| страницы АА |

написать мне письмо

Критические настроения:


На этой странице:
1. Петушки – это рай?
2. Закрой глаза, Зулейха!

Петушки – это рай?


"Вишь ты, - сказал один другому, - вон какое колесо!
Что ты думаешь, доедет то колесо, если б
случилось, в Москву или не доедет?"

Н.В. Гоголь «Мёртвые души»

* * *

Я мог бы встретиться с Венечкой в пивной, на футболе, в электричке или в ресторанном буфете, в который забегал, чтобы быстро добавить. Но когда попытался прочитать «Москва - Петушки», мне и в голову не приходила мысль о встрече, потому что в свои тридцать я не считал себя алкашом и не думал, что его опус обращён ко мне. Я уже пропадал из дома на время пития, но запоем это не считал: просто мне хотелось оттянуться от обыденной, размеренной жизни. Оригинальная, спиртовая, Ваничкина рецептура для поднятия бодрости, совершенно меня не впечатляла. С годами пития понял, в его парфюмных коктейлях есть что-то кратковременное, привлекательно-успокоительное, потому что со временем использовал рекомендации продвинутого изобретателя. Десятилетняя разница в возрасте совершенно ничего не значит для пьющих людей, мгновенно сближающихся по воле алкоголя.

Читать «Петушки» в трезвом состоянии невозможно: белогорячечный бред, переживаемый автором бесчисленное количество раз, доведёт до белки любого человека, употребляющего алкоголь, и только рафинированные интеллигенты, которые воспринимаю «поэму» как протест против коммунистической идеи, могут наслаждаться текстом, совершенно не понимая, что происходит с человеком в состоянии запоя. Настоящим пьяницам неинтересно моделирование алкогольного сознания, с целью что-то обличить, потому что в запое нет ничего похожего на свободу, есть только алкогольное рабство. Личное алкогольное рабство.

Недавно услышал, что Ерофееву исполняется 80 лет, и вновь попытался прочитать и проехать легендарный маршрут, но умышленно начал путешествие с конца. Суть поэмы именно в итоге повествования, в гибели героя, потому что у каждого алкоголика, как человека зависимого, момент истины постигается в тюрьме, в психушке или на кладбище, неважно каким образом происходит упокоение: отравление запоем, в пьяной драке или в ДТП.

Веня выбрал драку, которая его преследовала с того момента, когда начались первые галюны:

«Они приближались с четырёх сторон, поодиночке. Подошли и обступили, с тяжелым сопением. Хорошо, что я успел подняться на ноги – они бы сразу убили меня…

- Ты от нас? От нас хотел убежать? – прошипел один и…хватил меня головой о кремлёвскую стену. … Началось избиение!

Мечта сбылась, Веня увидел Кремль. Это признание, что убежать от себя невозможно и далее:

- Беги Веничка, если сможешь, беги, - … до самого последнего мгновения я ещё рассчитывал от них спастись…

«О, ничего, ничего, сердце через час утихнет, кровь отмоется, лежи», …

«Для чего же всё-таки, Господь, Ты меня оставил?» Господь молчал.

Библия свидетельствует: Бог никого не оставляет, но Веня пропил всё ценное, что было в нём и при нём.

- Что мне сейчас сделать, чтобы не умереть? Ангелы!...

И ангелы – засмеялись. … Они смеялись, а Бог молчал…

Они вонзили мне свое шило в самое горло.

У меня на поэму особый взгляд: каждый выбирает свою электричку и едет в свои нарисованные «Петушки». И сразу всё становится на места: каждый полустанок или вокзал вызывают специфические воспоминания. Картинки могут быть грустными, трагичными, драматичными, духовными, отвратительными, романтичными, весёлыми, приятными, но они все виртуальны, потому что в голове у непросыхающего алкаша прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Открытие астрофизика Николая Козырева подтверждается каждым похмельным утром.

