написать мне письмо
от автора
лирика
одуванчика цвет
весна вечности
красоты наваждение
светлое похмелье
люди всегда найдут сказать
росинки с губ твоих
я - гражданин
любовь живет всегда
лавка старьевщика
лирика
рассказы
опьянение трезвостью - повесть
разводы с бахусом - пьеса
ключи от рая - перевод
жить трезво
материалы аа
управление своими эмоциями
форум аа

форум лирики
дружественные сайты - ссылки

графика Евгении Ильиной www.javax.ru

любовь живет всегда

Дата обновления 17.01.2017

Ты слышишь, в орешке живёт червячок?
Ты видишь, искринку несёт светлячок?
Вдыхаешь в себя ты цветочный дурман,
душа попадает в искусный обман.
Ты слышишь вибрации полной луны?
И все в окруженье чертовски милы,
но только чертовски: Божественных нет,
таков обаяния жизненный свет.
Нас тянет рукою погладить огонь,
по лезвию бритвы уйти от погонь,
над пропастью в танце слегка попорхать,
в этом тревожная сладкая стать.
Морозная жуть - поглазеть с высоты,
мыслью свалиться на дно пустоты,
лизнуть холодка кристаллический лёд,
горечь сглотнуть и почувствовать мёд.
Стремимся достигнуть границ доброты,
пытаясь понять: «Почему люди злы?»
Так и живём, как зерно в жерновах,
душе нет покоя, а тело - лишь прах.

***
Какая ценность в бриллиантах?
- Гипнотизируют меня
безмолвной вожделенной мантрой,
что просочилась сквозь века.
На каждом камне капли крови,
что не видны на алчный взгляд:
по настоянию свекрови 
припрятать надо этот клад.
Что если чёрный день случиться,
я с бриллиантом на коне.
В пустыне влага не сочиться
из каждой лунки на песке.
Живу, на углерод молюсь я
весь в ожидании чумы.
О нежности уж не пекусь я:
любовь и дружба не важны.

***
Туманом серым из тоски,
душа, поблекнув, отсырела;
надежда мумией истлела,
бедой зажатая в тиски,
от обвинений и упрёков,
которых в жизни не слыхал.
Нет! Не сгорал я от похвал,
не слыл кумиром опресноков.
А тут ни два, ни полтора?
Обидно стало мне невольно,
я снеговик по средь двора,
метлу сложивший добровольно.
Рога торчат из-под ведра,
вокруг растаявшая лужа.
Надраться хочется с утра,
хотя душа кричит: «Не нужно!»
Да, прошлый опыт обратим,
опять в бреду от «этуали»,
мне алкоголик побратим,
А Вы? Вы лучшая? Едва ли…

***
Серов мне Иду Рубинштейн,
представил, как каприз.
Фовизм, кубизм и классицизм,
кумиром был Эйнштейн.
Ньютона улица один,
была моей мечтой,
читал, как часто Насреддин,
смеялся нал муллой.
Как Павка тесто табаком,
заквасил у попа,
а Пётр Бачей любил тайком,
и возбуждал меня.
Кипела, пенилась весна,
цвели вокруг глаза.
Импрешин полный, по утрам
Пиаф, - Па-дам! Па-дам!
Рулетка памяти, как взрыв
зелёным цветом глаз.
Вы как виденье, как порыв…
Как утренний «намаз»


***

Первая любовь

Всё хорошо с прекрасного начала,
давай присядем на минуту мы,
и вспомним, оттолкнувшись от причала,
в кого по жизни были влюблены.
Та рыжая с веснушками девчонка,
с которой тайно рвали виноград,
звала  кормить пугливого котёнка,
смотреть на небо в редкий звездопад.
А я носил портфель, и ждал на тропке,
которая виднелась сквозь траву,
с горы скользили мы зимой  на попке,
и рисовали в школе кенгуру.
Меня порой «девчатником» дразнили,
хотел поддать я по сопатке им.
Меня в кругу, естественно умыли,
но я не стал от этого другим.
Хотя порой азартом загорался,
играл в футбол, гранаты вдаль метал,
стихами, и Гогеном восторгался,
а о тебе я по ночам мечтал.
Несу в себе глаза я голубые,
а рядом конопушки на носу,
мои виски давно уже седые,
тебя в жене я до сих пор люблю.

