написать мне письмо
от автора
лирика
одуванчика след
весна вечности
красоты наваждение
светлое похмелье
люди всегда найдут сказать
росинки с губ твоих
я - гражданин
любовь живет всегда
лавка старьевщика
лирика
рассказы
опьянение трезвостью - повесть
разводы с бахусом - пьеса
ключи от рая - перевод
жить трезво
материалы аа
управление своими эмоциями
форум аа

форум лирики
дружественные сайты - ссылки

графика Евгении Ильиной www.javax.ru

from me

Дата обновления 17.01.2017

Твоя рука в моей руке,
и тонкий шрамик на запястье, 
я это называю счастьем,
словно мы в сказочном балке.
Налево тёмные оконца,
направо рыбки под стеклом,
скамейка, стол, на нём солонка,
и чёлка над высоким лбом.
Чуть подведённые ресницы,
помады модные мазки. 
Листаю мысленно страницы
встреч наших редкие деньки…
На мой вопрос, слегка запнувшись,
ответила: «Скорее, Да…»
Твоим ответом захлебнувшись, 
обрёл я радость, как всегда.
Но время подошло проститься,
засуетилась ты слегка.
Я начал недовольно злиться,
нашлись дежурные слова…
Но стрелки уж разъединились,
рука повисла в пустоте, 
мы только что с тобой сходились
вдруг оказались вдалеке.
В толпе немого перекрёстка
исчезла в переходе Ты.
В груди стучало сердце жёстко,
и таяли твои черты.


***
Губами пробегая по руке,
задержался на твоём запястье,
восхищеньем заискрилось счастье,
как туман восхода на реке.
Припомнились перчатки старины,
мазурки, хороводы и кадрили.             
Дуэли, что соперников мирили,
как ромом заливали раны мы.
Когда читаю на земле «Люблю!»
Я обхожу святые написанья,
переживаю юные мечтанья.
Не продаются чувства по рублю!

***
Туман прилёг на склоне отдохнуть.
Похож он на полярного медведя.
Как удалось ему сюда свернуть?
На полюсе он о горах не ведал…
Почуял он прохладу в вышине,          
по волшебству здесь в тучку превратился?
Плывёт и отдыхает в тишине,
на леднике лениво развалился.

***
Шелест заплетаемых волос
мне напомнил ласковое море.
Прогудел прощально паровоз
ты рукой махнула поневоле.
Растворился хвостовой фонарь,
заискрились вдруг воспоминанья, 
существует выраженье: Старь!?
В нём не обязательность вниманья.


***
Мне нет желания роптать
на жизнь, которая проходит,
но не хватает сил понять,
зачем Господь по кругу водит.
Мои желанья и мечты
опять, как в юности, напрасны,
с оттёнком лёгкой суеты,
и акварельностью прекрасны.
Сейчас частенько слышу я:
«Романтика» совсем не в моде!
Но Коза-ностра, как семья,
весьма порочна по природе.
Размыли мужество, как прах.
Мать на мужчину заменили.
Христос и Будда, и Аллах
разве нас этому учили?
Поверил, «Горе от ума»,
в Руси надёжно  угнездилось.
Нас окружают мрак и тьма,
Армагеддон, и Божья милость


***
Как оглянуться мне назад?
И никого не обвиняя,
как мотылёк лететь порхая, 
не поглощая, этот яд.
А что не яд? Любовь однажды
вошла неслышно и присела,
я тосковал и прелесть тела,
четыре это два, но дважды. 
Берём по два, но на троих
но не разлить квадрат на части,
кагор не главное в причастьи.
Но несмотря, что пригубив,
во мне взыграло ретивое
и начал вновь я исполнять,
что невозможно подписать
под здравомыслие земное.
А что ты думаешь о той,
что проходила в твоей жизни
тихо внимала укоризне.
Смотрел в глаза и был немой
от удивления, - Ты помнишь!
Ту что давно похоронил?
тобой одной давно я жил.
А ты как археолог долбишь
базальт, что и не отскочил



дата обновления: 22.07.11.

***
И поцелуй холодный Твой,
словно полтинная монета,
не отстранилась Ты, но это
не приносило мне покой.
А я всё думаю о том,
придёт прекрасное мгновенье,
как Пушкинское вдохновенье
вдруг восхититься. И в былом
мне не осталось больше места,
я как оракул «на крови»
всё провожу сеансы теста,
вдруг Ты вернёшься. От любви
опять наступит наслажденье,
я вновь услышу Твоё «ДА!…»
Моё немое восхищенье,
к Тебе вернётся и тогда
закружимся в желанной страсти,
наперекор несчастьям всем,
долой обиды и напасти,
Ты обнажилась, как тотем…
Капли елея на губах 
не растворяются, но лечат,
я нахожусь на облаках
и молод, как весенний кречет.
Опять в Тебя, я весь в Тебе,
но поцелуй не лечит жажды,
мечты - Ты будешь неглиже
на старом месте, хоть однажды? 
 