Веня выбрал отвращение как протест. Протест против чего? Социума, строя, общества, государства? Становится очевидным, что предположение: где-то есть земля обетованная - «Петушки», где всё время цветут вишни, провалилось. Легче вжиться в позицию обличителя, критика, демократа, советчика, предсказателя - экстрасенса, который предчувствует собственную смерть от рака горла. Венечку, возле обетованного Кремля, убивают алкаши, воткнув ему шило в горло. Не мудрено погибнуть в такой жизни.

А если взять на себя роль участника, то когда в огороде появляется похититель, приходится выбирать: стрелять или дать вору уйти, полагая, что он голодный, бедный и сирый. Надо простить его, раз уж Веня цитирует Библию, но он периодически умывает руки, воображая себя Понтием Пилатом.

В современном ТВ транслируют новости или сериалы, по ним видно, что стрелять, усмирять и связывать становится обычным делом; давно забылось коммунистическое утверждение: человек человеку друг, товарищ и брат. На первое место выползло буржуазное – ЧЧВ, это прибыльнее, а если на волка надеть овечью шкурку, то рекламируемое миролюбие и милосердие вызывают смирение и духовное совершенство.

Была такая загадка в СССР: длинная зелёная пропахла колбасой? «Москва - Петушки» - это одна из отгадок. В таких электричках люди мотались за продуктами в столичные города, жили в электротранспорте по 5-6 часов, где с ними происходили загадочные истории, но фантастика и реальность поэмы в том, что в какую бы электричку алкаш не зашёл, он находит единомышленников. Обычно в трёх пьющих головах бытовые трудности перестают существовать, и начинается белогорячечный бред, который кончается отключкой, ментовкой или выпадением из вагона.

В СССР заботились о том, чтобы тёмные и негативные стороны нашей жизни не выпячивались, поэтому существовали юмор и сатира, заставляющие авторов и исполнителей прилагать усилия, чтобы зрители поняли о чём речь, а цензуру не наказывали за то, что пропустила произведение, с насмешками над основами социализма. Поэма распространялась в самиздате, что неотвратимо притягивало и увлекало читателей, пересказывая, они рекламировали протестное произведение. Мы дожили до времён, когда никто ничего не запрещает и можно писать, что угодно лишь бы не вызывать национальной вражды.

Наступили времена, когда можно в честь 80летия автора сказать:

«Ерофеев – это Гоголь современности!» - и не поперхнуться при этом. Мне хочется напомнить историю города Глупова, написанную Салтыковым - Щедриным, более соответствующую «Петушкам», но это только моё предложение. Но далее современные критики продолжают:

«Автор «Петушков» осветил самые тёмные традиции, обряды и пережитки социалистического общества, подвергаясь преследованиям, гонениям и запретам». Меня такой оборот потряс до глубины души, потому что тех, кто действительно угрожал устоям социализма, загоняли в психушки или выдавливали из страны, на что диссиденты не обижались. Ради объективности стоит признать, после разоблачения культа личности в КГБ появились разумные люди, один из таких стал даже президентом России. Работники органов безопасности знали, что такое зависимость от огненной воды, тем более прогрессирующая, которая была у Ерофеева, поэтому никаких опасений деятельность таких алкодиссидентов не вызывала. Настоящие правозащитники были, как правило, трезвенниками с горящими от жажды свободы глазами.

Периодически Веня осознаёт - он в поезде, его горячечные глюки уходят из головы после употребления очередной дозы «Зубровки» или «Кубанской», предусмотрительно упакованных в чемодан перед поездкой, но:

- …Тревога поднималась с самого дна моей души … и почему она так не понятна? …

- Мы подъезжаем к Усаду?

- Ты, чем спьяну задавать глупые вопросы, лучше бы дома сидел, - отвечал какой-то старичок.

- Дома бы лучше сидел и уроки готовил.