***
Ваш образ юный композитор
духовной нотою лепил,
и тема может быть избита,
но он вас чувственно любил.
Только любовь ещё, быть может,
в вашей душе не пробудилась,
мне восхищение поможет
перебороть сию немилость.

***
Была ты снежный городок,
который вроде покорился,
а то, что я в тебя влюбился,
я понял только между строк.
Которые вдруг написались,
в душе  весной отозвались.
Я вспомнил, как мы повстречались,
как я тогда стремился ввысь.
Как в сновиденье растворилось,
вино мечтательных зарниц.
И вспомнил я, как сердце билось,
прикосновением ресниц.

***
Под дождём целуются в кино…
С любопытством я смотрю на это,
добавляют в воду молоко,
что б виднелись капли, как монеты.
В юности я слёзы целовал,
наслаждался их солёным вкусом,
и при этом деву утешал,
я считал в мужчине это плюсом
Целовался в глубине морской,
кислорода быстро не хватало,
да, живут русалки под  водой,
но меня сие не вдохновляло.
Мне приятней тишина в лесу,
в парке, на закате, у фонтана…
Я букет внимания несу,
чтобы ты меня поцеловала.

***
Сок вишни на губах притягивает взор.
Мне не хватает чувственных волнений.
Твой восхищённый взгляд, или укор,
подарок в прошлом прожитых волнений.

***
Нас женщины толкают на костёр,
нас женщины подтягивают к звёздам.
С их помощью выходим на простор,
и понимаем для чего мир создан

***
Тьма опустилась,
не хочется жить,
дышать, смотреть,
осязать. Это смерть?
Нет, я в пещере,
звуки исчезли,
слышится шелест
летучих мышей.
Они улетели,
или присели?
Двигаться надо!
Куда? Не пойму.
Тьма, как сажа,
от моего вояжа
размазывается по лицу.
Пытаюсь разрушить,
махая руками,
бессилие и отчаяние
пронизывают сознание.
Что делать? Вечный вопрос.
Хочется света,
прекрасных снов.
Где спички и свечи?
Они отсырели,
не зажигаются…
Не хотят разрывать 
тёмную плоть.
Тревога - не слово,
а состояние.
Испуг - истерика,
которую никто не слышит.
Всё пропитано страхом,
ничего кроме страха.
Уменьшение ужаса
это радость?
Отсутствие счастья,
это страх?


***
Любовь не бывает в ответ, 
она или «Да», или «Нет»!
А я для спасения вру,
пойму ли я ту, что люблю?
Придёт вдохновение? Нет!
Надежда - обратный билет.
Я каждое утро смотрю
в глаза, от которых не сплю.
Мечтаю, я встречу тебя!
Но видно тропинка моя,
всегда параллельна Твоей,
в бурлящей сумятице дней.

***
Порой не ясно для чего
Христос так мучился любовью.
Сейчас кивают на него,
а мстить желают только кровью.
В пределе храма на миру
рок музыканты пошутили…
Придать готовы их огню…
А о прощении забыли?
Порой не ведая творим,
но говорим, - Грешим отчасти.
Седой священник Питирим
лишь улыбается, - Напасти,
в нас от язычества сильны,
не стоит предавать гиене
тех, кто осмыслить не вольны,
библейской мудрости поэмы.

*** 
Не знаю, хочется ли мне
смотреть в Твои глаза любовно?
Не спать и думать, - Безусловно,
всё изменяется в реке.
Я в ней купаюсь ежедневно.
Тепла, вода и шепчет нежно
и хочется часы продлить…
Необходимо встать и жить.
Не только диалог с тобою
волнует денно кровь мою
Ну не подобен я ковбою…
Он скачет, ловит. Я пою!


дата обновления: 30.08.09.

***
Не надо в прошлое стрелять,
не стоит в прошлое плевать,
или с иронией твердить,
нет, нет, мы не могли любить!
Не надо охать и стонать
в того, кого нельзя достать.
Кто в повседневной суете,
вдруг, оказался в высоте.
Кого иллюзия объяла,
что он отличник, погоняло!
И понаставил я крестов,
чуть ли не с самых первых снов.
Не жизнь – крестомогильник это,
хотя прекрасная планета
досталась при моём рожденье.
На то Господне повеленье!
И Вы, с зелёными глазами
ко мне ещё не опоздали,
но соскочили на ходу…
Люблю, надеюсь, просто жду.