***
От горя Ты не стала ближе,
скорей совсем наоборот,
Твой голос тише, тише, тише
меня встречал. Кривила рот,
Ты недовольство побеждая,
и думала я не пойму,
что согласилась выпить чая
со мной Ты только потому,
надеялась, - а вдруг я знаю
путь из неведома куда,
и помогу, себя ломая,
их вызволить. - Перебрала!?
Свою надежду, ставя на кон,
бессилен я тебе помочь,
я сам вином посажен на кол,
искал его и день и ночь.
Своё бессилие хватаю
за горло, и куда ни кинь,
“Вино – оно частица Рая”,
только приходится платить
самым родным и даже Богом,
было рассказано не раз,
врачи они конечно могут,
психологи не без прикрас…
Лекарства нет, Святому духу
под силу только Ваша страсть,
молитесь трезвости лишь на день,
и воздержанью вопреки, 
здоровый образ будет даден,
как благодать, не от руки…

***
Твоя свисающая грудь,
меня в иронию вгоняла,
казалось, Ты не догоняла,
что уже в возрасте чуть-чуть.
Но время шло, Ты раскрывалась,
меня в таинственность маня,
своим бесстыдством забавлялась,
наркотизируя меня,
своим дыханием распутным,
губами винного огня,
глазами с зеленью капустной,
Ты Катя Маслова? А я?
В Вашу свисающую грудь,
я так мучительно влюблялся,
пугался, плакал, волновался,
хотел сбежать куда-нибудь.
Вашу волнительную грудь
я жаждал. Этим наслаждался,
и восхищался, лихо клялся.
А страсть мне говорила, пусть…
Спектакль любимый продолжался,
занавес просто открывался, 
мне столько раз, сколько хочу,
и не пристало волноваться,
вдруг не придёшь, а я смолчу…
Своих детей кормила грудь,
и мне досталось наслажденье,
не материнского кормленья. 
В седую опустился грусть,
Ваша пленительная грудь
мне уже долго, только сниться,
я просыпаюсь, тихо злиться
во мне страдание и муть.

***
Я признаюсь тебе в любви,
не в той, что жаждет Вас телесно,
и от которой в яйцах тесно,
дыханье рвётся из груди.
Нет, нет, не отрекаюсь я,
всё это было, и намедни
Вы мне пригрезились маня, 
как Ню на паперти обедни.
Я вздрогнул, думам вопреки,
не мог уже остановиться,
хотел я разумом не злиться,
ведь наши встречи далеки…
Тщетно – обида, эго, плоть
уже без удержу играли,
инстинкты явственно вставали,
и покидал меня Господь,
хотя последнее едва ли…
Мне не по силам превозмочь,
наплывы хамства к этуали,
что превращает день лишь в ночь,
когда без сна мы ворковали…
Простите, не ценил того,
чем обладал - сорил беспечно,
не думал – ‘вечность скоротечна’
в тумане чувства Твоего.
***

дата обновления: 15.09.10.

***
Дышу на пальчики твои…
Они хрустальны и тонки,
и от касания не гнутся,
а Ты уж перестала дуться…
И королевой снежной мчась, 
Ты на коньках, почти смеясь,
мне вдруг призывно подмигнула…
Опять меня зима надула,
вернула в детские мечты,
когда «Она» была не «Ты»…
Тогда сугробы - были горы
и тропы в них, не торопясь,
я покорял для той Авроры,
что поманила посмеясь
и исчезала со снежинкой
над ироничною губой,
с неповторимою ужимкой,
походкой ломкой и родной. 

***
Что я могу вам подарить?
Естественно, что не купить
даже за доллары и йены,
песка златого по колено,
а строки эти не нужны,
коль не отводят от нужды…
Вином подёрнутые губы,
и руки вьются словно клубы
немого, через стон тумана,
внутри любовного фонтана,
Ты на “Олимпы” вознесла.
И мне пришлось слагать куплеты,
по просьбе не какой-то Греты…
Венеры, Геры, Афродиты!
Стать частью Одиссейской свиты,
пройдя сквозь эту карусель.
Поэзия – “от сель до сель”,
до отвращения пуста,
и по словам грека Эзопа,
- Темна, зловонна, словно жопа, 
квартала  “красных фонарей”, 
налей абсента мне скорей…
Навстречу Лермонтов и Пушкин,
Гомер архаике послушный,
Бунин, Есенин, Мандельштам,
смеются, - Не приелся штамм?
Стихи приносят гонорары,
а уж потом аксессуары…
На девок тратим тыщи мы,
для раздражения толпы.
Уймись родной и строки эти
не рви и не мечтай. В поэте
лишь деньги привлекают дам,
- Ах, беден! Нет, мой друг – не дам!
Не целовать вам перси эти,
что описали вы в куплете.
Я вам кидаю золотой
- Постой красавица, постой…


дата обновления: 30.08.09.