«Не это ли глас народа?» - хочется воскликнуть, но тогда моя статья будет защитой порядков в СССР, потому что слова старика - продолжение лозунга: «Учиться, учиться и учиться!»

Эта фраза - юродство автора над лозунгом Ленина на съезде комсомола. Надо признать, что учили в СССР добротно, обходясь без «айкью». Сам Ерофеев своё детство провёл в детском доме города А. Окончил школу с золотой медалью. К качеству обучения у Ерофеева претензий нет. А где сейчас школы высокого класса в маленьких городах и сёлах? Учился на филологическом факультете МГУ, в Орехово-Зуевском, Владимирском и Коломенском педагогических институтах, но отовсюду был отчислен. Далее Веничка был уволен с поста бригадира монтажников за «внедрение порочной системы индивидуальных графиков», где были представлены данные о количестве выпитого работниками спиртного перед работой и в рабочее время. Справедливо уволили, бездельника и пьяницу?! Какие претензии?!

В начале поэмы он, в глубоком запое, просыпается в неизвестном подъезде, после очередной неудачной попытки найти в Москве «Кремль» (навязчивая идея), и решает отправиться с Курского вокзала в «Петушки», где его ждёт любовница и трёхлетний сын. Веничка, в муках дождавшись открытия магазина, тратит последние деньги, набивает спиртным чемодан и садится в электричку.

В наше время никого не заботит техническое состояние электрички или поезда, не стоит задумываться, доедет ли пассажир до Москвы или до «Петушков». У меня сложилось впечатление, мы сами выбираем вагон для "не курящих или не пьющих", но с удовольствием рассуждаем о пьяной и спивающейся России. Лет пятнадцать хожу по улицам и не вижу алкашей. Да, в СССР их было больше, потому что они никого не боялись, сейчас процент пьющих тот же, но встречаются они реже, потому что снисходительное отношение к пьяницам медленно меняется на критическое.

Действующие алкаши ушли в подполье: издревле Россия страна подполья и конспирации. Мы учились прятаться при царе и при большевиках. Но одно дело быть народовольцем и самого царя грохнуть, и совсем другое поэму антисоветскую написать. Мы очень любим таинство: в песнях прославляем тюремный режим, не представляя, что на самом деле происходит за решёткой. Возмущаемся: условия пребывания в острогах не цивилизованные, и прославляем преступные понятия, а есть ли они вообще эти понятия или это больные фантазии о какой-то виртуальной справедливости. Ни в одной стране нет тюремного фольклора как романтического состояния. Так произошло и с пьянством, вроде как баловство, но американцы в 70х провозгласили алкоголиков СССР диссидентами, чем я, как действующий алкоголик, некоторое время гордился, но недолго, потому что спился очень быстро. Опус «Москва – Петушки» продукт осознания: алкоголизм - это зависимость, а не протест против коммунизма.

Смотрю передачу «Наблюдатель» на канале «Культура», посвящённую Ерофееву и диву даюсь от определений: Культовый писатель семидесятых?! Страдальческая душа, по словам сестры, Венедикт медленно взрослел, тормозом был алкоголь и гордыня, цинично вещал, что для него нет родственных отношений, но он вынужден ими пользоваться, так как не может реализоваться в жизни. Учиться в ВУЗе не для него, там дисциплина, главное - труд и общение. С кем? Он как раз и говорит об этом, описывая общагу. Четверо комнатников претензию ему предъявили, что он не ходит «до ветру». Вот как они его контролируют.

По легенде: выпил и закурил Венедикт после десятого класса, натерпелся бедный мальчик из Кировска? Золотая медаль за аттестат вызывает у меня восхищение. Говорят, что не хотел вступать в пионеры. В это я не верю, потому что каждый мальчик из СССР мечтал стать пионером.