***
На унижение своё,
я совершенно не согласен,
я понимаю, взгляд опасен,
но это крышу не снесло.
А у влюблённого поэта
безумия не занимать,
блудили в середине века,
в пещерах трахались, молясь,
всё повторяется опять.
Без этой выдумки любовной,
жизнь оголённа и мертва,
Ваш жест и взгляд, конечно томный,
Ваша походка так легка!
Но время «ТОТЕМ» бессердечный,
всё потускнеет и сморщит.
На смену юности беспечной
зрелость безумная спешит,
когда за бесами седыми,
довольно трудно уследить.
Мы все бывали молодыми?!
Нам есть, чем старость рассмешить?

***
Бессмертнова – фамилия навеки,
но жизнь, увы, распорядилась так,
напомнила, что все мы человеки,
наш век регламент, как спектакль.
Смотрела балерина на меня,
я силился, не находил ответа,
что за вопрос вливался мне в глаза,
- «Могу помочь советом иль сонетом?»
Была поэзия всесильной для меня,
поэты умирали и стрелялись,
как в «синема» мелькали времена,
но балерины вечны оставались.
Но вдруг ТВ – и траурный слушок,
дыхнул, подземным мраком огорчая,
портрет светился, на губе пушок,
лебяжья шея, взгляд, словно из рая.
Борис Шаляпин, он хоть и «сынок»,
Наталию запечатлел, порхая,
горит в ней притяженья огонёк,
я разглядел и полюбил, не зная,
ни нотной грамоты, ни па-де-де, ни па,
ни арабесок, ни "батман жуа"
Она и Вы? Наталия! О! Ма!
О Боже охрани Тебя!

***
Мой голос словно надломился
на ваше, - «Слушаю» вовне…
Да, я действительно влюбился,
купаюсь в нежности, вине.
Перед глазами снегопадом
воспоминания плывут,
идём	заброшенным мы садом,
совсем избавлены от пут,
условностей и междометий,
союзов утлых и тревог…
Свободен я от тех и этих,
которых полюбить не смог…
Я понял это очищенье,
сглотнул, как исповеди хлеб…
Моё Вы чудное мгновенье,
моих уже преклонных лет

***
Неповторимость Ваша в том,
Вы ароматом леденели,
Ваши зелёные глаза
спокойно на меня глядели.
Голос надрывно не звучал,
всегда спокойны и достойны,
но я так жарко не скучал,
хотя звучит это отстойно.
Вы были страстными внутри,
когда эрос нам удавался,
в Тебя любовный бес врывался, 
он мне нашёптывал – «Не ври!»
Пустоголовые страданья?
Смешны! Согласен, всё пройдёт!
Не забываются свиданья,
любимый профиль, и фагот 
из ваших «ДА». Нет, всё приснилось?
Как по ладоням грудь струилась,
как в поцелуях сердце билось,
как наше «Сущее» ссоилось.
в мольбе…Нет! Нет! Не уходи!
Как жаль! За холодность прости!
Но я не думал, что леченье,
меня вновь сможет «завести».
Помни меня, как увлеченье?
Как речку на своём пути!

***
Совершенное чувство – Любовь!
Как им поделиться с Тобой?
Как погрузить Тебя в него, 
чтобы Ты поверила?
Закрыла глаза от блаженства, 
слабости и восхищения.
Я пел, обрывая песню Твоими губами,
я привык к Твоему молчанию, 
Ты умела не говорить о чувствах,
намедни услышал о собственном опоздании.
Как хотелось, всего вовремя..?
Как желалось? Как болелось? 
Как прорасталось? 
Как выздоравливалось?
Слепец, я ничего не понял?
Любовь это истина, 
Случается - не долговечная,
а часто - непостижимая.
А если любовь обновляет душу,
если она бурлит, желая Твоего тела, 
хочет объять его, слиться с ним,
радуясь происходящему…
Нельзя изменить прошлого, 
но можно наслаждаться сегодня,
мечтать о будущем, видеться, разговаривать…
Мы встретились не на бале, 
не в дворянском собрании, 
не в салоне «Анны Шерер». 
Всё было прагматично, 
фантастика реальности, 
выше прекрасного вымысла,
когда читаются сожаления 
о несвоевременности стихосложения… 
По заказу рождаются только складошки, 
если они забавны, это - считалки. 
Стихи это потрясения и чувства,
(большое видится на расстоянии), 
давно сказано,
стихи, это осмысление обретённого,
подтверждение случившегося.
Вы об этом всё знаете.
Пустоты нет, и не может быть 
- Ты мир и вселенная,
Ты музыка и поэзия, 
Ты живопись и танец…
Я только прикоснулся к Тебе, 
но Ты не снизошла…
Может быть Ты испугалась?
Нет! Это эгоизм меня тешит…