***
Говорят у Рафаэля,
Муза лёгкого поведения…
Но его Мадонна
не соблазняет, а восхищает…
Ходят слухи, Микеланджело
увлекался мужчинами,
но Давид не флиртует со мной…
Мона Лиза загадочная женщина,
Леонардо с ней не расставался,
но она не нравится мне.
В раскалённом пленере
любимая отдавалась Ван Гогу, 
но он не рисовал её..
Он принёс ухо в подарок.
Сумасшедший!?
Гоген пьянел от таитянок,
я с ним похмелья радость пил.
Моя женщина в сердце,
нет у меня Твоей фотографии,
не могу написать Тебя Махой.
Но чувствую, Ты самая прекрасная!!!
Слова - мои краски и ноты,
но их не хватает,
оценить всю глубину
Твоей красоты и грации.
Твои глаза магнитят,
Твоё дыхание дурманит,
Твои руки лепят из меня
- Что ты хочешь?
Твоя плоть пьянит и затягивает,
аромат от Тебя упоителен,
как флер васильков в поле,
как шелест мотылька
на вишне твоей груди,
и на цветке твоей плоти.
Походка твоя легка и грациозна,
Ты зависимость без алкоголя,
Ты опьянение и похмелье,
Ты эйфория и отрезвление,
Ты моё становление и падение,
презрение и охлаждение,
моё вдохновение и депрессия.
Ты моя жизнь!
Я хочу жить долго,
молюсь и алкаю.
Силой моей любви, 
- «Живи вечно на свете!»
Я дышу тобой бережно,
желаю быть Твоим наслаждением,
ласкаю всем естеством,
и пью тебя губами, как росу.
Ты подаёшься навстречу,
и совершенно не важно,
где Ты сейчас - Ты моя!
Ты в моём сердце!
Пока оно бьётся, мы сочувствуем!!!

***
Если Ты улетаешь вдаль,
где Тебя я не встречу…
Утро не тронет вечер,
только ночи вуаль
разрывает пространство и время.
Цветы раскрываются в небе,
звёзды в земле прорастают.
Я иду на руках,
я живу под водой,
Нет ни «Ох», нет ни «Ах»,
отравился молвой,
мой испившийся страх:
О, спаси нас Аллах!
О, спаси нас Христос!
Чей ушёл паровоз?
Открыт жизни «Привоз».
Посмотри на меня,
это «Я» и не «Я».
Я гляжу на тебя,
и сакрально маня,
Ты волной своих губ,
ветром Ты нежных рук,
блеском лиственных глаз,
и твой розовый газ
задыхает меня.
Бровь, слегка поманя,
засерьёзнела вдруг,
неужель я «испуг»,
не свободен от мук?
Я вцелуюсь в Тебя,
и по ямке груди,
только капля слезы,
о прощенье - мольбы…
Я шепчу о любви!!!

***
Как наваждение во сне,
из дальних странствий возвратилось,
как из тумана проявилось
твоё лицо, и на стекле
росой прозрачной растворилось.
Я не жалею ни о чём,
и ни о ком давно не плачу,
подобен строгому апачу,
пришла беда, я не при чём,
встречаю, жду и время трачу,
чтобы приговорить судьбу,
таких две жизни за одну,
я сам хотел, и ждал исхода,
считал себя я выше сброда.
Но так по жизни всё сошлось:
мне в смерть порой смотреть пришлось,
глотать немое равнодушье,
и умирая от удушья,
желал бы пред тобой сгореть,
лишь бы в глаза Вам не смотреть.
А вы бы встали и ушли,
словно качнулись камыши,
за вами. Нет, такого взгляда,
я не хочу больше терпеть,
О Боже! Рано умереть?
А сколько можно молодеть?

***
Я счастья своего не понял,
как будто пламенем маня,
меня, простого мотылька,
по крыльям жаром опалило,
И думал я: - «Что это было?
Во сне отсутствие светила?
Лицо несказанно красиво,
неужто это для меня?

***
Твоя прозрачная рука
стекала по моим ладоням,
вокруг никто всего не понял,
да и не надо им пока.
Твои зелёные глаза,
мне иронично улыбались,
и пальцы нежно расщеплялись,
и плыли в вечность образа.
И что-то мне шептали губы,
но не пытался я понять, 
твоя божественная стать,
глушила медные все трубы.

