокойствие сохранил) Ты будешь отвечать Парамон, или вопрос снимаем?
Дарья: Зажимаете свободу слова.
Парамон: Ну, если так стоит вопрос?
Вольский: Вопрос стоять не может, он просто задан.
Парамон: Да я сейчас в срыве, пил три дня назад. Все чувственные удовольствия, которые я получал в трезвом состоянии, сексуальные в том числе, намного лучше, выше и прекрасней всех пьяных утех. Это моё твёрдое убеждение. Вино раскрепощает, но наслаждение не даёт.
Дарья: Ну, мы не у тех, мы у этих, и имеем собственное мнение.
Вольский: Не мешало бы прибавить трезвости года два, тогда твой опыт был бы золотой.
Дарья: Ты что думаешь, я трахаться не умею?
Вольский: Ты только что сказала, о моей половой неполноценности, как я могу проверить, можешь ты сношаться или нет? Тем более что к теме это совершенно не относится.
Дарья: У Вас всё к теме не относится, болтаете ерундой и только!
Вольский: У кого есть непреодолимое желание высказаться? (Долгое молчание). Переходим к свободной части собрания, чай кофе печенье разговоры!

Все встают, некоторые курят, наливают чай и сразу продолжают обсуждение.


| Действие второе, читать дальше |



Июнь - декабрь 2007
(все права защищены)


| скачать пьесу в формате Word | назад |