Книга «Москва - Петушки» описывает состояния профессионального алкаша при систематическом погружении в пьяный туман. Все действующие алкоголики, которых я знал, не дочитывали эту книгу до конца, потому что неинтересно читать о себе. Пришлось читать с заключительной главы, боялся, что в очередной раз не дочитаю и не узнаю, как Венечка погиб: его убили такие, как он. Среда алкашей агрессивна, непредсказуема и не так гуманна, как это происходит в электричке: здесь особый мир людей, случайно объединённых целью доехать до «светлого» города. В вагонах есть стены, порядок, правила поведения и каждый, кто становится пассажиром, думает, что доедет до пункта назначения. Некоторые не доезжают по трагическим причинам, а те, кто вываливаются на своей остановке, тоже в опасности.

Интеллигентам, пьющим по рюмке коньяка за обедом, интересно прочитать о скотском состоянии «духовно тонкого» человека, который от частого употребления лосьона «Свежесть», «Тройного одеколона» и прочих парфюмерий уже давно потерял святую душу и мечется в поисках замены библейских заповедей на дьявольскую привязанность от алкоголя или других веществ, изменяющие сознание, которые в настоящее время выжигают юное поколение.

Когда я слышу восторженные высказывания людей, прочитавших эту поэму, но независимых от алкоголя, мне хочется спросить:

- Почему вам интересны высказывания действующего книжного алкоголика, а высказывания пьяни из вашего соседнего подъезда неинтересны? Потому что виртуальный алкоголик вызывает завистливый интерес, храброго мужика, и не поганит вашу жизнь хулиганством, буйством, матерщиной, которую, слава Богу, из поэмы почти вычеркнули. Хочется спросить у этих восхищающихся людей:

- Вы хотите, чтобы ваши дети стали алкоголиками? Ответ писать не хочется.

Нет пророка в своём отечестве. Но почему пьяница неожиданно становится пророком? Каждый алкоголик философ и готов, до своей отключки, распаляться на любую тему «За жизнь». Назовём независимых от алкоголя людей нормальными, и тогда мне хочется спросить у всех обладающих иммунитетом к спиртному:

- Для вас откровение, что в голове у бомжа бьётся мысль, и вам действительно приходит в голову, что алкоголик пьёт в знак протеста против государственного строя?

Не вызывает сомнения, перестройка и всё что за ней последовало, не уменьшила числа алкашей, а наоборот увеличила. Не надо взваливать на плечи нашего практически вновь образованного государства, гениальную мысль: определённая часть российского народа предпочитает спиваться, нежели созидать. Всякому здравомыслящему человеку понятно: вся современная критика основана на клеветническом опошливании нашего прошлого. Но как говорил Гамзатов:

- Если в прошлое выстрелишь из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки. Я снимаю шляпу перед Венечкой, на его могиле, как перед обыкновенным покойником. Он описывал собственное существование правдиво и чистосердечно, для этого надо было иметь мужество, которое сейчас без надобности, потому что мешает зарабатывать бабло. Я воспринимаю «Москва – Петушки» как предостережение при помощи сатиры, доведённой до абсурда. В настоящее время нет принципов, есть только способы присвоения или воровства государственных ресурсов. Можно плюнуть на себя, на человека здорового или больного, какая разница? Лишь бы пропиариться.

В музее Венедикта Ерофеева, кто-то мелом на стене написал «Клуб АА Петушки». Бесплатная консультация для тех, кто хочет обрести трезвость. Но не видать вам настоящих «Петушков». Мошенники, поющие алкашам: «Мы вас вылечим!» - на самом деле сдают всех пьющих, до того, как «Петушки» хоть разок пропоют о рассвете. И тут же читаю:

- Ну, раз желанно, Веничка, так пей, - тихо подумал я, но всё медлил. Скажет мне Господь ещё что-нибудь или не скажет. Господь молчал…

- Раздели со мной трапезу, Господи. И медленно выпил.