***
Как хочется тебя увидеть,
и словом лёгким не обидеть,
и взглядом жадным не задеть.
Услышать, как ты улыбнулась,
как ненароком шевельнулась,
и как ещё слегка проснулась,
вдруг погрузилась вся в меня,
ещё не полная огня.
А только так поутру тлея,
в лучах шального Гименея,
дразня и радуясь во мне,
всё было, только лишь во сне.
А наяву дела, напасти,
какие-то немые страсти,
то телефон, то просто взгляд,
реплика, слово невпопад,
слабая розовость надежды,
как вероломство от невежды,
страсти окончиться должны,
а результаты не важны.

***
Перетекли росинки с губ твоих,
и по моим губам теперь струятся,
минута - это вечность для двоих,
но как внезапно надо расставаться.
В глазах твоих усталость и тоска,
во мне лишь ожидание разлуки,
мы оба в ожидании звонка,
переплелись в любви лебяжьи руки.
И бьётся жилка где-то у виска,
и гул от сердца уши заполняет,
не оценить мне запах волоска,
что по лицу порою пробегает.
И лёгкий пух над верхнею губой,
будто туман над речкой, на рассвете,
я опьянел, и я пленён тобой,
любовь - это всё лучшее на свете.

***
От губ твоих я опьянел,
в глазах вечерних потемнело,
в душе как будто что-то пело,
слова не шли. Я онемел,
готовый пить шальную брагу,
от горечи терял отвагу,
от сладости кидало в страсть,
а ты в ответ мне подалась,
но ненадолго. Лист ольховый,
тебе на волосы упал,
нас он немного напугал,
тайна рассеялась. Ком в горле
стоял, покуда не промок
и выговорить я не мог,
простого слова в оправданье,
перехватило вдруг дыханье.
И я смотрел в любимый лик,
губами я к ногам приник,
готовый целовать следы,
где, может быть, ступала ты.

***
А, может, я недовлюблялся,
А, может, я недолюбил,
быть может, просто увлекался
и к «результату» только рвался,
в тумане я надрывно клялся,
а вот улыбки не ценил.
Не чувствовал ладонь в ладони,
и не пьянел в её устах.
Всё было быстро, мчались кони,
как бриг в надутых парусах.
Порой мои скрипели зубы,
порой мои белели губы,
порой во мрак валились мы,
да, это было, но, увы.
Сейчас порою мудрость века,
через Исуса человека,
бросает в краску от стыда,
за все постыдные дела.

***
Я глазами тебя коснулся,
по плечу, по щекам, по губам,
от росы в волосах проснулся,
и был рад, не дал волю рукам.
Аромат воскового налёта,
в ощущеньях моих остался,
ты была откровеньем полёта,
я со зрелостью вдруг расстался.
Захотелось стонать стихами,
слёзы лить от провала в ревность,
устилать твою жизнь цветами,
упиваться тобой. А  верность? 
Не лежит она за горами.

***
В окно дождливое смотрю,
что плачет крупными слезами,
вы где-то там за облаками,
я вас придумал и зову.
Но мне в ответ нет даже эха,
давлюсь я хриплостью своей,
я всем дежурная потеха,
а ты не внемлешь, хоть убей.
Всё это пасмурность погоды,
заставила грустить меня,
ты в солнечность, собой маня,
заставила забыть невзгоды,
которые, коль нет тебя,
как упыри в полночном мраке,
манят в крутые буераки.
Я оглянулся раз, другой,
и в омут тёмный головой,
безумно, жадно окунулся.
О Боже! Я как бы проснулся,
всё отступило, и маня 
опять я думаю в тебя.

***
Ну, предположим, так случилось,
и наша встреча не свершилась.
Луна и солнце встали, сели,
ну мы, как водиться, поели,
поспали, выпили и снова,
до праздника, почти святого,
всем пресно, нет кислинки в доме;
томлюсь, я стоя на балконе,
курю, бросаю вниз окурки,
мечтаю о кавказской бурке.

***
Я проверяю телефон,
а вдруг его мне отключили
от снегопада, так решили
он будет лучше защищён.
А мне так хочется включиться
в простой житейский разговор,
не умничать и не кичиться,
порой вещая всякий вздор.
Мне хочется тебя услышать,
мне хочется с тобой летать,
по проводам, волнам и крышам,
теряя волю, лепетать:
о том, что вдруг похолодало,
о том, что виделось во сне,
как жаром вдруг всего обдало,
твоё присутствие во мне.
Но нет, сигналы не проходят,
вы вне, и вас мне не достать,
а волны входят и выходят, 
но не несут вас, так сказать.