***
Вдруг кровь на белом проявилась…
А Ты, по-моему, смутилась?
Но испугаться не успела,
в окно к нам «птичка» залетела,
пропела песню о весне,
в аранжировке солнца зайчик,
бесстыдно в комнату взглянул.
Я от волнения сглотнул,
но разрядилась обстановка…
Звонок, как рыбака поклёвка,
в реальность жизни возвратил…
Я Вас тогда и полюбил!


***
Мне не осталось ничего,
только руки твоей касанье,
только прерывистость дыханья
во время и в конце того.
Мне не осталось ничего,
ни фотографии, ни пряди,
всё было как на маскараде,
- ночь миновала - нет его.
Мне не осталось ничего, 
лишь клоны от последней встречи,
бессвязные обрывки речи,
и состоянье – «Взгляд в окно»,
в котором вроде Вы мелькнули,
в немом кино мне подмигнули
Забрали что-то? Не вернули?
Видать, в башку влетели пули…
Мне не осталось ничего.
Набор смирительных фантазий?
Мольба наличия «оказий»
на встречу «Вечером» или «До»?
Мне не осталось ничего.
Воздушный шарик прохудился,
я опечалился, смутился
от расставанья Твоего…
Стихи от грёз моих остались.
Те что ещё не написались.
Мечтанья, те что не сбылись,
но не закончилась вся жизнь…
Возможно, что-то повернётся,
молитва в сердце Вам ворвётся,
и отчужденью вопреки,
сойдём с ума мы от любви!

***
Моя Ты лунная соната!
Не довелось дослушать мне,
Тебя под шелест переката,
под всплеск царь-рыбы на струе,
и в сумрак, аромат фиалки
не отбивал охоту мне,
смотреть в дорожку на воде,
которая стремилась в балку,
и растворяла свет во тьме,
журча и булькая от смеха.
Да грустная была потеха,
вдруг оказаться «не в себе»,
от недомолвок, косых взглядов,
которым нынче несть числа,
и холод ледяных обрядов.
Опять ты утром не пришла.

***
На свете счастья нет,
а есть покой и воля,
сказал поэт…
Как колокол пароля
звенел и звал,
в страданья и мольбу.
Прощения Всевышнего желал?
За что вандал?
За жизнь свою?
- Меня он любит!
- Я люблю!
- И он простит!
Но как смотреть в глаза?
Спокоен я. Без умиленья,
без суеты, в круг искушенья,
не унижаясь, не таясь.
Простить грехи - Его лишь власть!
Но здесь земля…
Мой мир любим, и интересен,
так много не пропетых песен,
здесь есть соблазны, вожделенья,
враньё моё и униженья,
любовь, гордыня, сладострастье,
желанье неземного счастья,
предательство и мотовство,
навет, подлоги, кумовство.
За всё ответить я готов.
Даже за Вас! Не надо слов.
Есть только Вы, и есть любовь,
как благодать от всех богов.
А то, что плюнут вдруг вослед,
поверьте мне – новья здесь нет.
Сладость в желанье клеветать,
жиреть, пытаясь оправдать,
себя в предательстве «невольном», 
не ври Валера, добровольном.
Брань не повиснет на плечах,
Мы в Вас влюбились…Вгорячах!

***
Я жду! Желанье вдохновенья
равно желанью встретить Вас.
В душе стыдливое волненье,
бреду тропинкой на «Парнас»,
но ускользающий Пегас,
уж не про нас?
Но муза ветрена,
а целомудрие её
мне так желанно!
Вы серьёзны!
А вся трагичность в простоте.
Инстинкт опасности! Не все
осознают его.
Наш случай «сложный» и «простой»:
Постой красавица, постой!!
Не запоёшь, хотя поётся,
не бросишь всё,
хотя так рвётся,
немая нежность, лаской к Вам.
Волна стремиться к берегам…
Опять любовь? Я сам не свой,
но подсознательно согласен,
роман становится опасен.
Окно прозрачно, как тут быть?
Пора прогулки прекратить!
Передо мной лежат бумаги,
усмешка – хватит ли отваги?
Мне расставанье пережить,
так чтобы Вас не оскорбить.