Для России главная беда - это интеллигенция, превратившаяся в демократов, постоянно твердящая о свободе, но не знающая, что это такое и как её добиться. Интеллигентская ностальгия «по свободе» – зараза, её подхватывают маргиналы и добиваются свободы, но не по конституционным лекалам, а по лагерным, где преступники свободны, а праведники влачат жалкое существование, потому что не прислуживают. Мне кажется, что наша российская демократия на самом деле мечтает об анархии, при которой точно жить не сможет, потому что слабо ей отстаивать нагло и грубо то, о чём она представления не имеет.

«Петушки – это место, где не умолкают птицы ни днём, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех – может он и был – там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен…», - Пишет Веничка свою мечту и гармонию.

- Что в «Петушках» на перроне? - … рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы. А после перрона – зверобой и портвейн, блаженства и корчи… Царица небесная, - побеждает алкоголь, затмевает основной инстинкт самосохранения…

- А там, за Петушками, где сливаются небо и земля, и волчица воет на звёзды … но чувствует тоже самое.

«Помолитесь за меня … мне нужно выпить кубанской, чтобы не угасить порыва. И пил… из горлышка, запрокинув голову, как пианист… «Не в радость обратятся тебе эти тринадцать глотков».

Мне отвратительно это читать, потому что был в этих состояниях и не хочу туда возвращаться не то, что смаковать. Что здесь притягательного для людей, не знающих алкогольного мрака и грязи, неужели так притягательно теоретически познавать добровольное сумасшествие? Можно провозгласить это протестом и передавать друг другу из-под полы, думая, это и есть свобода слова. Если бы в этой книге была крамола, то её бы закрыли за два дня, но всевидящее око КГБ не считало эту книгу антисоветчиной. Так думали только те, кто, слава богу, были независимыми от алкоголя людьми и только иногда перебирали несколько стопочек, думая, что прикоснулись к протесту, продолжая смаковать бред человека с бодуна. И как все, одержимые Бахусом, он болен душой, но не подаёт вида. Какой прекрасный, полупьяный Венечка.

Разговор с младенцем, со своим сыном, при лимонной настойке, видно, что без неё он не способен на какие-то чувства.

- Вот и я как сосна…одна такая длинная-длинная и одинокая – одинокая, вот и я тоже… вечно будет зелёная, пока не рухнет. Вот и я пока не рухну, вечно буду зелёным…

- Зелёным отозвался, - младенец.

И далее некое здравомыслие может ли в «Петушках» быть что-нибудь путное? … в «Петушках» может, они становятся Вифлеемом на Курской железной дороге после громадной дозы алкоголя. Было два мужичка, и были три косеющих твари, одна пьяней другой и дым коромыслом и ахинея. Будто ничего не было … только в одной я ощутил ответное прозрение:

- Это – женщина, у которой никто до меня даже пульса не щупал. О, блаженный зуд … Играй обольстительница! Играй Клеопатра! … - всё швыряю сегодня на белый алтарь Афродиты.

Все описанные коктейли – московское изобретение, потому что в "Первопрестольной" универмаги работали до 22 – 00, а водку продавали до 19-00. Так что «накидаться» можно было «Ландышем серебристым», а купить его в любом универмаге. Мог ли он купить шампунь Садко в Кировске? Совершено точно нет. Зазнайка провинциальный. А Есино Фрязево сплошной интеллект и интеллигентщина. То композитор, то писатель и самый сложный вопрос:

- А разве можно не пить? - поставлен чётко по алкогольному. Разве нельзя оставаться трезвым? А это возможно? Вот тайный советник Гёте совсем не пил. А кто об этом стучит? Декабрист.