***
Тебя раскаянье кольнёт?
А может, это просто бредни?
Кто так писал, не упрекнёт,
его не будет на обедне.
А чем я лучше? Ты вольна
в своих желаниях и спорах,
не проводами на опорах
твой путь очерчен. А мольба?
Всегда найдётся утешитель,
возникнет нежный искуситель,
представьте, если есть мучитель.
Тогда зачем бумага мне?
Коль были времена, во вне…
цилиндры, фраки и перчатки,
фуфайки, домны и камчатки
винтовки, каски, партбилеты,
спец. тройки, лагеря, куплеты,
распятие, кресты, иконы,
любовь Ромео, жуть Ионы.
Всё прах. Но ты же существуешь,
меня, незримая, волнуешь,
а когда рядом персик губ,
я сдержан, внутренне я груб.
Меня прохлада поцелуя,
несёт томительной волной,
во мне любовник молодой,
родился, сам себя волнуя.

графика Евгении Ильиной www.javax.ru

***
Вишня груди твоей,
между моими губами,
катится
и я с нею вместе,
растворяюсь кругами,
в пространстве «свободном»,
как в сдобном тесте,
задыхаюсь от аромата.
Душа крылата,
заносит меня в восторг,
любовной песней,
что мурашками по спине,
сбегает в тебя.
Улыбка твоя, как сон,
в туманной моей голове,
и слышу я: - «Это он,
что мнился мне по весне!
В мундире гусара,
и телом корсара,
с пиратскою шпагой в руке»
Это всё обо мне?
А ты королева,
мизинцем поманишь,
глазами изранишь,
ногами ласкаешь.
Туманом волос твоих тёмных,
осыплешь меня звездопадом.
И воздуха мне не хватает,
и что-то стучит у виска?
Ах, выстрел контрольный,
и пуля от мозга близка.
От страха мне яростно,
любовно и радостно,
в ушко твоё я шепчу:
«Люблю, и только тебя одну,
такую, 
какой никогда ещё не было,
даже придумано,
и мифами образ твой
не заплёван и не затаскан».
И только объятья твои
меня отключают от мира,
всё остальное Тьфу!
Децл, Алсу и Земфира?
Так, суета и волненье Эмира
не стоит частицы твоего дыханья.
А Я ОПЬЯНЁН ИМ.

***
А если нет тебя?
И телефон молчит.
Моя молитва в небеса летит,
но нет ответа.
Поиск абонента
так бесполезен,
что сочится день
сквозь душу, как песок, 
в дырку часов.
И каждая песчинка ранит
безвозвратностью мгновенья,
а встречи нет,
и более не будет.
Сегодня, завтра, послезавтра,
и далее неделя, месяц, год
О, Господи! Верни мне время,
знаю это грех,
мечтать об этой, той
и очень дальней.
Но я живу
желаньем сексуальным,
работаю, дышу,
влюбляюсь и пишу,
жду и полагаюсь
на то, что нужен я.

***
Оскал губ твоих нежных,
опьяняет меня. 
В пылу страсти,
бытовые напасти 
отходят куда-то.
И только лицо твоё,
пушистым персиком,
светиться, под моими губами.
И тело твоё ощущается, 
каждой клеткой 
моего естества.
Мы стали с тобой
единением
сущности
мужского и женского.
Эти мгновения восторга,
стекают плавленым воском,
остаются объятья,
и они кончаются,
далее ты одеваешься
и уходишь.
Что делать мне?

***
Твоя грудь голубем,
целует меня в губы,
ласково клюёт горло,
спускается ниже,
я расслабляюсь от блаженства,
которое медленно захватывает,
всю мою сущность.
Кровь моя готова вырваться
из оков моего тела,
и бежать потоками твоими. 
Соединены мы в единое целое,
но моё сердце бьётся отдельно,
а твоё не подчиняется
моей воле и желанию.
Это меня напрягает,
мне мало того, что имею,
в данный момент,
хочу ещё.
И всё заканчивается.
Ты уходишь.
Что делать?

***
Я не могу тобой налюбоваться,
я не могу тобою надышаться,
я не могу тобой нацеловаться,
я не могу тобой наулыбаться,
я не могу с тобой наговориться,
я не могу тобою налюбиться.
Мне хочется тобою утомиться,
заснуть, проснуться, умилиться,
и как бы от тебя освободиться,
и далее немного разозлиться,
и вновь в тебя беспутно погрузиться,
и пить тебя, забыв самозабвенно,
по капле, что искрится виноградом,
пьянея ароматным вешним садом
и целовать бесстыдно, откровенно,
всё что имеешь ты от Бога. Верно!