***
Вы приглашали танцевать,
а я не в силах отказать,
топтался «слоник не удел»,
как будто вовсе не умел
ногами двигать, и рукой
обнять пытался, но не мой
был этот выход, и артист
вдруг не родился, я осклиз.
Попал в бездарности,
нет, не в лубочности, 
или базарности.
А задохнулся я 
сиренью вешнею,
она казалась мне,
почти черешнею.
Но под портретом Модильяни,
мне вспоминался Ренуар,
и то, как просто Вы сказали:
- Танец, открытий карнавал,
изобразит любое чувство,
эмоций страстный поворот,
романс, поэму, всё искусство»
Художник, балетмейстер, мот?
Какая глупость! Мне либретто,
ну совершенно не понять,
а лезу я, конечно в это, 
чтобы чесотку мне унять,
чтоб обратить Твоё вниманье,
благоразумью вопреки…
А кто сказал, что мы умны
когда мечтаем о лобзанье.

***
Если ты не поздравишь,
трагедия в этом какая?
Так уж случилось…
Забыли и Первое Мая.
Пестрят пред глазами
листы красных дат.
Кому они дороги,
тот им и рад.
У нас дата в марте,
привстали мужчины в поклоне.
Припомните «Патти»…
Я фанты пою на балконе.
Ты рядом…улыбка Твоя зажигает,
я в милости, всё существо оживает,
желает, надеется, рвётся наружу.
Немое блаженство, оснежится в стужу?
Я даты копил, собирал, им молился
пока вдруг не понял,
как мальчик влюбился…
И ваши глаза самоцветом искрились,
а мне показалось, что вы изменились.
Шагнули в меня вы!
Душа нараспашку.
Ох эта любовь?
Словно путь в каталажку.
Ох эта любовь? 
Как игра в «чёт и нечет»,
но часто «ЗЕРО»,
это дьявол их мечет.
Но я буду ждать…
И порой это больно,
а вдруг обниму вас…
Упруго– фривольно!

***
Упали сумерки на снег,
мороз дыхнул резным узором.
Начал читать, но мне в ответ
Сказали: - Завтра! А укором,
не реплика, в который раз 
перетерпеть её привычка,
но слышится порой отказ, 
прикрытый мантией приличья.
Но что мне делать? Не звонить?
Бреду по льду. Уйти под воду?
Так просто? Как же изменить
влеченье к жизни, к хороводу?
В котором Ты, в котором я,
работа, внучка, дочь, семья…
Весь этот мир – любовь моя!

***
Зима не первая,
лишь первый снег,
от нежности шагов Твоих растаял,
щенок вослед, хрипя, истошно лаял,
нарушили его Вы белый свет!

***
Под окном на солнце заискрилась
хризантема снегом на дворе,
для Тебя природа умудрилась
рассказать о лете по зиме.
Но не стоит предаваться грусти,
солнце скоро выйдет из-за туч,
и растает иней на капусте,
а цветов коснётся солнца тёплый луч,
снег в росу к обеду превратиться,
зазвенит осенняя капель,
а зима с Тобой нам только сниться,
ты поверь любимая, поверь!

***
Моя любовь уходит
в замок равнодушия,
который я построил
на интонациях, намёках,
оговорках «по мелочам».
Я начал понимать 
любовь мелеет
не на перекатах
и водопадах,
где её терзают…
- От тишины?!
Которую я слышу
наперекор звонкам,
что я  придумал,
И загадал.
День он для всех,
но для меня
возможностью наполнен
услышать голос твой.
Когда гудок
означил отключенье
я в состоянии понять
только последнее мгновенье,
а их в неделю два иль пять?
Мне мало! Хочется кричать,
и вновь соединиться.
Но было мне дано
однажды убедиться:
«Коль хорошо так радуйся сему»,
и не стремись добавить ещё глоток,
изыди омуток из честолюбий.
А радость вся в Тебе, 
всегда от Вас зависит.
Иль к дьяволу под сень вина,
там хорошо, однако
мне туда заказан путь.
Удрал оттуда,
просто жуть и мрак, 
и мразь, и слякоть.
Любовь во мне
не надо плакать.
А надо радоваться, жить,
страдать, неистово любить.
И реже ахать!