И далее идёт пьяный интеллектуальный разговор, простой алкогольный трёп с налётом оригинальности. Я сам из СССР и понимаю, о чём треплется Ерофеев. Но такого количество пьянчуг я не встречал даже, когда подрабатывал проводником на дополнительных поездах от Новороссийска до Москвы. Я понимаю, что художественное преувеличение иногда усиливает впечатление, но не мраком единым жив человек, а прощением. Интеллектуальность - приманка, но чтобы не наскучили его озарения, Веня их завернул в анекдотические ситуации, которые как бы были, и в тоже время их не было, но если он о них говорит, то они существуют.

- Так это ты Ерофеев – спросил Сатана

- Конечно…

- Тяжело тебе, Ерофеев?

- Конечно, тяжело…

- Смири свой порыв – легче будет

- Ни за что не смирю

- Ну и дурак

- От дурака слышу.

А дальше искушение, - и на ходу из электрички выпрыгни…

- Не-а не буду прыгать, страшно. Обязательно разобьюсь…

И сатана ушёл посрамлённый…

- Тьма есть тьма и с этим ничего не поделаешь…

Естественный конец для человека зависимого от алкоголя. Веничка его и описывает, хотя современные поклонники говорят о великом прозрении. Его заколи в горло, а в жизни оказалось, что онкология выбрала горло - самое слабое пропитое и прокуренное Венечкой место. Раб божий Венедикт, царствия тебе небесного!

* * *

Закрой глаза, Зулейха!

Лежит передо мной книга Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза». Я наслышан об этом авторе. Несколько раз на канале «Культура» выступала молодая умная женщина, обстоятельно рассказывающая, как она решилась описать откровения собственной бабушки.

Особого интереса к эпохе 30х годов у меня не было, поэтому я не кинулся читать рекламируемый роман. Неожиданно эта книга всплыла, когда я приехал погостить к дочери. Жена прочла и настояла, чтобы я тоже прочёл, хотела услышать моё мнение. Особого желания я не испытывал, потому что несколько раз роман открывал, но мрачная печаль и трагедия не увлекали.

Прочёл и понял, наступила третья волна расправы над прошлым нашей страны. Первая была в 60х, когда Солженицын, Аксёнов, Гладилин и прочие описывали культ личности, потому что было модно. Метры того времени: Шолохов, Симонов не особенно углублялись в эту тему, но мне были понятны их сдержанные описания беззаконий. Постепенно востребованность этой темы утихла, но в 90х вспыхнула вновь. Солженицын стал классиком жанра, честно говоря, поднадоевший, но вызвали интерес откровения Разгона и Шаламова, которые описали жизнь континента ГУЛАГ, как граждане, не понаслышке прокрученный через эту мясорубку и выжившие. Описания лагерной жизни были ужасными, но из песни слова не выкинешь, ад существует пока только на земле, и создаём его мы, а не инопланетяне.

Гузель Яхина - это представитель третьей волны: в книге татары с одной стороны, а русские с другой. Красноордынцы – название, придуманное автором, а не её бабушкой, это обсуждению не подлежит. Хочется воскликнуть: «Ну как же вы, «Золотоордынцы», допустили, чтобы вас притесняли какие-то русские мужики?» Средневековье национальной жизни в тридцатых я должен воспринять, как свободу, в которой Сулейха наслаждается жизнью с любимым мужем и «мягкой» свекровью, которую зовёт Упыриха, сдаётся мне, она же тоже была невесткой, и теперь мстит за свои собственные унижения. Я читаю: «Не мешайте нам жить, как мы хотим!»

- Не отдам! – хрипит Муртаза. - В этот раз ничего не отдам!

Получается они труженики, а мы, русские, дармоеды, желающие всё отнять и поделить. Мой дед, насколько я его помню, без дела не сидел, но на свою жену никогда не кричал. Козы, куры, пчёлы и работа в котельной, чем не пример простой рабоче-крестьянской жизни, хотя женились они задолго до революции, и моя бабушка часто вспоминала приятные события жизни при царе.

- Куда же спрятать яйца? На морозе треснут…, - пишет автор. В этом месте я улыбаюсь, вспоминая Джека Лондона, который описывал замороженные яйца, как величайший деликатес на Юконе, а морозы там были покрепче, чем в Татарстане.