***
Твоя задумчивая грусть,
меня разлукою кольнула.
Что делать? Ты к цветам прильнула,
а я к ним после прикоснусь.
Твоя задумчивая грусть, 
мне ненароком улыбалась,
Я всё придумал! Мне казалось!
Что скоро я совсем проснусь.
Твоя задумчивая грусть
внесла в меня твою усталость,
любовь громадиной казалась.
Исчезнет? Будет лёгким путь?
Твоя задумчивая грусть,
вдруг в расставанье обратилась,
так неожиданно случилось,
подумать только – скажем пусть.
Вам станет легче в одночасье,
большого вам шального счастья,
и долгих лет по жизни плыть,
смеяться верить и любить.

***
Волшебно стало и легко,
я просто вас люблю,
от вас пришедшее тепло,
как ростовщик храню.
Я помню свет из ваших глаз,
зубов пьянящий вкус,
волос и снов медовый газ, 
и нежности укус.
Твоя рука скользнула вдруг
к желанью моему,
взлетели в наслажденья круг,
всё растворилось, не пойму,
когда и где, кто, что и как,
лишь только ты во мне,
а я, наверное, в тебе.
И лишь разлуки звон,
опять навязчиво звучит,
ты ускользаешь вон,
а за окном авто мычит,
за стенкой телефон звонит.
И голос ближнего послал,
а я, по-моему, попал.
Вот запах кофе, чай кипит,
а жизнь уходит, жизнь не спит.

***
Я говорю вам нежные слова,
во сне, по телефону, наяву,
в лесу, в театре, поутру,
но только не в глаза, в глаза,
заполненный одной тобой
на выдохе сходящей страсти,
когда мы вместе, не во власти,
я не контролен над собой,
и не трубите мне отбой.
Мы пьём напиток наш любовный,
в друг друга он стекает с губ,
посредством нежности духовной,
я вдохновлён и явно глуп.

***
Только нежной коснуться руки,
и не важно, какой частью тела,
а душа, вдруг внезапно взлетела,
перекрыло дыханья канал,
словно в снежный попал я обвал,
закрутило меня, ослепило,
понесло, по камням колотило,
до равнины твоих ясных глаз,
как бы ни был красив Кавказ,
им тебя всё равно не затмило.
Ясным утром, после пурги,
дай коснуться мне нежно руки,
и опять я готов к испытаньям,
пусть кидают на колья меня,
я наполнен. Твой образ маня,
через дебри, моря и пустыни,
на пространствах, большой Урги,
я коснусь твоей нежной руки,
и опять оживу у реки.
Эту жажду запить невозможно,
а роса на твоих губах,
сниться мне, напрягая тревожно,
на морях, в небесах, на лугах.

***
Я в ожидании тебя, 
порою каждый час считаю,
мгновения летят в года,
а снег, как молодость, я таю.
Но ты приходишь, как роса,
после морозного тумана,
внезапна летняя гроза,
иль радуга в струях фонтана,
ты неожиданна всегда,
во мгле немого ожиданья.
И вдруг кинжальный вопль звонка,
слова шального оправданья,
а смысл, он не понятен мне,
я слышу голос, только голос,
слова лепечутся во сне,
любовный ручеёк, как волос.
Да! Ты жива, ты где-то рядом,
я радуюсь, окончен плен,
этих стоячих перемен,
с болотным, ядовитым смрадом.

***
Хочу вам показать Париж,
Афины, Рим, Неаполь, Вену.
Нет, я не верю в перемену,
мне легче думать, ты шалишь.
Порою кажешься коварной,
порой картиной ренуарной,
встаёшь в моей ты голове,
и нет тебя уже во сне,
а только общее пространство
души и сердца, страсти танца,
тут губы, плечи, ноги, руки,
тревога от немой разлуки.
Вошла в меня вся плоть твоя,
я вроде есть, и нет меня,
в друг друге мы сорастворились,
слились, сцепились и излились
ушли совсем из бытия.
Что это? Это страсть моя. 

***			
Я хочу пригласить вас в балет.
и смотреть ваш божественный профиль.
Знаю я, что вы скажете: «Нет»,
но я вас в этой жизни не пропил,
не предал, не ругнул, не хамил,
оглянувшись цинично и явно.
Когда пил, я вас тоже любил,
но тогда это было не главным.
А сейчас, когда каждый звонок
с перерывом почти в неделю.
Память вдруг каждый твой поворот,
освещает мгновенной форелью,
что на солнце зазывно блестит.
Промелькнула, ушла за пороги,
А мольба моя к вам летит,
ну, совсем не ища дороги.
	
***
Мне ваше нежное прости
проникло в сердце.
Меж нами строились мостки
полями Герца.
От вас прекрасное неслось,
вы Галатея.
Любовью всё отозвалось,
как песнь Орфея.
Во мне неведомо и нежно
к вам восхищение росло,
даже тогда, когда небрежно,
себя вели вы. И светло
мне было с вами.
Когда сбивали кегли мы,
когда играли на бильярде
и тонкий ветер Хохломы
был слаще, если миллиарды
каких-то благ, каких-то злат
упали вдруг с небес потоком.
Ты рядом. Что до райских врат,
о них не думал ненароком.