***
Захлебнуться Тобой,
задохнуться Твоим ароматом,
напитаться рассказами
не отрываясь от губ.
Они как цветок вольны,
если оглохнуть вдруг,
то слова совпадут
с нашими мыслями,
и будут не нужны.
Только глаза твои
нежно глубокие, сверху
зелёные, ореховые
и тёмные как ночь,
в которой мы не были, 
нам принадлежал день, 
часы и минуты
неслись водопадом
невозможно остановить
а так хотелось,
но ресницы Твои
стрелки песочных часов
ускользали крупинками,
разрывая нас
из растворённых мгновений;
ты испарялась горячей снежинкой,
остывая теплом на ладонях.

***
Я приглашаю вас в кино,
смотрю в глаза, вокруг темно.
И радость в свете фонаря
я разглядел. В душе ура!
Я в ранней юности алкал,
краснел, записочки писал.
И наконец мой адресат,
вдруг согласился – нет преград?
Билеты загодя достал,
костюм погладил, чуб взбивал.
За час пришёл: туда – сюда,
топтал я время до тебя.
И вдруг… улыбка, ясный взгляд,
чёлка и праздничный наряд.
И пролетело девять лет,
в подкладке я нашёл билет
на пятый ряд, «Мёртвый сезон».
Такой прекрасный яркий сон,
а ты весенняя в цвету,
дрожит дыханье, не могу
я слово молвить.
Творец старался – Вас сваял!
Я онемел и год стоял,
пока признался в одночасье,
что получил в награду счастье!
				
***
366
Солнце потускнело,
поседев луга,
снегом приодели
сжатые стога.
Удлинились ночки
замелькали дни,
вновь забормотали 
по земле ручьи.
Аромат акации
поманил пчелу.
Майской демонстрацией
яблони в саду.
Только пусто рядом,
трудно Вас понять,
год разлуки ядом
напоил опять.
По ночам мне снятся 
плечи и глаза,
грудь Твоя, как облако,
нежности слеза.
Бронзовость загара, 
пенный сарафан,
из картин Сарьяна
Твой пьянящий стан,
болен я тобою,
лекарь только ты.
Дай мне Бог увидеть
милые черты.

***
Мне порой мнится,
я разгадал загадку,
которая вечно таится
в твоём лице:
в глазах и губах
волнах волос твоих огненных,
углах рта, когда ты улыбаешься,
в ямочках на щеках,
в серёжках, звенящих ушками…

Веснушки растворяются
в яблочном румянце,
который вспыхивает в глазах
и феерическим фонтаном
пульсирует в естестве
Твоего прекрасного тела,
наполняя молочной упругостью
твои груди, которые
вишнёвым взглядом
манят и притягивают,
гипнотизируют и опустошают,
вдохновляют и наполняют любовью
всё моё существо!

***
В складках моих воспоминаний,
утром по склонам луч струится.
Не понимаю: явь иль снится?
Твоя вспорхнувшая ресница
от удивленья. Мне напиться
не удалось, Тобой до селе.
Ты оказалась не вином,
ни брагой и не коньяком.
Была моим ты удивленьем,
немым укором, вожделеньем,
хоть бесконечным, но мгновеньем.
Во мне осталась на всю жизнь,
только притворным увереньем
от слов своих не откажись.

***
Любовь живёт всегда!
В морщинах стариков,
что шли навстречу
читал я страсть,
        почти веков,
и мне не требовались речи.
В волнах седых волос
остыли поцелуи,
в ушах не слышно
грёз и клятв,
спина согнулась
в треск колено
        не разогнуть.
В глазах тоска по юности,
но ожиданья смерти 
я не прочёл,
хотя порой хотелось
удостовериться. Но в чём?
О вечности подумать, о былом?
О розовом, о голубом, 
о солнце, о лучах,
о речках и морях?
Всё это жизнь.
Она уходит? Нет!…
Мы все в любви,
пока дыхание исходит.
		13. 10. 06.
Авторский сайт  ©  Все права защищены