Когда Зулейха укладывала последние яйца (в котёл), дверь со скрипом отворяется.

- Муртаза! Руки сводит от неожиданности, скорлупа еле слышно хрустит. Сердце превращается в вязкий кисель, как треснувшее в руке яйцо, стекает по рёбрам вниз к похолодевшему животу.

Животный страх на протяжении всего романа: страх перед мужем, свекровью с именем Упыриха, переходит в страх перед красноордынцами и не понятно, какой из этих страхов унизительнее, ядовитее и смертельнее. Автор заявляет, что её предки воевали с татаро-монголами! Кто же тогда потомки Чингиз - Хана? Жители Улан-Батора?

Пройдоха Горелов, прошедший через унижения от своих, русских, ставший офицером, всеми силами пытающийся унизить соплеменников, районный начальник НКВД Кузнец из тех, кто пел: «Мы кузнецы и дух наш молод», готовый на любой подлог ради укрепления собственного могущества. Все персонажи несут определённый негативный смысл.

Зулейха выкармливает ребёнка собственной кровью, это гениальная находка, чтобы показать глубину любви матери. Может быть, так рождаются вампиры?

Невероятным образом среди русских негодяев появляется Игнатов, революционер-нигилист, преданный идеям революции, который иногда считает раскулаченный контингент людьми. Он, начальник поселения, один единственный персонаж, который совершает мужественные поступки и сочувствует вверенному отряду униженных людей. Он не обращает внимания на национальности, которых наверняка, среди ссыльных, множество, и всеми силами пытается вразумить народ на начальных этапах, когда голод и холод были невыносимыми. Он охотиться, и очень хочет подстрелить медведя, но ему это не удаётся, а Зулейха стреляет первый раз жизни и у неё получается. Чудо!

Интеллигенция представлена, выживающим из ума доктором немецко-еврейского происхождения, который беззаветно верил своей служанке, Груне, а она его кинула, уплотнила и, естественно, подавилась отхапанным куском. Напрягает полоса раздела: с одной стороны угнетённые, трудолюбивые, культурные татары, а им в противовес растрёпанная русская голытьба, дорвавшаяся до власти и опьяневшая от дармовых подушек, ковриков и картофеля с яйцами, которые они конфискуют.

Мне напоминает это хохлацкий беспредел, который сейчас твориться в Киеве. Угнетённые, заморенные голодом украинцы напрочь забыли, как их «национальные герои» подчистую конфисковывали хлеб у собственного крестьянства и раскулачивали своих же родственников, лишь бы показать преданность идеям революции, а в награду получали жильё и пайки.

Россия виновата во всём. Я не против того, что в России творились беззакония, и при этом гибли русские, татары, башкиры, белорусы, украинцы и все остальные нации, которые собрались под защитой царской империи, а по наследству перешли в империю большевистскую. Большевиками были люди всех национальностей, включая грузинскую, не исключая и татарскую.

А далее идёт интересная история, о которой я слышал несколько раз. У кулаков отнимали всё, увозили на поселения кого в Сибирь, кого на Белое море. Но каким-то невероятным образом они выживали. Постепенно осмысливая историю Зулейхи, понимаю, что как раз о раскулаченных и высланных народах никто не писал. Их вычеркнули, не было этих людей в литературе, в жизни были, а в прозе их никто не описал. Кулаков арестовывали и под конвоем сопровождали куда-то под радостные улюлюканья бедняков - лодырей, но далее раскулаченные исчезали. Но они жили, некоторые выжили и даже возвращались в нормальное человеческое состояние, но мне кажется, таких были единицы.

Мне захотелось поделиться с вами собственными мыслями. Может быть, вы читали этот роман и уже имеете собственное мнение.

* * *

| наверх |

Авторский сайт  ©  Все права защищены