***
Задохнуться я вами готов,
мне приятны любые свиданья.
Ваших глаз, изумрудов сиянье
из каких-то мифических снов.
Вы вольны, своенравны, свободны,
мне так хочется с вами побыть
и без слов исступленно любить,
но сейчас я в пустыне безводной.
Что мне делать? Где влагу добыть?

***
Образ твой на зелёной воде
как русалка во тьме проявлялась,
но ты так натурально смеялась,
что я понял кто ты и где.
Но не долго я видел тебя,
ты вернулась в своё окруженье,
жизнь в конечном итоге движенье,
но пока не ко мне – от меня.
Я пытался тебя удержать,
но ты взгляд свой всегда отводила
во мне страсть ненароком будила,
так что весь начинал я дрожать.
Но во мне к тебе горечи нет.
Может я лишь живу в удивленьи.
Не пойму и на что в ответ 
столько нежности, слов и волнений.

***
Ещё, ещё стонали Вы
в каком-то нереальном танце,
и в страсти, как в протуберанце,
горели ярко я и ты.
Мне не хотелось отрываться,
не дольше жизни длиться день,
и исступленно целоваться
мне оставалось миг. И тень
неумолимого ухода,
уже скользнула по лицу,
тебя звала твоя природа,
я оставался на плацу.
Эпилепсией содрогался,
своё бессилие кляня,
твой аромат ещё вдыхался,
меня в безмолвие маня.
Но у черты царства Херона,
ещё могу я устоять. 
Наша разлука у перрона, 
а вдруг смогу вас повстречать.

***
Я сам обманываться рад,
и нет для этого преград.
Не скрою, правда ваших слов,
отрадней всех прекрасных снов,
и даже горечь впопыхах 
не слышно в искренних словах.
Потом когда едва живой
я чувствовал, что сам не свой.
Так был обманут или нет?
Что делать? Слать, не слать ответ.
Налить сто грамм или стакан,
курнуть мальборовский туман,
упасть на дно и все забыть.
Но жажду чашу я испить,
со всем, что в ней вы намешали, 
со всем, что вы наобещали,
со всем, что было только в вас,
ваш профиль, также ваш анфас.
Вы, только вы моя судьба,
красива, взрывчата, нежна,
светилась персиком рука,
когда ласкала. Облака
навстречу плыли и в окно
сияло солнце, лишь одно
меня пленяло и влекло,
ты рядом – звонко и светло,
улыбка красила тебя,
стирая тем ненастье дня
счастливым делая меня.

***
Прогнулись и отступили.
Не рвали, не материли.
Так сложилось у нас,
мы не любим друг друга
или в ненависть от испуга,
иль в любовь беззаветно до стона,
что немеет спина от наклона,
так что зубы скрипят в напряженьи,
не смотря на тычки в униженьи.
Я смотрю на тебя снизу вверх,
растворяясь в любовном тумане,
ты спустилась, конечно, с небес,
а пропала в простом обмане.
Что мне делать? Любить? Ненавидеть?
Попытаться из мести обидеть,
только я выбираю любить,
а любить это всё-таки жить.

***
Я вас любил, и вас люблю,
что будет в будущем не знаю.
Мне стало легче. Я могу
сказать вам правду, не скрывая,
всю грязь, что в моих думах есть,
всю радость, что меня пленяла.
Неясность трудно перенесть,
под яркой вспышкой мадригала.
А вы прекрасны и милы,
своей наивной простотою,
и от природы так мудры, 
что не подвержены застою.
Мне не хватает слов сказать,
о том, что чувствую, мечтаю.
Мне остаётся просто ждать,
вдруг возвратиться, что желаю. 

***
Не заставить меня полюбить,
не заставить меня разлюбить,
не заставить меня ненавидеть,
но легко мимоходом обидеть,
не ответить, не оглянуться,
и в ответ до руки не коснуться.
Что-то нежное тихо сказать,
но любовь мою вам не отнять,
даже если я вас не достоин,
даже если для вас непристоен,
даже если у вас другой,
я люблю. Остальное покой,
потому что во мне ты дышишь,
потому что меня ты слышишь, 
потому что всегда ты во мне,
наяву и в прекрасном сне,
потому что всегда ты со мной,
даже если целует другой.

***
Твоя задумчивая грусть,
вдруг в расставанье обратилась,
так неожиданно случилось,
подумать даже – просто жуть.
Ты слёзы молча проливала,
меня тем самым не кляня,
и ненавязчиво вздыхала,
но я не понял. И меня
всё это дико возбуждало,
душа рыданьями дрожала,
хотелось мне понять одно,
как будто камнем мне в окно
влетела мрачная разлука,
стал не угоден. Это мука
в лицо известие принять,
в ответ не рвать и не метать.
Просто завянуть в одночасье,
поняв всю глубину несчастья.

***
Порой хотелось умереть
и в мутной глубине рассудка,
вертелась явно прибаутка,
сие похмелье мне не снесть.
Часы стекали, липким потом
я обливался, вот беда.
Зачем я слыл дешёвым мотом
в свои беспечные года.
Мне всё казалось, будет дале:
рассвет, апрель, работа, дом,
но оказалось, что едва ли,
ждёт счастье где-то за углом.
Не вовремя я так родился,
не повезло на свете жить.
Зачем горбатился, учился?
Всё было, но однако пить
пророки мне не предрекали,
из пьяной сладости утех,
меня друзья наивно звали,
я посылал подальше всех.
Вот если б заново родиться,
вот если бы забыли все,
и перестали бы глумиться
в моих метаньях и во сне.

***
Я благодарен Господу за всё.
За то, что ты однажды появилась,
вошла тайком, как будто с гор спустилась
и забрала волнение моё.
Твои глаза зелёною игрой
мне заменили всё на этом свете,
без вас мне было пресно и порой
уже у смерти был я на примете.
Я жажду жизни ощутил вполне
твоих волос прохладное дыханье
моя любовь наперекор молве
совсем не каждодневное страданье.
И мнится поворот твой из ночи,
и губы что-то шепчут ненароком.
Я вижу вас не вожделенным оком,
а сущностью своею всей души.
И мне на прошлое твоё взглянуть,
случилось, ну совсем уж по иному,
вы жили по наитию земному,
мы встретились, чтобы вдвоём вздохнуть
тебя в себя и вместе раствориться,
так повезло по жизни мне влюбиться,
что нет сейчас желанней никакой
и я уже не тот - я выбор твой.

***
Мне уравнение любви не разрешить,
мне ощущение вины не заглушить,
боязнь небесной высоты не победить,
твоей не видеть красоты не убедить.
Мне хочется смотреть в глаза
и что-то ощутить как бы из-за,
из-под, из них, из всех
мгновений, что направлены в успех.
Но как-то разводнилось всё в тебе,
иль это только мания - во мне.
Но веет бриз холодный от ресниц,
и бездна не зовёт уж из глазниц.
Не льётся мягко по лицу рука,
а встреча наша нитка паука,
почти не тянется и рвётся,
чем мне моя настырность отзовётся?

***
Вы женщина моей мечты,
я счастлив, перешли на «ты».
Твоё дыхание во мне,
твой образ он всегда везде,
и если нахожусь во сне,
это не значит – ты во вне.
Ты рядом, теплота души
из вас исходит. Не греши,
часто себе я говорю,
нет здесь обиды, я люблю,
и нет здесь ревности. Отчасти,
как бы дежурные напасти,
вдруг горечь в сердце мне кольнёт,
нет не трагедия – полёт,
к тебе и только быть с тобой,
облагорожен я судьбой.
Твоя рука в моей руке
А я в тебе, и ты во мне.

***
Корысть мне ревновать?
Имею ли я право
учить, ругаться, укорять?
Налево и направо
вольна идти ты,
вперёд, но не назад.
Твой образ мне награда,
за всё что натворил.
Не видел звездопада,
я нагл и въедлив был.
Дыхание твоё ловил,
как мотылька
чтоб порезвиться
и бросить, сдув пыльцу.
Сейчас готов на всё,
вплоть под следы ложиться.
Но нужен ли?
Как тело и как плоть,
любовь, добро и злость,
росток травы
и капелька росы.
Глоток воды
от жажды не спасёт,
а только жар усилит.
Рассветный луч
бежит твоим лицом,
и я к нему губами прикоснулся
за ним, за ним рисую языком
фантазию любви,
во всём твоём пространстве,
в желанном ритуальном танце.
Хочу вам говорить
и петь, и рисовать,
неистово ваять
вас в мраморе и бронзе,
стихами обаять,
и написать вас в прозе
и в драме, опере, балете.
Зимой жалееется о лете
а летом о зиме.
Мне важен переход:
весна и осень, утро вечер.
В игре победны чёт иль нечет,
и так всегда – непостоянство
порой желанней ренессанса.

***
В этом городе каменном,
нам нет с тобой места,
неземная моя красавица,
исснившаяся невеста.
Не видимся мы,
Тебе с ним ясно?
Рождество! Волхвы.
Вспомни, было прекрасно?
Яблочность тела,
вишнёвость груди.
Волос пьянящий туман,
чувств неземной орган.
Зачем видеть друг друга?
Необходим любви ураган
в этой квадратуре круга?
Авторский сайт  ©  Все права защищены